Константин Калбанов – Несгибаемый. Не буди лихо… (страница 27)

За «Руссо-Балтом» вздымался столб пыли. Или правильнее все же будет сказать – густой шлейф. Ветра практически нет, поэтому пыль стоит медленно оседающей стеной. Ох, не скоро еще начнут асфальтировать рокадные дороги! У Петра была идея поставить нефтеперегонный завод. Выгода очевидна, поэтому они так и поступят. Опять же, сырье для каучукового завода.

Правда, задумку с асфальтовым покрытием дорог Кессених отмел сразу же. Организовать дорожную компанию и обеспечить ее техникой по последнему слову нетрудно. Во всяком случае, это не идет ни в какое сравнение с их тратами и намерениями на будущее. Иной вопрос – кто заплатит за улучшение дорог? Уж не казна, это точно. Денег там, как всегда, не хватает даже на самое необходимое.

Вот странное дело. Вроде бы и другой мир, и история вильнула в другое русло, а опять всё как через одно нехорошее место. Войну Японии проиграли, как оно и было в его мире. Зато никакой революции и парад победы в Берлине после Первой мировой. И подход у властей вроде как чуть более адекватный, а Транссиб построили на двадцать лет позже. Да еще и влияние на Дальнем Востоке почти напрочь растеряли. В Монголии сейчас японский протекторат. В Маньчжурии марионеточное правительство, и она входит в состав Японской империи…

Свернув на подъездную дорогу к заводу, Петр покатил по асфальту. Невольно осмотрел салон автомобиля на предмет пыли. Молодец «Руссо-Балт», достойно противостоит превратностям дорог. А ничего так. Салон настолько герметичен, что не предоставляет пыли ни единого шанса.

Это стало заметно в еще большей степени, когда Петр остановился на служебной парковке и вышел на асфальтовое покрытие. Вид представительного авто, что говорится, не впечатлял. Черный цвет кузова едва просматривался сквозь толстый слой серой пыли.

Надо будет что-то придумать с расцветкой автомобилей. А то они сплошь черные, в крайнем случае белые, зеленые или бордовые. К примеру, серебристый – не такой маркий и должен быть более востребован. С такими-то дорогами – точно.

Н-да. Курица в гнезде, яйцо в… А он уже прибыток считает. Впрочем, если не верить, что у тебя все получится, то нечего и браться. Так что пошло оно все к бениной маме. Нужно уже сейчас думать о будущем и работать в этом направлении.

Петр захлопнул тяжелую дверь автомобиля и, оставив его на стоянке, рядом с другими авто, направился в здание заводоуправления. Невольно подумав о том, что его стальной конь на фоне соседей по стоянке совсем уж как-то выглядит замухрышкой.

– Алексей, организуй помывку моей машины, – задержавшись возле вахтера, распорядился Пастухов.

– Не беспокойтесь, Петр Викторович, сейчас передам в гараж, все сделают в лучшем виде, – заверил его мужчина средних лет и крепкого сложения.

Вахтеры что в зданиях, что на проходных, проходят по линии службы безопасности. На всех предприятиях концерна не встретишь сторожей из стариков и инвалидов. Потому как должность вовсе не номинальная. Петр совершенно не позволял себе формального подхода к вопросам безопасности. Чай, не от несунов и воров бережется.

– Погоди, – остановил он вахтера, уже взявшегося было за телефонную трубку. – Я сам. Вспомнил, что мне все одно туда нужно.

Вообще-то поначалу он хотел посоветоваться с Кессенихом. Но по здравом размышлении все же передумал. Кто его знает, этого немца. А ну как эта капля окажется решающей и перевесит чашу весов в сторону Германии? Они, конечно, союзники, но так уж сложилось, что все друзья России как бы себе на уме и предпочитают не верность союзническому долгу, а выгоду.

У Петра же не было никакого желания оказаться на пересечении интересов двух держав. А в Китае интересы России и Германии пересекались. И были диаметрально противоположными, сходясь только в одном вопросе. Относительно Японии. Правда, это вовсе не означало, что русские и немцы видели одинаковые пути решения данной проблемы. Устранить японцев, но при этом укрепиться самим – вот то, к чему стремились те и другие.

– Здравствуй, Николаич.

– И вам здравия, Петр Викторович, – поздоровался мужчина за пятьдесят, которого отличали обвислые пышные усы с заметной проседью.

Иван Николаевич служил начальником заводского гаража и заведовал как транспортом собственно завода, так и продукцией, сходящей с конвейера. Каждая единица должна была пройти обкатку на заводском автодроме. Минимум десять верст. Ну и при заводе техники хватает. Не смотри, что тот работает пока не в полную силу. Словом, забот предостаточно.

Ну и где было готовить автомобили, как не здесь? Уж кто-кто, а Иван Николаевич не подведет. Пусть у него за плечами только реальное училище, а не университет, зато практика столь огромная, что в вопросах подготовки, эксплуатации и ремонта автомобилей он мог дать сто очков вперед любому инженеру.

