Константин Калбанов – Несгибаемый (страница 30)
– Ну а в селениях?
– В каких? Староверы не позволяют. Купца ненадолго принять – еще туда-сюда, а ставить факторию не дадут даже неподалеку от себя. Веришь, я у них некоторые товары не показываю. Поди продай им курительный табак. Еще и морду набьют. Хотя нюхательный очень даже пользуют. Инородцы, те на месте не сидят. Зимой в одном месте стойбище разбивают, летом в другом, и не факт, что всегда в тех же краях. Вот и выходит, что фактория – дело, конечно, хорошее, но опасное до жути.
– Тебя послушать, так тут одни бандиты бродят.
– Да при чем тут бандиты. Сами же инородцы нападут и вырежут всех, а товар растащат, – отмахнулся купец, уверено управляя санями. – Их хоть и мало, но зато они ужас какие злые. А еще охотники и воины превосходные. Нет тут у царя полной власти. Сибирь – она и есть Сибирь.
Поддерживая весьма резвую скорость, что-то около восьмидесяти километров, ехали примерно два часа. После чего свернули в какой-то неприметный правый приток Енисея. Вообще-то Петр нипочем не догадался бы, что там речка, это купец ему пояснил. Русло пролегло между сопками и торчащими там и тут скалами. Петляло так, что на каждый километр по прямой приходилось наматывать километра три по руслу. И это в лучшем случае. К тому же из-за зигзагов русла скорость сильно снизилась, порой километров до тридцати, а то и вовсе повороты преодолевали с остановкой и разворотом на пятачке.
Но Петр по этому поводу особого разочарования не испытал. Куда больше его интересовали красоты вокруг. Торчащие из белого покрывала серые скалы; сопки с отвесными склонами, поросшие лесом; голые долины; стоящий густой зеленой стеной хвойный лес и редколесье, где смешаны как хвойные, так и лиственные деревья. Если это зачаровывает сейчас, когда все находится во власти зимней стужи, каково же здесь летом?
Пропетляв по речке еще примерно с час, остановились, чтобы заполнить дровяной бункер заранее заготовленными поленьями. Пару полных закладок купец всегда возил с собой, не будучи особым любителем помахать топором и поработать пилой. Кроме того, спустили из котла остатки пара и, пополнив запасы воды, вновь начали разводить пары.
Теперь около часа придется просидеть без дела, но, с другой стороны, и заняться нечем. Купец, устроившись поудобнее на водительском сиденье, извлек термос с чаем.
– Петр, ты как чайком побаловаться?
Хм. Времени половина десятого. Вроде и завтракал перед выходом, и до обеда далеко, но желудок привычно заурчал. Нет, это не голод, а так, легкое напоминание о том, что о еде забывать не следует.
– Может, позавтракаем? Сейчас быстренько организую пельмени. Покуда пары разведутся, они успеют приготовиться.
– Пельмени – это хорошо. Но пусть уж поберегутся. А то случится чего, потом ходи охоться. Мы с Ильей однажды крепко поломались, а тут вьюга разбушевалась. Так трое суток кряду нос высунуть не могли, а потом еще целый день чинились. Пусть уж лучше пельмешки назад вернутся, чем не окажутся в нужный момент под рукой. А к чаю у меня есть пироги с зайчатиной. Марфа напекла. Пальчики оближешь.
– Да я как бы… – замялся было Петр.
– А вот это брось. И чтобы я это в последний раз слышал. В походе нет твоего и моего, есть наше, – построжавшим голосом припечатал Завьялов.
– Извини, Игнат Пантелеевич, не хотел тебя обижать. Просто я с детства на улице, приходилось и голодать, и попрошайничать. Как окреп, зарок себе дал больше не клянчить и понапрасну не одалживаться. У меня там в мешке много чего есть…
– Ну есть и есть, – отмахнулся купец. – Придет время, и твой сидор выпотрошим. Держи кружку, и пироги вона, налетай. Кстати, термос заведи, – уже жуя пирог и запивая его духовитым чаем, продолжал наставлять Завьялов. – Первостепенная вещь в наших краях. Весь день горячее питье держать может.
– Да знаю я. Просто дорогой он, – поддерживая купца в еде, ответил Петр.
– Это-то да. Но ты просто пока не мерз по-настоящему, потому и считаешь копейку. Есть дурни, которые греются водкой. Глупее не придумать. Нет, водка в разумных пределах очень даже нужна. Но только от нее и разморить может. А там найдут стылый труп. Если найдут.
В кабине тепло и просторно. За окном хотя и морозно, но солнечно. Пары еще не развелись, спешить некуда. Поэтому и чаевничали, ведя неспешную беседу, с удобством.
– Послушай, Петр, а что это на тебе за такая странная шапка? Вроде на треух похоже, но не треух.
– Это шапка-ушанка. Просто я подумал между делом, что в обычной шапке порой уши и щеки не сберечь. Треух, тот бывает неудобным. Нет, когда давит мороз, то да, но морозит-то не всегда. Да и неудобный он. А вот так очень даже справно получается. Подвязал уши, и шапка небольшая, – надев шапку из кроличьего меха на кулак и повертев перед собой, пояснил он. – Правда, скорняк намучился, пока понял, что я хочу, а потом – пока крой сделал. Но получилось хорошо.
