Константин Калбанов – Шелест-2. Экспедитор (страница 52)

К вечеру, как и планировали, прибыли на постоялый двор, где расположились четыре крытые грузовые повозки небольшого купеческого каравана. Возницы, шестеро наёмников-охранников, сам купец да счетовод. Хозяин со своим семейством плюс работник на все руки от скуки, вот и всё.

Впрочем, время только к закату, так что, быть может, ещё кто-то подтянется. В дороге невозможно предугадать всё и точно рассчитать время прибытия. Разбежка в несколько часов, а то и суток, вполне нормальная практика.

Вёрстах в десяти отсюда они обогнали купеческий караван из двенадцати повозок, у одной из них обломилось колесо. Да так неудачно, что та опрокинулась набок, разбросав своё содержимое. Возницы под нескончаемую брань купца собирали разметавшийся товар. О том, чтобы оставить сломанную повозку, а самим добраться до постоялого двора, и речи быть не может. Кто же станет так рисковать товаром, поэтому ночёвки в поле им не избежать.

— Здравия, барыня. Изволите переночевать? У меня имеется отличная комната на втором этаже, — тут же подкатился хозяин постоялого двора.

Поношенное мундирное платье кадетского корпуса, достаточно простая лёгкая карета и наличие более старших мужчины и дамы, её компаньонов, его ничуть не обманули. Намётанный глаз хозяина, повидавшего жизнь и десятки тысяч проезжих, поэтому он совершенно точно определил кто есть кто.

— Уверен, что там нет клопов и вшей? — с сомнением поинтересовалась Мария.

— Не царские хоромы, и даже до боярских не дотянут, но именитому путнику не зазорно остановиться, в том ручаюсь, — с поклоном заверил он.

— Тогда показывай, — покровительственно кивнула она в сторону Дуняши.

Та с небольшой сумкой в руках наблюдала за тем, как один из боевых холопов на пару с лакеем снимали с запяток кареты её чемоданы. К слову, изобретение Петра, которое он поначалу сделал для личного пользования. Но с появлением Привилег-коллегии оформил привилегию и нашёл купца, решившего наладить крупное производство. Ярцев серьёзно вложился в мастерскую, и уже через месяц она начала выдавать эти самые чемоданы в большом количестве. Которые в свою очередь раскупались как горячие пирожки.

Нашлись и иные желающие заработать на этом, чему Ярцев не стал противиться. Не сказать, что с одного чемодана ему перепадает так уж много. Но в общем выходит как бы не больше, чем с каретного двора. Впрочем, уже нашлись желающие ладить и кареты, так что и тут вскоре его доходы возрастут.

Что он там говорил насчёт денег? Взглянув вот на эти чемоданы и припомнив иное, она уже не сомневалась, что серебро для него и впрямь не проблема. Другое дело, зачем ему это нужно? Была у неё одна мысль, от которой сладко сосало под ложечкой. Но так ли это на самом деле? А вот тут она с ним непременно определится. Пока же меж ними нет конкретной договорённости. Одни лишь намётки.

Мария поднялась в комнату. Только одна, но довольно просторная. Имеется ширма, которой можно отделить господскую постель от постели прислуги, стоящей у самой двери. Письменный стол, пара стульев, ещё один столик с тазом и кувшином, это уже для умывания. Ничего особенного, но достаточно чисто, пахнет свежим сеном, которым набиты тюфяки.

Когда привела себя в порядок и спустилась в трактир, на дворе уже наступили вечерние сумерки. Просторный обеденный зал практически пуст. Купец и его счетовод сидели в дальнем углу, чтобы лишний раз не отсвечивать перед господами. Благородных лучше обходить стороной, целее шкура будет.

А то ведь не поглядят, что у уважаемого торговца мошна куда богаче, пройдутся плетью и будут в своём праве. Защиту от подобного произвола имеют только купцы первой гильдии, которые носят свои медальоны напоказ. Хотя многие полагают, будто бахвальства ради, что, в общем-то, не так уж далеко от истины.

Вот ограбить это уже шалишь. Тут даже если благородный покусится на имущество свободного крестьянина, с него спросят по всей строгости закона. А уж коли это крепостной, так и вовсе считай, что обокрал его господина.

Ближе к стойке хозяина постоялого двора устроились четверо наёмников, оставшиеся двое наверняка караулят небольшой караван. Не видно и никого из четверых возниц. Скорее всего, проверяют состояние повозок после дневного перехода. Вот убедятся, что всё в порядке, и только тогда с чувством выполненного долга усядутся ужинать.

К слову, за столом между наёмниками и тем, за которым устроились её компаньоны, сидят двое её боевых холопов. Вроде как заслон на случай нападения. Оставшиеся обихаживают лошадей, кучер с лакеем проверяют карету.