– Николаич, отправил бы кого на стоянку, чтобы моего красавца на мойку отогнали да привели в божеский вид. А то, ей-ей, стыдно.

– Сделаем, Петр Викторович. Алешка!

– А, дядя Ваня? Здрасьте, Петр Викторович! – тут же подбежал парнишка лет пятнадцати.

Наверняка из училища при заводе. Практика для них – вполне обычное дело. Так и чередуют ее с теоретическими занятиями. Причем на практику отправляют в разные места, чтобы выявить сильные стороны ребят. Ну а там уж, как говорится, по интересам и возможностям. Нет, не силком, а кому что понравится. Оно ведь если дело нравится, то и учишься ему не за страх, а за совесть.

– Вот что, Алексей. Давай мухой на стоянку. Авто господина Пастухова знаешь?

– А то, – сразу смекнув, к чему клонит начальник, тут же воодушевился паренек.

– Отгони на мойку, и чтобы оно засияло, как сам знаешь что у кота.

– Сделаю, дядя Ваня.

– Петр Викторович, ключи-то в авто? – поинтересовался заведующий гаражом.

– Да. В замке зажигания торчат.

Вот еще одна новинка, привнесенная Петром. На паровиках, к примеру, ничего подобного нет. А тут – пожалте. Теперь не всякий умник и угонит. Кессених предложил было пользоваться чем попроще, без ключей. Там всего-то и нужно замкнуть пару контактов. Но Пастухов воспротивился такому упрощению. В конце концов, труд не столь уж велик, и стоит не особо дорого, зато насколько удобнее.

– Иван Николаевич, дело у меня к тебе, – провожая взглядом убегающего парнишку, произнес Пастухов.

– Я так думаю, Петр Викторович, по поводу автомобилей для гонки. Так вы не волнуйтесь. У нас все в лучшем виде. Сам каждую гайку проверил. Запасные части лично перебрал. За каждый брак головой готов ответить.

Вот так. На заводе каждый, от владельца до последнего дворника, знал, что именно стоит на кону этой гонки. Потому и отношение к ней особое. Прониклись люди. А отчего не проникнуться? Ведь не только судьба завода решается, но и рабочих. Не дураки же, видят, каков замах. Целый рабочий городок строится. Но если завод не заработает в полную силу, все прахом. Никакому золотому прииску такую ношу не потянуть.

– Верю, Иван Николаевич. И в то, что все слесари работали не за страх, а за совесть, тоже верю. Потому и вопрос у меня не по этому поводу. В кузове моего грузовика нужно будет сладить двойные полы. Да ладные, из хорошей доски, чтобы не прогибались.

– К чему это? В доске весу дополнительного будет пудов двадцать. А мы вроде как хотели облегчить грузовики.

– Знаю. Но надо. Да, и еще учти, что в получившемся тайнике я груз повезу. Около тонны. Не гляди так. Сделаешь сам и ночью. В помощники себе возьмешь одного, не больше. Сам гляди, кого, но только учти – никому ни слова. – Петр внимательно посмотрел на заведующего гаражом.

– Кхм. Сделать-то сделаем. Не вопрос. Возьму с собой Серафима, из того клещами слова не вытянуть. Только…

– Иван Николаевич, ты мне веришь?

– Кхм. Верю, Петр Викторович.

– С вас только работа и молчание. А я даю слово, что вам это никак не аукнется. Но не обессудь, рассказать, к чему мне это, я не могу.

– Какой просвет-то оставлять? – покряхтев в последний раз, уточнил заведующий.

– Пару вершков[7], не больше.

– Сделаем, Петр Викторович, не сомневайтесь.

– Вот и ладно.

Что ж, здесь вроде все. Ивана Николаевича учить – только портить. И то, что вопрос как бы не по механике, не имеет никакого значения. Это в мире Петра без труда найдешь того, кто понятия не имеет, с какой стороны браться за топор и пилу. Здешний народ работать умеет. Есть, конечно, и неумехи, но это по большей части бездельники. Либо народец лихой, у которого специализация совершенно иная.

Петр направился в заводоуправление, намереваясь тут же проследовать в конструкторское бюро. Александра, получившая дополнительный стимул для работы, пропадала сейчас там. Обдумывала новую концепцию и прикидывала силы и средства, необходимые для воплощения задумки. Вот и пусть горит на работе. А то взяла моду за руль прыгать. И чтобы непременно в автопробеге. Пускай корпит над чертежами. Для чего-то же она заканчивала университет.

В здание вошел с внутреннего двора, поднялся на четыре ступеньки, выводящие на уровень первого этажа, и сразу же двинулся было на второй этаж, где и располагалось конструкторское бюро, когда его окликнул вахтер:

– Петр Викторович!

– Слушаю тебя Алексей, – обернулся Пастухов.

– Тут к вам посетитель. Я позвонил в гараж, да мне сказали, что вы уже ушли.