Константин Калбанов – Неприкаянный 5 (страница 42)

— И это при наличии медицинских препаратов разработанных нашей Академией, — уточнил я.

— Так и есть. Острого недостатка в медикаментах пока не ощущается. И я надеюсь, что нам этого удастся избежать, в Москве вот-вот развернётся крупное фармакологическое производство.

— Полагаете, вам удастся реформировать всю санитарную и эвакуационную службу русской армии, по образцу и подобию Северного фронта?

— Вне всяких сомнений. Принц Ольденбургский настроен решительно, к тому же его всячески поддерживает её императорское величество, — убеждённо заявил Сергей Романович.

— Дай-то бог.

— Ладно. Отдыхайте. Ольга Петровна?..

— Я останусь, — решительно тряхнула головой Столыпина, заливаясь румянцем смущения.

— Третьи сутки пошли. Олегу Николаевичу значительно лучше и теперь я с уверенностью заявляю, что его жизнь вне опасности, — заметил он.

— И всё же я побуду здесь. К тому же, других раненых господ офицеров в этой палатке нет, и я смогу прилечь на одной из коек.

— Ну, что же, как пожелаете. Я попрошу главного хирурга госпиталя об одолжении, — заверил Миротворцев, с лукавой улыбкой.

— Благодарю вас, — ещё больше зарделась Столыпина, хотя и казалось, что дальше некуда.

— Что значит оговорка Сергея Романовича о третьих сутках? — спросил я, когда мы остались одни.

Порошок выданный мне Миротворцевым сделал своё дело, притупив боль и позволив говорить практически не ощущая дискомфорта. Хотелось спать, и я точно знаю, что сон для меня сейчас первейшее лекарство, но в то же время меня одолевало любопытство. Даже попытайся я заснуть и ни черта у меня не получится.

— Вы трое суток в беспамятстве, — отвернувшись, несколько нейтрально ответила Ольга.

И она, получается, всё это время у моей постели. Решил не давить на девушку и сменить тему.

— Что с ногой? — спросил я.

— Вывих, — коротко ответила она, старательно не глядя мне в глаза.

— Ясно, — мысленно порадовавшись за неё, произнёс я, и продолжил спрашивать. — Потери на «Ласточке» есть?

— Двоих легко ранило, одному руку оцарапало, ножиком дети серьёзней режутся. Могло ещё парочке серьёзно достаться, но отделались синяками, броня спасла, — с каждым словом румянец отступал, а её голос начинал звучать всё уверенней.

— С дирижаблем что?

— Дырок понаделали как в дуршлаге. А когда взлетали ещё и из пушки две гранаты прилетели, большие пробоины получились. Хорошо хоть водород с воздухом ещё смешаться не успел и не загорелся. Газа едва-едва хватило досюда, садились уже на вынужденную, одну стойку шасси подломили и погнули гондолу. Но так-то никто не пострадал, — доложила она, явно пряча за деловитым тоном свою неловкость.

— Восстановлению подлежит?

— Фёдор Павлович уже вызвал ремонтную бригаду, говорит, что дней за десять управятся. Но это вам лучше с ним переговорить, так-то я не особо в курсе.

— Понятно. Ну давайте теперь поговорим с вами. Как так случилось, Ольга Петровна, что вы оказались над вражеской территорией? Уговор вроде был о другом.

— Мы с Алексеем Михайловичем утром прилетели с бумагами для командира корпуса. Он девиц в армии терпеть не может. Когда ему предложили связисток, то вздыбился так, что пух и перья. Не постеснялся с Василием Егоровичем поругаться по этому поводу. Ну прямо как в «Гусарской балладе», помните — «Без эдакой „подмоги“ мы перешибли Бонапарту ноги и выгоним его с Руси без баб!»

— Помню.

Я ради прикола процитировал Родионову эту реплику из фильма моего мира, так он в неё вцепился мёртвой хваткой. И никакие слова о том, что в немом кино реплики должны быть короткими и ёмкими его убедить не смогли.

— Вот генерал Чурин как раз из таких и будет. Поэтому Реутов отправился в штаб, а я осталась при «цешке». И в это время четыре германских аэроплана совершили налёт, забросали штаб бомбами. Причём точно знали в каком доме тот находится и метали бомбы прицельно. Я тогда этого ещё не знала, но как поняла, что наблюдатели прошляпили врага, и поблизости наших самолётов нет, сразу полезла в кабину.

Ну слава богу. Значит Реутов жив. А я его уже грешным делом похоронил. И ругать его получается не за что. Вот и славно.

— Одна против четверых? — осуждающе покачал я головой.

— А что было делать? Реутов ведь в штаб укатил и когда бы ещё вернулся. К тому же, наши самолёты гораздо лучше германских. Вот и погналась за ними. Одного сбила зайдя в хвост, уже на отходе. Двое развернулись и закрутили со мной карусель. Я и их сбила. Когда управилась, последний уже к линии фронта подходил. Бросилась в погоню и нагнала уже на вражеской территории. Покружились, но и он оказался мне не противник. А меня уже с земли достали. И ладно бы крылья или фюзеляж повредили, в мотор попали. Пришлось прыгать.

