Константин Калбанов – Несгибаемый (страница 31)
В селе провели день прибытия да следующий. За это время успели подтянуться и обитатели дальних заимок. Они ведь тут если не все родственники, то добрые соседи, а потому весть разнесли быстро. Или у них уже отработанная система оповещения о прибытии купца. Скорее всего именно так. А то ведь эдак одного могут оповестить дважды, а про другого и не вспомнить.
Потом были другие села и стойбища инородцев. Завьялов хорошо распродался. Товар заметно усох. Что, в общем-то, совершенно понятно. Основную его часть купец привез под заказ. Так что груз не залеживался. А вот количество вязок соболей, куниц, горностаев, белок, лисиц, волков росло неуклонно. Были даже три лоснящиеся шкуры бурого медведя. Принимал купец и лосиные, и оленьи шкуры.
Правда, они стоили куда дешевле, но и места занимали гораздо меньше, чем ценная пушнина. Большие шкуры вполне можно упаковать в рулоны. А вот даже с волком уже так не поступишь. Только в вязки, продевая бечевку через глазницы. Ценный мех требует бережного обращения. В принципе навар от больших шкур не шел ни в какое сравнение с прибылью от пушнины, но купец не отмахивался от дешевого товара. Ни к чему отваживать покупателя.
Иногда с ним расплачивались не шкурами, а золотым песком или самородками. Как пояснил Завьялов, в другое время в основном золотишком с ним и рассчитываются. Россыпи золота в этих краях – не такая уж редкость. Бывает попадается и коренное золото, но это если только чужаки обнаружат, староверы на него никогда не укажут. Потому что коренное золото непременно влечет за собой прииск и поселок при нем. А старообрядцы ценят тишину и покой.
Погода благоволила, а потому, как и обещал Завьялов, поход продлился десять дней. В том смысле, что на девятый день они засобирались в обратный путь, а за один день его не проделать. Так что как раз на десятый и вернутся в Красноярск.
Петр оценивающе посмотрел на ценный груз и попытался прикинуть его стоимость, опираясь на скудные сведения, почерпнутые от купца. По всему выходило, что тут находится товара тысяч на пятнадцать. Вообще-то солидно. И это мягко сказано. Нет, понятно, что чистая прибыль будет меньше. Однако и при таком раскладе получалось изрядно. Впрочем, скорее всего Петр ошибался, причем не в пользу купца. И это только один рейс, пусть и самый прибыльный в году. Не из последних купец Завьялов, чего уж там…
Каким бы ни казался гладким снег, он никогда не является абсолютно ровным. Даже если его выгладит метель, плотность снега не однородна. Поэтому несущиеся по его поверхности тяжелые сани не в состоянии идти не шелохнувшись. Конечно, кидать, как на кочках, не будет, но качка присутствует однозначно.
Их спасла узкая полоса невысокого снежного перемета. Они как раз выскочили из-за очередного поворота русла, и Завьялов не заметил его на сверкающей под солнцем белой поверхности. Не помогли даже солнцезащитные очки. Хотя наверняка тут дело в том, что купец просто увлекся скоростью. Выстрелы раздались, как раз когда их слегка подбросило вверх.
Пули с глухим стеклянным звоном ударили в лобовое стекло, оставив на триплексе четыре белесые точки. Петр отчетливо расслышал, как свинцовые гостинцы ударили в металл за его спиной. Под ложечкой взорвался холодный сгусток страха, который тут же стремительной волной распространился вниз до кончиков пальцев ног и вверх до корней волос.
– Гони! Не останавливайся! – хватаясь за винчестер, выкрикнул Петр.
И Завьялов тут же увеличил обороты винта. Машина, и без того несшаяся с приличной скоростью, тут же начала набирать ход. Петр это явственно почувствовал и в то же время успел пожалеть, что они сейчас не в каком-нибудь навороченном джипе. Тот и кидает куда более ощутимо, поди возьми точный прицел, и скорость способен набрать гораздо резвее. А значит, и опасное место удалось бы проскочить быстрее.
Откуда вели огонь, Петр определил сразу. Сложно было не заметить. Стрелки расположились на небольшом островке, поросшем невысокими деревцами, метрах в полутораста от них. И как минимум двое из них использовали дымный порох. Хорошую заняли позицию. Цель идет прямо на них, и никакого упреждения брать не нужно. При своей-то ловкости местные охотники должны были положить купца и машиниста, загоняя пули туда, куда пожелают. Все дело им испортил обычный перемет.
– Петр, стреляй! – выкрикнул Завьялов, отворачивая к левому берегу реки.
Трясти и подбрасывать из-за наметенного снега начало сильнее. Но это даже хорошо, собьет прицел нападающим. Бог весть, когда Петр успевал думать обо всем этом. Вроде и время несется бешеным галопом, а меж тем столько всего в голове крутится.
