Константин Калбанов – Неприкаянный 5 (страница 15)

Гансы выдвинули навстречу Эссену семь линкоров, столько же броненосных крейсеров, десять лёгких, тридцать шесть эсминцев и сорок торпедных катеров. Которым должны были противостоять по четыре линкора и эскадренных броненосца, три броненосных и семь бронепалубных крейсеров, по пятьдесят эсминцев и торпедных катеров. К тому же им нужно прикрывать десантные корабли и тральщиков, имеющих на вооружении только малокалиберные автоматические пушки.

Всё было за то, что русские угодили в ими же расставленную ловушку. Вот только имелся один неучтённый немцами нюанс, который отозвался десятками взревевших моторов и молотящих воздух пропеллеров. ТЦ-10 с подвешенными под фюзеляж торпедами разгонялись по взлётному полю и один за другим взмывали в небо. Поджидая своих товарищей разбирались на двойки, сбивались в звенья, собирались в эскадрильи. И вот уже полк выстроившись клином из трёх эскадрилий взял курс на запад, навстречу выдвинувшейся тевтонской армаде.

— Славно пошли. Прямо как на параде, — приставив ладонь козырьком, с восхищением произнёс старший механик.

— Главное, чтобы они не забыли всё то, чему их учили у нас на Дальнем Востоке и не обосрались. А так, да, красиво идут, прямо любо дорого, — провожая взглядом уходящий полк, произнёс я.

Потом посмотрел на запоздало загудевшие транспортники с кинооператорами, которые разогнавшись легко оторвались от земли и пошли вслед за полком. Этим ничего не угрожает, если только не случится авария. Да и то, погода сегодня хорошая, волнения нет, а потому с лёгкостью спланируют и сядут на воду, а там по радиостанции вызовут подмогу.

А вот мне, случись такое, придётся несладко. Вес поплавков под двести кило и установить их на истребитель, разом лишиться запаса по грузоподъёмности. Избавившись от радиостанции я конечно смогу в итоге подвесить одну авиабомбу, но этого может не хватить даже для эсминца. В то время как двух удачных попаданий окажется вполне достаточно даже для лёгкого крейсера.

Поэтому у меня в качестве спасательных средств надувной спасжилет из прорезиненной ткани и надувной плотик с комплектом для выживания, пристроившийся в пустом бомбовом отсеке. Водица конечно прохладная, но не настолько, чтобы я успел околеть до того, как доберусь до лодочки.

— Ну что, Ефремыч, не пуха мне, что ли, — надевая на голову лётный шлемофон, произнёс я.

— Не к месту вы решили помянуть нечистого, Олег Николаевич. Ох не к месту, — перекрестил меня старший механик.

— Да ладно тебе. Суждённому повеситься, тот не потонет.

Я зашёл под крыло, и открыв дверь, поставил ногу на подножку. Немного повозился, пристраиваясь, из-за сложностей с парашютом под задницей, но наконец угнездился и застегнул ремни безопасности. Двумя пальцами отдал честь механикам. Молодой помощник Ефремыча подбежал к винту и провернул его, приводя в движение поршни, чтобы избежать гидроудара. Наконец я подал команду от винта, и нажал на кнопку запуская двигатель. Тот чихнул, кашлянул, заревел и вскоре заработал ровно, погонял его немного и покатил к взлётно-посадочной полосе.

Полк догнал довольно быстро. Самолёты с кинооператорами разошлись в стороны, чтобы заснять собирающиеся в одну армаду полки. Я включил радиостанцию. Так-то действую на особицу, но должен же понимать, что вообще творится вокруг. К тому же и с Масловым нужно иметь связь, которому предстоит заснять момент моей атаки, для будущего учебного фильма. Правда с ними у нас отдельный канал, чтобы не перекрикивать мешанину переговоров в бою, каковая неизбежна.

Топмачтовое бомбометание по военным кораблям с серьёзной противовоздушной обороной это сродни штыковой атаке на пулемёт. Зато против транспортов мало, что эффективно, так ещё дёшево и сердито…

Пришлось подстраиваться под бомбардировщики, и придерживать рвущиеся из под капота лошадиные силы. Поэтому до места плёлся битый час, пока наконец не обнаружились корабли уже вступившие в бой. А ничего так, эпично смотрится, да ещё и при ясной солнечной погоде.

Линкоры вытянувшись в кильватер маневрируют на дистанции в восемьдесят кабельтовых. Стволы их главных калибров изрыгают пламя и убийственную сталь. Из того, что вижу я, с попаданиями у обеих сторон пока не ладится. Но если долго мучиться, то что-нибудь получится. К тому же, нашим броненосцам пришлось подтопить себя с одного из бортов, чтобы увеличить угол возвышения орудий. А это ограничивает их в манёвре, вынуждая действовать только с одного борта.