– Я такие видел на нескольких горожанах. Да спрашивать, оно как-то… – Купец неопределенно покрутил поднятой кистью. – А то, оказывается, ты придумал. И лыжи городские, сказывают, от тебя пошли.
– От меня. Да только там дел-то. Любой додуматься мог.
– Мог любой, а додумался ты. А почто задумку свою скорняку позволил шить?
– Так я только рассказал, чего хочу. А кроил-то он.
– Угу. А продай мне право на твою задумку.
– Да какое у меня право? Говорю же, крой скорняк делал.
– Ну это-то я решу. Задумка-то твоя, значит, и говорить с тобой, а не с ним. Скажем, пятьсот рублей. Как тебе?
Вообще-то по-хорошему вот прямо сейчас Петра нагревают на приличную сумму. Он прекрасно отдавал себе в этом отчет. Но ведь его задумка с лыжами уже получила распространение и за пределами Красноярска. А он с этого ничего, кроме собственного удобства, не поимел. А ведь очень может быть, что в скором времени появятся заводские изделия под чьей-нибудь маркой.
Так что пусть эти пятьсот рублей не потянут даже на синицу в руках, а окажутся только ее крылышком или даже перышком, Петр все одно останется в выигрыше. Ну а раз так, то и говорить не о чем. Нужно соглашаться. Тем более что выкройки у него остались. Специально вычерчивал. А то мало ли, вдруг с этой шапкой что случится, он ведь собирался покинуть гостеприимный губернский город. Опять мучиться и объяснять скорняку, чего он хочет? А так выкройка есть, кроличьи шкурки, считай, ничего и не стоят.
– Как вернемся, дам тебе чертеж.
– Вот это уже разговор, – довольно подмигнул купец. – Стало быть, по рукам.
Ударили по рукам. В прямом смысле слова. Русские купцы вообще народец архаичный, а уж сибирские – так и подавно. Странное дело, но среди них устная договоренность чего-то да стоит, а купеческое слово покрепче чернильной печати будет. Нет, обмануть, обсчитать, облапошить – это все имеется. А то как же. Но только не тогда, когда слово дадено. Разумеется, есть исключения. Но ведь не стоит возводить их в правило.
– Игнат Пантелеевич, я что хотел спросить-то. Ты, случайно, не всегда останавливаешься на одном и том же месте, чтобы пополнить топку и котел?
– С чего ты это взял?
– Ну, с того, что мы остановились на дозаправку, когда, считай, уже весь пар выработали. Стоять нам тут, почитай, час. Занять какое удобное местечко на возвышенности и поджидать нашего брата. Если промахнемся на пяток верст, беда небольшая. Времени, чтобы добежать на лыжах, вполне достаточно.
– Вот поэтому я и делаю остановки на заправку в разное время, а также имею тройной запас готовых дров, хотя вполне достанет и двойного.
Купец открыл табакерку и, взяв щепотку нюхательного табака, сунул сначала в одну ноздрю, потом в другую. Быстро убрал табакерку в кармашек жилета и сразу же потянул из кармана довольно большой платок.
– А-апчхи-и! Ой, хорошо, – утирая выступившие слезы, с явным удовольствием произнес он. – Сколько катаемся с Ильей, ни разу еще не останавливались в одном и том же месте. Всяк раз промахиваемся минимум на десяток верст. А ты, коли так уж стережешься, карабин держи рядышком да заряди его.
– Уже зарядил, только курок взвести. Не сомневайся.
– Ладно, если так. А чего это ты эту американскую игрушку приобрел? Дорогая, в наших местах капризная, да и патрон слабый. Вот он, карабин Мосина, лучше его по нашим зимам ничего нет.
– Отчего же. Я слышал, на морозе дает осечки.
– Только если смазку вязкую использовать. А при нормальном ружейном масле никаких осечек. Если только сам патрон бракованный.
– Ясно. А американца зря ругаешь. Сколько стрелял, ни одной осечки или трудностей в работе механизма. А вот мосинка как раз подвела тех татей.
– Бошки безмозглые и руки ленивые их подвели. Это ж как нужно было издеваться над мосинкой, чтобы она так-то ответила?
Угу. Как видно, купец в курсе происшествия с Петром, раз уж знает о такой подробности, как подклинивший затвор. Но тут ничего странного. Наверняка вызнал всю подноготную, до какой только сумел дотянуться. Ведь не на шашлыки подбирал себе компаньона.
Первая остановка случилась где-то в полдень, в селе староверов, раскинувшемся на берегу речки. Именно что раскинувшемся. Всего тут насчитывалось не больше трех десятков усадеб, но располагались они вольготно, наособицу друг от друга. Рядом выгороженные огороды. Петр удивился было тому, что народу тут как-то мало. Но купец пояснил, что в окрестностях стоят еще порядка четырех десятков заимок.