Константин Калбанов – Неприкаянный 5 (страница 31)

— И как с нею обращаться?

— Вот это подробная инструкция, с соответствующими рисунками. Расписано всё очень подробно, настолько, что смогут разобраться и дети и люди далёкие от механики. В комплекте четыре уже заряженные кассеты с плёнкой которой хватает на две с четвертью минуты. Можно уже брать и снимать.

— Новая продукция вашего завода во Владивостоке?

— Так и есть.

— А императорскую семью вы выбрали для продвижения вашего товара?

— У меня нет сомнений в том, что кинокамера будет пользоваться огромным спросом, причём не только в России но и за границей. Нигде в мире ничего подобного пока не производят. Я просто хотел сделать подарок, вот и всё.

— Спасибо, Олег Николаевич. Я ценю это. Ну что же, давайте теперь перейдём к делам.

— Готов представить отчёт, — я отставил кофр и подхватил портфель.

Работа с документами заняла немного времени. Дела я содержал в полном порядке. Ну хорошо, это благодаря стараниям моего личного помощника Лоскутова. Но это уже детали. К тому же я ведь всё проверил.

— А это что? — спросила она, беря в руки документ оставленный мною напоследок.

— Выписка с номером счёта в швейцарском банке где находится пять миллионов североамериканских долларов. Данный счёт мы намерены регулярно пополнять, аккумулируя там часть ваших доходов.

Без понятия смогу ли я предотвратить революцию, но сделаю всё возможное, чтобы Никки не стал святым мучеником. Ничего не имею против его семьи, но только не он. Не хочу чтобы они побирались когда я их вытащу. В конце концов, Александра Фёдоровна честный компаньон и свою роль отыгрывает по возможному максимуму. И я сейчас не о концерне, а о Флуге, которого она защищает словно львица своё потомство.

Себя же, с момента вывоза Романовых за пределы России я буду считать свободным от каких-либо обязательств. И от финансовых перед моими акционерами, в том числе. Просто при составлении документов мой поверенный использовал такие формулировки, что с развалом страны, они теряли и все активы. Как впрочем, не могли их передать и по наследству в случае кончины акционера. Доля в концерне являлась личной, и никак иначе. Что справедливо, так как полагалась лишь на время пока лицо способно обеспечивать крышу.

— Почему Швейцария? — спросила императрица.

— Они сохраняют нейтралитет и, полагаю, что так оно останется впредь.

— А отчего доллары?

— На сегодняшний день это самая надёжная валюта, ваше императорское величество.

— Рубль привязан к золотому стандарту.

— Но с выводом из оборота золотых монет, вес рубля уже просел и далее он будет быстро обесцениваться. Экономисты нашего концерна советуют и остальные зарубежные активы императорской семьи либо перевести в валюту или золото, либо в недвижимость и землю. Ими был выбран доллар ввиду того, что наши заокеанские партнёры обладают достаточно серьёзной промышленной базой и вряд ли станут участвовать в войне. А значит, они превратятся в кредиторов и поставщиков вооружений для всех сторон конфликта. И нас в том числе.

— А как намерены поступить вы?

— Концерн вкладывается в расширение производственных мощностей, крупные крестьянские хозяйства, морской торговый флот. В социальные объекты при наших предприятиях: больницы, школы реальные и ремесленные училища.

— А ещё готовы строить для англичан дирижабли по грабительским ценам, — лукаво стрельнула она в меня глазками.

— Это они уже вам пожаловались или его императорскому величеству?

— Государю. А он попенял мне за моего протеже. Георг ему кузен, но дело тут ещё и в том, что мы уже начали закупки в Англии. Увы, но наши промышленники пока не готовы предоставить всё потребное для столь огромной армии. И нам не помешают хорошие отношения с британцами. Чему не способствует ваше поведение.

— Прошу меня простить, ваше императорское величество, но тут сугубо деловой подход.

Я чётко разложил по полочкам ситуацию вокруг этого заказа. Скрывать мне нечего, мои намерения совершенно открыты, можно было бы предъявить разве только желание получить плату в долларах. Однако, валютные операции не запрещены, а потому я в своём праве.

— Я вас услышала, Олег Николаевич. Теперь мне будет, что ответить его императорскому величеству. Благодарю вас за содержание в полном порядке дел в приютах. За то, что санитарный поезд с госпиталем бесперебойно получают всё потребное. А медикаменты, производимые во Владивостоке, и вовсе выше всяческих похвал. Врачи утверждают, что смертность в разы меньше, чем была в японскую кампанию, а выздоровление проходит гораздо быстрее.

— Мы уже заканчиваем расширение фармацевтического комбината и значительно нарастим выпуск всей линейки лекарственных препаратов. Кроме того, наши специалисты помогают в запуске их производства в Москве.

— Да. Я слышала об этом. А как обстоят дела с военнопленными?