После пережитых ею злоключений к охране отношение серьёзное. Да и Тарас Савельевич, старший из компаньонов, калач тёртый пятидесяти пяти лет от роду при седьмом ранге. Он уже проверил на предмет неожиданностей выделенное сено и овёс.

Когда Мария подошла к столу, за которым устроился он и его напарница Глафира Андреевна, жена хозяина уже заканчивала накрывать на стол, выставив большое блюдо с исходящей паром отварной бараниной, тарелку с нарезанным сыром, корзинку с хлебом и, конечно же, кружки с пивом.

Старший компаньон привычно проверил пищу на предмет ядов. Отравить одарённого дело проблематичное, потому как плетение реагирует даже на испорченные продукты, подсвечивая пищу перед взором применившего Силу в различные цвета.

Но даже если случится накладка, и пища окажется непроверенной, есть пассивное плетение, постоянно стоящее на страже здоровья. Оно тут же сигнализирует об опасности смертельной или связанной лишь с расстройством желудка. Иное дело, что не все его используют ввиду ограниченности арсенала и доступности только с четвёртого ранга.

Устроившись на стуле, Мария с наслаждением потянула воздух носом и даже зажмурилась от удовольствия. Она, конечно, любила вкусно поесть и млела от готовки их дворцового повара. Но в походных условиях умела радоваться и малому. Пусть она всего лишь в дне пути от дома и уже завтра будет вкушать изысканные яства, поданные в честь её приезда, здесь и сейчас отварная баранья грудинка ей показалась пищей богов, и она с жадностью впилась в жирный сочный кусок…

Ростик глянул в сторону трактира, откуда не доносилось ни звука, но где его товарищи сейчас ели горячую пищу. Весь день в седле и всухомятку. Будь у него узор «Выносливости», то он так не страдал бы. Но у личной охраны её высочества имеются только «Ловкость» и «Быстрота», нанесённые лично князем Долгоруковым.

Эти куда предпочтительней, чтобы оборонить госпожу, потому как делают их обладателя более изворотливым и позволяют быстрее реагировать на опасность. На тренировках в бойцов стреляли из лука с тридцати шагов, и он, пусть и не без труда, уворачивался от стрел, отбивал клинком и даже ладонями.

Ростик отвёл взгляд от трактира и вошёл на конюшню. Поднёс к кормушке сено, нанизанное на вилы, и распределил его так, чтобы досталось трём оставшимся лошадям. Удовлетворённо осмотрел результат своей работы, прислонил вилы к столбу и направился на выход.

Когда оказался на улице, сбоку вдруг раздался отчётливый свист плети, рассекающей воздух. Он ещё не успел осознать, что именно произошло, как начал действовать. Но нападавший оказался проворным бойцом, и кожаная змея захлестнула Ростику шею. Боли он не почувствовал, амулет «Кольчуга» уберег от неё, зато кожаная удавка сдавила горло, перекрывая дыхание, а резкий рывок опрокинул его на землю.

Паники не было, и он, всё ещё не имея возможности вздохнуть, при падении ушёл в кувырок, не трогая саблю, он выхватил нож, чтобы перерезать плеть, но в этот момент сзади получил удар под колено и вновь рухнул на землю. Предпринять ещё что-либо он не успел, потому что его сшиб могучий удар в челюсть. Он завалился набок, сознание поплыло, голова не соображала, и в этот момент его перевернули на спину, а на грудь уселся дюжий возница, прижав руки к телу, он вцепился молодому воину в горло, сдавливая его, словно тисками.

Ростик понимал, что смотрит в глаза своей смерти, но поделать ничего не мог, даже дёргать ногами, так как на них уже навалился второй злоумышленник. Последнее, о чём он подумал, прежде чем его накрыла тьма, это о Карпе. Его напарник должен был приглядывать за двором, но куда-то запропастился и не спешил на помощь…

Мария сидела лицом к наёмникам, но особо в них не всматривалась. Ну, едят себе и едят, что тут такого. Тем паче, что за ними присматривают Тарас Савельевич и один из боевых холопов. Да даже если бы и была настороже, она не приметила бы ничего странного в том, что руки одного из охранников купца поднесены ко рту. Ну как-то же ему нужно объедать мясо с кости.

И вдруг звук плевка. Никакой ошибки, именно плевка. И следом ещё два. Она почувствовала укол иглы в шею, ну или комариный укус, тоже вполне похоже, и машинально потянулась к месту укола, нащупала какую-то палочку с кисточкой на конце. Игла под кожей шевельнулась, вновь причиняя боль.

— К бою! — выкрикнул Тарас Савельевич, вскакивая со стула и опрокидывая стол.

Вот только с его пальцев не слетело боевое плетение. Вместо этого он выхватил из ножен шпагу и кинжал, готовясь дать отпор нападающим и одновременно с этим заводя великую княжну себе за спину. Глафира Андреевна так же выхватила клинки, браться за пистолеты и взводить курки попросту некогда, а где-то даже и бесполезно.