Константин Калбанов – Неприкаянный 5 (страница 29)

— Старый или новый?

— Новый.

— Договорились.

В течении четверти часа я добил оставшиеся бумаги, благо тут не нужно принимать решений и достаточно просто забить информацию в мозг. После чего поднял телефон связывающий меня с помощником.

— Вадим Алексеевич, есть что-то срочное или важное?

— Если вернётся британец… — со значением запнулся он.

— Это не срочно и не важно, — отмахнулся я.

— Тогда только текучка.

— Хорошо. В таком случае распорядитесь подать автомобиль, я сегодня уже не вернусь.

— Принял.

Сложил в портфель папки с нужными документами и поспешил на выход. Едва вышел в приёмную, как находившиеся здесь Ерофей и Николай поднялись. Первый пошёл впереди меня, здоровяк позади, в готовности уронить и прикрыть собой. С одной стороны оно как-то… Но с другой, позаботиться о безопасности лишним не будет. Проверено на себе. Если что, то я в облегчённой версии бронежилета, способном защитить от ножа, осколков и большинства пистолетов.

Когда вышли на улицу Григорий с Андреем уже подали к входу автомобили. Я назвал Ерофею адрес и сел за руль второго, впереди поехала машина с охраной, я в одиночестве следом. Нравится мне управлять автомобилем, и вот этим в частности. Да, без гидроусилителя и в управлении не очень, и подвеска дубовая, но вот нравится. Приятно сидеть за рулём ретро-автомобиля. Хотя на деле наш ВАЗ во многом опережает своё время, для меня всё равно седая старина.

А вот ресторан поражал своей роскошью и одновременно тонкостью вкуса. Дизайнеры и рестораторы из моего родного мира нервно курят в сторонке и душатся от зависти. Всё продумано и гармонично настолько, что залами, фойе и лестницей с фонтаном хочется любоваться как в музее.

— Желаете столик, или вас ожидают? — с учтивым поклоном встретил меня вышколенный метрдотель.

— Меня ожидает господин Житомирский.

— Господин Кошелев?

— Да.

— Прошу за мной, — сделал он приглашающий жест.

Мы прошли к отдельным кабинетам, и он постучал в дверь одного из них. Заглянул вовнутрь, после чего отошёл в сторону, поклоном давая понять, что я могу пройти.

— Олег Николаевич, — вышел навстречу мне Житомирский, будучи в штатском костюме.

— Глеб Родионович, — ответил я на рукопожатие, и добавил. — Коль скоро в неофициальной обстановке и без мундира, значит крутить и тащить в застенки не станете.

— Ну, знаете ли, когда это нас останавливало отсутствие мундира.

— И то верно. Но хотя бы накормите?

— Даже не сомневайтесь. Правда, не обессудьте, заказал я на свой вкус и сугубо русскую кухню. Но если…

— Нет, нет, нет, хватит с меня французских изысков. Русская кухня просто замечательно. Вот только вместо водки, я бы предпочёл хреновуху.

— Хм. Мне казалось, что вы предпочитаете коньяк.

— Предпочитаю. Но сегодня захотелось хреновухи.

— А знаете, а я одобряю ваш выбор. Братец, принеси-ка нам вместо коньяка, хреновуху, — попросил Житомирский официанта расставлявшего заказ.

— Как прикажете-с, — с готовностью откликнулся тот.

— Я гляжу, вы опять со своим портфелем, — заметил жандарм.

— Признаться, Глеб Родионович, я и без того собирался к вам.

— Что же, коль скоро вы с бумагами, то давайте начнём с вас, пока не приступили к еде. С чем там вы пожаловали?

— Проект расстановки репродукторов проводного радио, пока по Петрограду и Москве, а там и до губернских и уездных городов дойдём. Суть в том, чтобы на площадях расставить репродукторы, через которые можно будет вещать новости и вести с фронтов, выступления различных деятелей и даже прямое обращение императора к подданным.

— То есть, записать на магнитофон и потом проигрывать?

— Можно и так, а можно и напрямую. Но с записью конечно же лучше, получится подправить все шероховатости. Газеты не все рабочие читают, а вот услышать из репродуктора об успехах наших воинов на фронтах совсем не помешает. Не слухи о том, что мы бежали из под городка Энска. А официальное сообщение о том, что наши войска в ходе упорных боёв и нанеся значительные потери врагу, были вынуждены оставить город Энск и отойти на заранее подготовленные позиции, улучшая линию обороны.

— Что в лоб, что по лбу, — пожал плечами Житомирский.

— Не скажите. Для обывателя разница очень большая. Он ведь не столько обдумывает услышанное, сколько реагирует эмоционально. К тому же после таких новостей можно ввернуть нечто вроде — взвод под командованием подпоручика такого-то, стремительным броском ворвался в траншеи противника и перебив до трёх десятков пехоты, уничтожил орудие, захватил пару пулемётов и закрепился на новых рубежах.

