Константин Калбанов – Неприкаянный 5 (страница 40)

— Что тут у вас, Фёдор Павлович? — войдя на ходовой мостик, спросил я.

— Наш Ц-2 нагнал германца за линией фронта и сбил. А потом с земли подбили уже его. Пилот выбросился с парашютом, и ветром его сносит вглубь вражеской территории, — кратко и по делу сообщил он, указывая в боковое окно.

Я посмотрел в ту сторону, наблюдая купол парашюта, и вертикальную чёрточку пилота. Насчёт направления и силы ветра на вскидку сказать ничего не могу, это к штурману. Но то, что мы находимся над порядками германских войск, факт.

— И как результат он окажется в зоне германских войск второго эшелона, — сделал вывод я.

— Именно так.

— Разворачивайтесь. Будем его выдёргивать.

— Я не мог вам об этом не доложить, как не могу не предупредить и о том, что это крайне опасно, — заметил командир судна.

— И рискуем мы как дирижаблем, так и жизнями находящихся на борту «Ласточки» трёх десятков человек. Я знаю, Фёдор Павлович. Как и то, что каждый из вас в курсе, на что именно вы подписывались. И такой момент, что мы своих не бросаем. Разворачивайтесь, идём на выручку.

— Есть.

— Ерофей! — выйдя на обзорную палубу позвал я.

— Здесь, Олег Николаевич, — старший телохранитель появился передо мной в одном исподнем.

Им с душем не повезло, но горячая вода в туалетной комнате уже немало. Поэтому они себе так же устроили помывку, как могли и в тесноте. Жаль обламывать парней, но ничего не поделать, своих бросать из опасений риска, последнее дело.

— Сбор по боевой через пять минут. Только на этот раз не в немецком. Радиостанцию не берём. Нашего пилота сбили, будем выдёргивать его задницу из дерьма.

— Принял, — коротко кивнул он, и тут же начал раздавать команды, бойцам ДРГ.

Команда дирижабля так же засуетилась облачаясь в бронежилеты и каски. У нас такой роскоши нет, ибо не на штурм отправлялись, а бродить по вражеским тылам. А там, каждый лишний килограмм, лишний от слова совсем.

Вернувшись в каюту потянул из платяного шкафа свою форму, а ля, афганка. Удобно и практично, а если ещё и тёплое нательное бельё, так и вовсе красота. На ноги вместо опостылевших за последние дни сапог берцы, плотно облегающие ноги. Куртка подбитая мехом, и, увы, изрядно изгвазданная, второй с собой нет. На голову каракулевую кубанку с ополченческим крестом вместо кокарды. Не то, перепутает пилот нас с гансами и иди доказывай, что не верблюд.

Глянул на висящий в сторонке броник, но даже тянуться к нему не стал. Как-то перед парнями стало неуютно. Одно дело воспользоваться отдельной каютой и душем, когда им такая роскошь недоступна. И совсем другое печься о сохранности своей тушки, когда у них такой возможности нет.

Ремённая система со всей снарягой. Единственно взял с собой только «Горку», на которую переставил оптику с «Винтореза». Тут же провёл сухую пристрелку, внеся поправки. С моими глазомером и памятью для этого не нужны дополнительные приспособления. Подсумки с магазинами к бесшумному карабину долой. Вместо них подвесил с осколочными гранатами, и дымовую.

К тому моменту когда вышел на смотровую палубу, парни уже были готовы к выходу. Команда замерла на боевых постах, в готовности открыть огонь. Разве только не спешат открывать окна, чтобы не впускать стужу. Дирижабль завершив разворот шёл по прямой со снижением к месту приземления пилота.

Судя по тому, что я рассмотрел в бинокль, тому не повезло и он не справившись с управлением налетел на небольшую группу деревьев. В настоящий момент пытается как-то спуститься, при этом не переломав себе кости. А в это время к нему уже спешит группа из четырёх солдат противника.

— А ведь он не промах, господа, — произнёс командир расчёта орудия.

Он, как и я наблюдал за происходящим в морской бинокль. А потому сумел рассмотреть как висевший на дереве пилот открыл по приближающимся автоматический огонь из СКГ. И стрелком, должен заметить, он оказался хорошим, так как троих снял первой же очередью. Последний бросился бежать и попытался скрыться за деревьями, но был сражён буквально в нескольких шагах от спасительного укрытия. Ну что сказать, аплодирую стоя.

Я повёл биноклем стараясь рассмотреть других охотников. Бедолаге не повезло быть сбитым в районе кишащем германскими войсками. Впрочем, скорее всего не повезло не только ему, но и нам. Самих преследователей я не увидел, зато обратил внимание как в нашу сторону потянулись трассеры зенитного орудия.