Германские крейсера предприняли попытку обойти линкоры с севера, и заложив петлю добраться до десантных кораблей. Однако у них на пути встали русские, которые хотя и уступают в количестве и качестве, но никак не в решимости и воинском мастерстве. Бой там более динамичный, как раз сейчас наши предприняли разворот все вдруг вправо. А теперь поворачивают влево. Ага, это был коордонат вправо, чтобы сбить прицел пристрелявшемуся противнику.

Эсминцы и торпедные катера сместились южнее, в попытке проскочить по мелководью прижавшись к берегу. Но тут их встречают сопоставимые силы наших балтийцев. Вот уж где драка идёт на высоких скоростях и ситуация меняется ежеминутно. А с катерами, так и вовсе счёт идёт на считанные секунды.

Часть наших лёгких сил осталась в охранении при транспортах. Вот уж кому не позавидуешь, так это морпехам, вынужденным бессильно наблюдать за происходящим. А то и вовсе сидеть с железе, понятия не имея, что происходит снаружи. Представляю с какой яростью они будут изливать свою злость на немцев. Хоть бы гражданские под раздачу не попали.

Впрочем, для начала не мешало бы добраться до берега. В том, что мы тут и сейчас накрутим хвост адмиралу Бенке у меня сомнений нет. Вот только это вовсе не значит, что нам удастся уберечь десантные корабли от торпедной атаки. Один прорвавшийся катер сумевший провести успешную атаку и более двух тысяч погибших.

Авиаполки начали разбиваться на звенья. Восемнадцать звений и столько же крупных кораблей. По двенадцать торпед в борт. Я конечно рассчитывал атаковать один из крейсеров, но бой вносит свои коррективы. Сейчас судьба десантной операции и жизни тысяч морских пехотинцев решается в свалке лёгких сил.

— «Камера-1», ответь «Охотнику», — вызвал я по нашему каналу.

— На связи «Камера-1», — послышался голос пилота ТЦ-10, на борту которого находится Маслов.

— Наблюдаешь меня?

— Вижу хорошо.

— Движемся на юго-восток, к свалке лёгких сил.

— Принял. Веду тебя.

— «Охотник» конец связи.

— «Камера-1», конец связи.

Я заложил вираж и пустил истребитель в пологом пике разгоняясь до максимально возможной скорости, одновременно с этим врубая ревун. Глядишь у кого нервишки сдадут, рука дрогнет и пущенная им пуля пролетит мимо. Вот только напрасные опасения. Германский эсминец стремительно приближается вырастая в прицеле, но по мне не стреляют. Противник пока не понимает, что вообще происходит, ну и попутно кто-то обделывается, потому как мало приятного в летящем на тебя издающем жуткие звуки аэроплане.

Выровнял самолёт и пошёл параллельно воде постепенно снижаясь. На высотомер не смотрю, ориентируюсь сугубо визуально, мне так намного проще, благодаря памяти. Скорость для топмачтового бомбометания у меня низковата, поэтому и высоту выбираю в пять сажен, и сброс делаю на расстоянии в неполный кабельтов.

Бомба пошла, и я тяну штурвал на себя, чтобы перепрыгнуть эсминец, продолжая выжимать из мотора всё, на что тот способен. Того как оперённый вытянутый гостинец бьётся о воду и рикошетит от неё, уже не вижу. Два прыжка блинчиком и он ударяет точно посредине борта, чуть выше ватерлинии. Я лишь слышу как снизу и сзади раздаётся оглушительный взрыв, а две трети корабля скрываются за облаком дыма разрыва и столбом воды.

Закладываю вираж и только теперь могу наблюдать дело рук своих. Взрыв двух с половиной пудов тротила не шутка, борт разворотило, проделав огромную дыру, в том числе уходящую и ниже ватерлинии. Вода одним сплошным потоком врывается в чрево эсминца, грозя поглотить его.

Впрочем, как говорится в одной старой доброй поговорке: «мечтать не вредно, вредно не мечтать». Если командир германца знает своё дело, и не шлялся по кабакам, а занимался обучением команды, то у эсминца есть все шансы уцелеть. В японскую компанию кораблики куда меньшего водоизмещения умудрялись выстоять при попадании торпед. А сегодняшние технические решения на тему непотопляемости кораблей ушли далеко вперёд. Но в любом случае, этому уже не до драки, ему бы унести ноги.

Я достаточно быстро набрал высоту, и заложив очередной вираж выбрал новую жертву. Жаль, что не получится записать на свой счёт ни одного германца. Но тут уж не до жиру, куда важнее не допустить противника к десантным кораблям. А минус два вымпела потерявших боеспособность, это минус два вымпела.

Поэтому я без тени сомнений пошёл в атаку на следующий эсминец. Но тут уж морячки не сплоховали, и на мостике загрохотал пулемёт. Станка для ведения зенитного огня у гансов нет, но и я не с небес коршуном падаю, а стелюсь над самой водой. Радовало хотя бы то, что трассеры у них отсутствуют, и вносить корректировку в стрельбу на порядок сложнее. Опять же ревун не добавляет спокойствия пулемётчику, заставляя того безбожно мазать. А тут ещё и я нажал на гашетку, посылая на палубу две огненные строчки.