— Сколько же в тебе смелости, девочка? — внимательно глядя на неё, подивился я.

— Скажете тоже, смелость. У немцев же не самолёты, а сущие этажерки, — заправляя выбившуюся прядь за ухо, смущённо произнесла она.

Э-э-э не-е-ет, девочка, я точно знаю о чём говорю, подумалось мне. Она ведь не просто сбила четыре германских аэроплана и выпрыгнула с парашютом, когда подбили её машину. Прыгая за борт, Ольга прихватила с собой карабин, а когда повисла на деревьях, умудрилась расстрелять четверых солдат, спешивших захватить русского пилота. Не всякий мужик найдёт в себе силы драться, болтаясь между небом и землёй. Да ещё сохранит при этом хладнокровие, чтобы вести убийственно точный огонь.

Ольга и в другой реальности погибла не просто будучи избитой пьяными красноармейцами. Она уже знала о расстрелянных ими двух женщинах, и что от них ничего хорошего ждать не приходится. Однако бежала намеренно так, чтобы увести убийц за собой и спасти остальных членов семьи. И ей это удалось, ценой своей жизни. Так что, проявленное ею мужество это не случайность. В дочери Столыпина присутствует стальной стержень отца.

Разговор забрал последние силы. Своё любопытство я удовлетворил, теперь можно и поспать. Подумал было о том, что с удовольствием чего-нибудь поел бы, но желание смежить веки оказалось сильнее. Последняя мысль в моём угасающем сознании была о симпатичной круглолицей девчушке, влюбившейся в меня. И от этого вывода по груди разлилось тепло…

Проснулся я от чувства голода. Вернее даже от громкого урчания живота. Вот только просить покормить меня, было некого, ибо в палатке я лежал один. Впрочем, не успел расстроиться, как вернулась Ольга с большой оловянной кружкой над которой поднимался пар. Помогла мне принять более или менее сидячее положение и стала поить куриным бульоном. В меру горячий, не обжигающий, он прошёл на ура и я ощутил если не сытость, то уж точно наполненность желудка.

После завтрака ко мне наведался Миротворцев в сопровождении главного хирурга местного госпиталя. Они провели обследование, на этот раз при дневном свете, льющемся через забранные целлулоидом окна палатки. И по их виду было заметно, что его результаты откровенно радуют, о чем Сергей Романович не замедлил меня уведомить.

— Ну что же, состояние ваше гораздо лучше, но я всё же рекомендовал бы ещё дня три воздержаться от перемещений, а потом можно перебираться и в тыл. И лучше бы в вильненский госпиталь. Там всё же не гнушаются новыми методами лечения.

— Неужели есть ещё те, кто не видит ваши успехи? — искренне удивился я.

— Вы даже не представляете, Олег Николаевич, насколько консервативно медицинское сообщество. Их не впечатляет то простое обстоятельство, что в наших госпиталях смертность вдвое меньше, возвращение в строй более чем на двадцать процентов выше, а срок излечения в полтора раза быстрее. И мало того, есть ещё и умники, что утверждают, будто польза пенициллина сомнительна. К примеру, его применение вызывает диарею, что не лучшим образом сказывается на состоянии раненых. Перекись водорода вообще блажь, ибо йод уже доказал свою эффективность и нужды в излишних тратах попросту нет. Как нет необходимости и в замене эфира, на предлагаемые нами препараты для общего наркоза.

— Они там вообще с головой не дружат, — искренне удивился я.

— Медицинская академия в которой отсутствуют признанные в научных кругах авторитеты не может в принципе именоваться таковой, — с наигранной значимостью произнёс Миротворцев.

— Я вас понял. А что, если вы просто посоветуете мне какого-нибудь неглупого доктора в Петрограде, и я пройду лечение на дому?

— В принципе, вы себе не враг, и игнорировать лечение не станете. Так что не вижу причин, отчего бы и не пойти вам на уступки, — согласился Миротворцев.

Затем оставил мне контакты знакомого доктора, и покинул палатку. У него слишком много дел, и я ему уже благодарен за то, что тот затратил на меня целых четверо суток, в то время, как на его плечах забот вагон и маленькая тележка.

Глава 23

Держиморда

— Иными словами, Георгий Валентинович, вы призываете своих сторонников отложить свои убеждения до окончания войны?

— Не убеждения, а активную аппозиционную деятельность. И призываю я к этому не только сторонников и членов РСДРП, а все оппозиционные партии. К примеру, социал-демократы на сегодняшний день активно работают над новой конституцией. Но пока мы не выносим её на широкую публику, ведём кулуарные обсуждения с другими партиями, дискутируем не в думе, а на уровне встреч партийных фракций, — ответил Плеханов.