Били по нам, из такого же типа малокалиберных револьверных пушек, что установлены на «Ласточке». Дирижабль конечно мишень крупная, но с другой стороны и дистанция приличная. Будь мы повыше, и до нас не дотянулись бы, но после того как снизились, это стало возможным. Зенитчики забрасывали нас снарядами по навесной траектории на пределе дальности. При этом попасть не так чтобы и просто. Помимо рассеивания мы ещё и на месте не стоим, пусть и неповоротливо, но всё же маневрируем, сбивая прицел. А снарядам лететь до цели порядка десяти-одиннадцати секунд. Вагон времени, если что.

Наши артиллеристы так же решили не отмалчиваться. А то ведь, если долго мучиться, то что-нибудь и получится. Поэтому окно открылось и в него выглянул блок из пяти стволов. В отличии от гансов наши пушки имеют электрический привод и максимальную скорострельность в двести выстрелов в минуту. Ну и выучка у комендоров что надо. Я на этом ни разу не экономил. Ещё чего не хватало.

Пушка часто и гулко захлопала отправляя на землю очередь на десяток снарядов. Я проследил за результатами, а пока суд да дело, заряжающий быстро накладывал в бункер новые снаряды. Мы не стали изобретать велосипед и использовали схему опробованную на «Скате». В конце концов, в мои планы не входило развивать эти пушки, только как временная мера модернизировать для более эффективного использования.

Пока снаряды летели к цели глянул в сторону пилота. Тот начал действовать более решительно, и рубанул по стропам ножом. Раз, другой, третий… В какой-то момент наконец освободился и полетел вниз. Высота сажени полторы, вроде и не особо страшно, но даже отсюда я заметил, что приземлился бедолага неудачно, тут же завалившись на бок, и схватившись за ногу. Перелом? Вывих? Ушиб? В любом случае, теперь ему и подавно самому не уйти.

Вновь взгляд на германских зенитчиков. Наши снаряды легли с изрядным разбросом. Но один всё же ударил в сажени от позиции, вынудив гансов искать укрытие. О том, чтобы вывести орудие из строя не стоило и мечтать. Только в случае прямого попадания, да и то, без гарантии. Зато начинка в девяносто грамм тротила даёт неплохое количество осколков. И одному из немцев явно не повезло, он упал, скрючившись от боли.

А после мы слишком сильно снизились, и из-за деревьев противник потерял нас из виду. Зато появился другой. Говорю же, вокруг нас предостаточно войск, а снижающийся дирижабль весьма лакомая добыча. Среди деревьев замелькали серые фигурки, раздался грохот трёх пулемётов. Я расслышал приглушенный и гулкий металлический перестук пуль, проживающих дюралевый корпус «Ласточки».

Германское командование, в отличии от русского, рассмотрело потенциал ручных пулемётов, в прошедшей войне с японцами, а потому не стало отмахиваться от них. Немцы начали разработку своего ручника, но сделали ставку на облегчение «Шварлозе» и приняли схему с водяным охлаждением. В отличии от воздушного это позволяло вести более интенсивный огонь, за что приходилось платить большей массой, но данный недостаток сочли несущественным.

Результат этого я сейчас и наблюдаю. Сразу три пулемёта открыли шквальный огонь по «Ласточке». Наши комендоры и пулемётчики ответили не менее интенсивно. По опушке леса пробежалась строчка разрывов гранат. По стволам деревьев и веткам кустарника ударили сотни пуль.

Практически один в один повторилась ситуация и с противоположного борта. Уже вышедшая на открытое место цепь, в составе не менее полуроты, залегла в снегу, лишь изредка огрызаясь разрозненной стрельбой одиночек.

Сорок семь миллиметров это несерьёзно? Воздушное охлаждение ствола не позволяет развить интенсивный огонь? Любое оружие смертоносно, просто нужно применять его учитывая сильные и слабые стороны.

Аппарель опустилась, и наша ДРГ посыпала наружу поливая огнём взвод противника зашедший нам в тыл. Пехотинцы поспешили упасть в снег, хотя отмалчиваться и не стали. Я приметил как один из пулемётчиков вогнал сошки в снег, упёр приклад себе в плечо и приник к прицелу. Ещё секунда и он откроет огонь. Тут всего-то сотня саженей.

Я вскинул «Горку», игнорируя оптику, и полагаясь только на целик с мушкой. Выстрел! Рука тянет гнутую рукоять затвора, а пулемётчик уже уронил голову в снег. Второй пулемёт открыл-таки огонь, и рядом с нами пробежала строчка пуль. По нему отработали оба наших снайпера. Кто из них попал не знаю, но грохот длинной очереди резко оборвался.

— Огонь на подавление! Снайперы, выбивать пулемётчиков и командиров! Ерофей, Григорий, за пилотом! — начал раздавать я приказания, опускаясь на колено и впиваясь взглядом в оптику.

Немецкий взвод мы прижали качественно. Уже через несколько секунд с той стороны никто и не помышлял о стрельбе. Снайперы методично отстреливали каждого подающего признаки жизни. С бортов грохотали пулемёты команды судна и раздавались короткие серии гулких пушечных хлопков, которым вторили разрывы гранат.