Петр рванул боковое стекло на двери, сдвигая его назад. То ли купец не растерялся, то ли так совпало, но островок как раз получается со стороны Петра. Скорее все же сказывался опыт Завьялова, не раз уже доводилось ему оказываться под пулями. В голове мелькнула крамольная мысль. Получалось так, что вроде как купец предоставляет возможность стрелку вести огонь, а по факту как бы прикрывается им. Н-да. И действительно, о чем только не подумаешь.
Петр успел выстрелить дважды, прежде чем они пролетели мимо засады. Стрелял наугад. Несмотря на то что он четко осознавал, откуда велся огонь, нападавших он так и не рассмотрел. Они успели выстрелить по разу, выбивая глухой металлический звон. Одна из пуль прошла совсем рядом с Петром, рванув полушубок на боку. Но вроде как до тела не достала. Боли не было.
Проскочили! Вдогонку прозвучало еще несколько разрозненных выстрелов, отозвавшихся глухими ударами по кузову. Но это уже ерунда. Пули, конечно, товар слегка подпортят, но до людей уже не доберутся. Да и до поворота реки осталось всего ничего. Поди догони их. От сердца отлегло, и вырвался облегченный вздох.
Очередной удар, и следом резкий свист, как у закипевшего чайника со свистком. Петр тут же высунулся в окно и посмотрел назад. Ч-черт! Из двигательного отсека вырывалась струя пара, которую тут же размолачивали лопасти винта. По рисунку описываемой им окружности видно, что обороты резко упали и продолжают падать. Похоже, пуля перебила главный паропровод.
Скорость саней начала резко снижаться. Однако инерции все же хватило, чтобы закатиться за поворот русла реки и выскочить из поля зрения нападавших. Сани повернули, с легким хрустом металла въехали на пологий берег и остановились. Петр нахлобучил на себя шапку и выскочил из кабины, надевая перчатки. Сейчас пойдет потеха.
– Иван Пантелеевич, чего сидишь? Уходить надо.
Что бы там ни говорил купец о слабом боевом духе бандитов, проверять это на себе не хотелось. Да и не верил Петр, что от них так сразу отстанут. Вот если парочку-другую подстрелить, еще туда-сюда. А так, за здорово живешь, после пары безрезультатных выстрелов со стороны добычи… Ой сомнительно.
– Петя, ты слышь… Уходи давай.
– С ума сошел? Да наживешь ты себе еще добра. Не стоит оно того.
– Не в том дело. Попало в меня. Сильно попало.
– Куда? – полез обратно в кабину Петр.
– В брюхо. Не уйти мне. А одному тебе не выстоять. Они же по руслу не побегут. Начнут буераками подбираться. Зажмут тебя одного.
Тем временем Петр добрался до кровоточащей раны. Пуля вошла в правый бок купца. Похоже, та самая, с которой разминулся сам Петр. Рана глухая, уже неплохо. В том смысле, что дырка одна. Хотя как оно лучше, бог весть. Достал из кармана перевязочный пакет и попытался наложить на рану. Но купец нервным движением оттолкнул его:
– Незачем мне им в руки живым даваться.
– Глупости не городи. Про Марфу, детей вспомни. Сына учить надо, дочерей замуж выдавать. Глядишь, еще кого народите. А ты помирать собрался, – опять полез перевязывать Петр.
– Ты дурной? Нельзя тебе здесь, – вновь встрепенулся купец.
– Знаю. Сейчас тебя перевяжу, а там придумаю что-нибудь. Займу позицию в сторонке и никого к тебе не подпущу. А там, глядишь, и ты из револьвера поможешь.
– Ладно, – вроде как сдаваясь, произнес Завьялов. – Я вот так вот зажму, и нормально будет. Давай беги.
– Только ты смотри, Пантелеевич, не отпускай. Я ведь не уйду далеко и тебя не брошу. Не хотелось бы за зря корячиться.
– Дурак ты, парень, – прижимая к ране тампон, вынес вердикт купец.
– Знаю. Не скучай. Я постараюсь быстренько.
– Да они же тебя как кутенка!
– А вот мы и посмотрим.
Вновь выпрыгнув из кабины, Петр вытащил свои лыжи и, забросив винчестер за спину, побежал вдоль русла, оставляя за собой хорошо видимый след. Какой-никакой, а шанс, что бандиты решат, будто он подался в бега. А он тем временем сделает волчью петлю. Конечно, не дело вот так оставлять раненого Завьялова. Но ничего более умного в голову не приходило.
Не воевал он никогда. А про петлю эту в тех же книжках вычитал. Правда, до недавнего времени не знал, как поведет себя, случись и впрямь в бою оказаться. Но, похоже, ничего. Держится, не трухает. Вот бы еще и дров не наломать, а тогда уж полный порядок.
Уйдя за поворот и пробежав еще с полсотни метров, Петр убедился, что вот так сразу из-за поворота не рассмотришь, куда тянется след. Потом по ложбинке начал подниматься на невысокую сопку, которую, собственно, и огибало речное русло. Все же великое дело лыжи, подбитые лосиной шкурой. Плевать, что высокую скорость на них не показать и двигаться можно только вперед. Зато и назад не скатишься. Жесткая шерсть держит получше шипов.