— Чушь полнейшая, — фыркнул он.

— Не для обывателя, — покачав головой, вновь возразил я и добавил. — Вообще, вариантов использования этого рупора множество.

— И почему вы решили обратиться с этим ко мне?

— Потому что в случае беспорядков, первое, что должны будут сделать повстанцы, это захватить, почту, телеграф, телефон и вот это самое радио, которое позволит обратиться напрямую к широким массам.

— А значит, это самое радио нуждается в контроле и охране.

— Именно.

— Господи, да откуда столько сил-то набрать.

— Не знаю. Но дело нужное.

— Нужное, не спорю. Я так понимаю, что меня вы по сути, предупреждаете и непременно с этой затеей будете пробиваться к Петру Аркадьевичу.

— Я бы не сказал, что пробиваться, скорее просить о встрече. Но идти с этим к нему не согласовав с вами, полагаю неприемлемым.

— Понятно. Это схема расстановки ваших репродукторов? — рассматривая бумаги в переданной мною папке, поинтересовался он.

— Именно. Но если у вас имеются предложения, я готов к ним прислушаться.

— И у вас уже есть всё необходимое для этого? — откладывая бумаги и наконец подступаясь к обеду, спросил он.

— Разумеется. Месяц, и обе столицы окутает сеть уличного радиовещания, — следуя примеру Житомирского, подтвердил я.

— Однако, — проглотив ложку наваристой ухи, покачал он головой.

Вот так и не поймёшь, то ли отдаёт должное трудам повара, то ли удивлён размахом. Хотя чего последнему-то удивляться, масштабность проектов это моё кредо.

— Дороговато выйдет, а прибыли, как по мне, это вам ведь не принесёт? — отправив в рот следующую порцию, заметил он.

— От репродукторов на улицах несомненная польза для страны. Для концерна, только в демонстрации. Но вот домашние радиоточки, уже совсем другое дело. Навскидку, скажем, четыре канала, литературный, музыкальный, новостной и детский обучающий. К примеру, «Изба читальня», чем не название? В определённый час профессиональный чтец будет читать… да хоть того же Дюма. Уверяю вас, люди будут ждать эфира, даже если уже прочитали книгу, ибо это совершенно другое восприятие. Туда же можно ввернуть и рекламные объявления. Радиоточки дешёвые, подключение бесплатное, абонентская плата небольшая, охват широкий, — я глянул на остывающую уху, и поспешил закинуться очередной ложкой.

— То есть, вы верны себе. Для начала, репродукторы по городу, а когда люди распробуют, радио в каждый дом.

— Одно другому не мешает. Отчего не заработать на том, что может принести и пользу стране.

— Хм. Весьма интересно. И может быть эффективно. Полагаю, что во Владивостоке вы уже развернулись?

— Пока нет, но производство репродукторов и радиоточек идёт полным ходом. Ну и конечно же провода, коих потребуется многие тысячи вёрст.

— А я, признаться думал, что в первую очередь вы постараетесь снабдить этим средствами пропаганды именно Дальневосточное генерал-губернаторство, — отставляя пустую тарелку и принимаясь за отбивную, хмыкнул он.

— Опять вы намекаете на мои сепаратистские настроения.

— Это я в прошлый раз намекал, а теперь говорю прямо, Олег Николаевич, — глядя мне в глаза, произнёс жандарм.

— Вот значит как. Для чего же тогда я делаю всё то, что делаю? Проводное радио очень дорогая затея и окупится она хорошо как лет через десять. Ладно санитарные поезда, следуя вашим умозаключениям, я смогу их угнать на Дальний Восток, но госпиталь мне не увезти. Те же крестьянские хозяйства в оренбургских степях нескоро окупят вложенные в них средства. А дельцы и промышленники которые построили свои предприятия по моему наущению и под мои же гарантии. Да и много чего ещё.

— Это да. Наворотили вы изрядно. Но из госпиталя вы сможете вывезти специалистов, с обретённым ими бесценным опытом. Под оренбургские хозяйства вы организовали такие же и на Дальнем Востоке. Причём сельхозпродукции там будет производиться с избытком. Кроме того, на Камчатке, Амуре, Сахалине и во Владивостоке действуют четыре крупных рыбоконсервных завода. Я бы сказал, что вы собираетесь обеспечить продовольственную безопасность региона при взрывном росте населения. А подобное возможно лишь при массовом исходе и никак иначе.

— У вас просто безудержная фантазия, Глеб Родионович. Японцы лишились возможности ловить рыбу в наших территориальных водах, но их потребность в ней не исчезла. Излишки зерна и мяса уходят в Китай. Концерн просто на этом зарабатывает. Консервные заводы, ткацкие и спичечная фабрики, иное производство с не особо тяжёлым трудом, призвано задействовать женские руки. Вся продукция невостребованная у нас, уходит за границу или в западные губернии.