Александра Фёдоровна конечно немка и не может не проявлять заботу о своих соотечественниках. Но вместе с тем, она русская императрица, любит своего сына и желает передать ему сильную и стабильную державу. А потому, хотя и проявляет к пленным милосердие, поражения России не желает. Наоборот, ратует за скорую победу. Хотя и тут скорее из сердечной доброты, ибо по её убеждению, чем быстрее завершится война, тем меньших жертв она будет стоить. Трудно ей в этом возразить.

В конце концов, Россия уже знала одну немку, любившую русских больше чем они сами. Так отчего бы не появиться и ещё одной. Ей конечно до Екатерины Второй далеко, но иной Родины она вроде как уже не видит, приняв её сердцем. Хотя её конечно же оболгут и навешают ярлыков. К примеру будут обвинять в прогерманских настроениях. А как по мне, то от союза с Германией мы выиграли бы куда больше, чем от дружбы с Англией и Францией…

По мере моего рассказа о пленных Александра Фёдоровна удовлетворённо кивала. А когда узнала о желании некоторых выходцев из Восточной Пруссии выписать к себе на Дальний Восток своих близких, проявила к этому живой интерес.

— Вопрос решается, хотя и со скрипом, всё же это оккупированные территории и там действует особый режим. Необходимо согласование по многим инстанциям, а потому процесс оформления разрешения на проезд занимает долгое время, — пояснил я.

— Но вы готовы принять близких этих пленных?

— И принять, и обеспечить их переезд. Надеюсь, что с окончанием войны они изъявят желание остаться на Дальнем Востоке. Работать с немцами одно удовольствие, дисциплинированные и старательные работники, приученные к порядку. Помнится, Екатерина Великая, всячески привечала их, позволяя создавать колонии, а сегодня мы имеем целый ряд видных деятелей из русских немцев, которые служат России не за страх, а за совесть. Вот и мы решили последовать её примеру. Одни образуют немецкие поселения, по своему усмотрению, другие пополнят ряды рабочих. Пожелавшие остаться у нас подпадут под программу переселения, со всеми полагающимися поддержкой и льготами. Разумеется, за счёт концерна.

— Подготовьте все необходимые бумаги. Постараюсь поспособствовать упрощению процесса оформления разрешения на переезд. В настоящий момент я возглавляю «Верховный совет по призрению семей лиц, призванных на войну, а также семей раненых и павших воинов». Наша цель, оказание посильной помощи жертвам войны. Полагаю, что этих переселенцев можно отнести к данной категории и оказать административную поддержку. Уверена, что казна возьмёт на себя траты по их обустройству на новом месте по программе переселения и впоследствии компенсирует концерны все связанные с этим траты.

— Благодарю, ваше императорское величество. Быть может вы желаете, чтобы специалисты концерна занялись ведением дел совета? Опыт у нас имеется, в нашей честности надеюсь сомнений нет.

— О-о не-ет, и в мыслях не держу взваливать на вас дополнительные обязанности. «Росич» делает куда больше, чем комитеты, действующие под эгидой совета. Причём не только на ниве вспомоществования.

— Благодарю за высокую оценку наших стараний, ваше императорское величество, — обозначил я долженствующий поклон.

— Кстати, послезавтра здесь, в Царскосельском дворце состоится бал. Вы ведь камер-юнкер, если я не ошибаюсь?

— У вас превосходная память.

— Извольте, — протянула она мне карточку. — Это приглашение на бал. И имейте ввиду, он благотворительный.

— Я непременно захвачу с собой бумажник и прослежу, чтобы он не оказался пустым. Но позвольте мне уточнить, возможно ли выписать чек?

— Разумеется. Мы будем рады как медяку, так и банковскому чеку, — с улыбкой ответила она.

— Ваше императорское величество, а не желаете ли провести необычный аукцион? — сам не знаю отчего брякнул я.

— Необычный? — заинтересованно склонила она головку.

— Ещё и на грани приличий. Но он принесёт много больше средств на благотворительность, чем вся торговля безделушками.

— Хм. На грани приличий. Не знаю, стоит ли. Расскажите, о чём речь, а там посмотрим.

— Во время гражданской войны в Северо-Американских Соединённых Штатах у южан сложилась традиция, во время балов проводить благотворительные аукционы, на которых кавалеры платили за право танцевать с дамой.

— Вы понимаете как это будет выглядеть со стороны?

— Я понимаю, как это можно преподнести. Как и то, что если подобное случится на императорском балу, то данную традицию подхватят и остальные. А это будет способствовать наполнению бюджетов обществ вспомоществования. Больше средств, больше возможностей, больше пользы. Что же до приличий… Прошу меня простить, ваше императорское величество, но в свете отчего-то считается неприличным не иметь любовника или любовницы. Все знают кто, с кем и когда, но делают вид, словно этого нет. Тут же речь всего лишь навсего о танце. Возможно даже кто-то достаточно состоятельный, но неуверенный в себе, сможет наконец сделать решительный шаг.