Константин Калбанов – Неприкаянный 4 (страница 4)

Надеялся ли я на то, что эти люди поведутся на мои посулы? Вовсе нет. Мне пока нечего им предложить. Да, предприятия строятся и рабочих рук не хватает, но и условия я им пока не могу предложить. Те же общежития лишь в проекте, а пока строятся бревенчатые бараки, самое простое и быстрое из возможных вариантов.

К чему тогда эти разговоры? Я просто вдруг подумал, что можно попробовать перехватывать вот таких разочаровавшихся в Америке, предлагая им новую попытку или же сразу заманивать прямиком из Европы. Пока мне им предложить нечего, кроме обещаний, но уже через год мои слова обретут некую материальность. И это может стать неплохой возможностью для устранения кадрового голода. Своими силами мы будем готовить эти самые кадры слишком долго.

Разумеется, с началом войны есть опасность немецких погромов. Но эта проблема решаема путём применения жёстких мер. Опять же, можно организовать грамотную пропаганду. В любом случае, если получится привлечь большое количество квалифицированных рабочих, то можно потратить усилия и на то, чтобы озаботиться их безопасностью…

В Гамбург мы прибыли одиннадцатого июля, откуда на поезде перебрались в Росток, и уже на следующий день оказались на борту русского парохода следующего прямиком в Санкт-Петербург. Удачно получилось, чего уж там. Правда тут с билетами первого класса не задалось и пришлось довольствоваться третьим. Но это ничего, тем паче, что каюта оказалась на четверых. Далее трёхдневный переход до столицы, и пятнадцатого моя нога наконец ступила на русскую землю.

— Эх ма, сколько же я тут не был, — с удовольствием потянувшись, произнёс Ложкин.

— Шесть лет. Аккурат в девятисотом году мы отбыли в Америку получать нашего «Варяга», — произнёс Будко.

— Точно, — хмыкнул бывший артиллерийский кондуктор.

— Стоять будем или кто-то озаботится извозчиком? — спросил я у троицы, которую вдруг накрыла ностальгия.

Лично я по поводу возвращения особых эмоций не испытал. Никогда не любил этот город. Любовался его архитектурой в каждой линии которой сквозит имперское высокомерие, но сам Питер мне всегда казался холодным, и не только в плане климата, хотя и тот не подарок.

Бр-р-р! Как же сегодня холодно-то. Дождя нет, но день хмурый и холодный, по ощущениям градусов десять, и влажность такая, что лучше уж Дальний Восток с его зимними морозами, ну хотя бы потому что нет плохой погоды, есть неправильная одежда. И я сейчас одет совершенно не по погоде, а лезть в чемодан никакого желания. Ладно, перетерплю, чего уж там.

— Ехать подано! — выпрыгнув из пролётки возвестил Будко.

Следом подкатила ещё одна. Ну и правильно. При нас четыре неслабых таких чемодана, что скорее походят на недосундуки, и пристроить их на задах одной пролётки попросту не получится. Да пара саквояжей с капиталами, что твои пудовые гири, и это не фигура речи. Ну и владельцы всего этого богатства, здоровые лбы. Впрочем, я всё же сложением пожиже буду. Хотя и успел окрепнуть за то время, пока владею телом реципиента, мышечную массу особо не нарастил.

— Давай-ка братец на Малую Садовую. Русско-Китайский банк знаешь? — спросил я.

— А то как же, барин.

— Вот туда и кати.

— Слушаюсь. С ветерком домчу. Н-но! Родимая!

М-да. С ветерком, это как я пробежался бы на своих двоих, с бешеной скоростью аж вёрст эдак в двенадцать. Всё же Америка это страна автомобилей даже сейчас. Не скажу, что там нет и вовсе извозчиков, но автомобилей уже достаточно много. Здесь же, пока доехали до места повстречали не больше пары десятков. Смех да и только. Ничего, я это дело поправлю. Дайте только срок.

— Как-то уже непривычно, — почесал затылок Снегирёв.

— И не говори, брат, — поддержал его я.

До места мы добирались битый час. Здание банка жёлтого цвета в три этажа, в типичном питерском стиле. Выглядит представительно и внушительно. Широкое парадное крыльцо выходящее прямо на улицу. Я оставил парней в пролётках, а сам взбежал по ступеням, неся в руках увесистые саквояжи.

Ох и дохляк же мне попался в этот раз. Вроде и не пренебрегаю силовыми упражнениями, да только пока это тело подкачаешь должным образом, не один год пройти должен. Ну или переходить на перловку и качаться, качаться, качаться. Впрочем, хорошо уже то, что я компенсирую этот недостаток своей ловкостью и гибкостью, уж растянуться-то у меня получилось как надо.

Арендовать пару ячеек и определить туда саквояжи заняло каких-то двадцать минут. Заодно обменял оставшиеся банкноты долларов на рубли. Ни к чему мне в России зелёные, поди не святые девяностые. Вот золото оставил в ячейках. Потому что это другое.

— А теперь братец давай в Асторию, — приказал я извозчику, устроившись в пролётке уже будучи налегке.

Ну и покатили мы, столь же неспешно, как и до этого. А что ты с этим поделаешь. К слову, можно было бы раньше разделиться, потому что сейчас пришлось катить в обратную сторону. Но госпожа паранойя меня не отпускала, пока я не определил своё богатство под надёжную охрану. Потому и не захотел отказываться от сопровождения. Да и путешествие вышло не столь уж обременительным. Хотя конечно же, общая душевая третьего класса, не идёт ни в какое сравнение с удобствами первого.

Пролётка катила по Невскому проспекту под убаюкивающий цокот копыт по брусчатке. Признаться, есть в этом что-то завораживающее и даже гипнотическое. Так и хочется закрыть глаза, и отдаться своим мыслям. Через несколько минут я так и сделал. Но тут же распахнул веки от прострелившей мозг мысли. Мы катили довольно неспешно, едва-едва быстрее пешеходов, всё же у живого транспорта есть существенный недостаток, он устаёт.

Обернулся на выходящего из пролётки полковника в форме отдельного корпуса жандармов, и вновь приметил целеустремлённо направлявшегося к нему молодого человека в расстёгнутой студенческой тужурке и мятой фуражке.

Не медля ни секунды я выскочил из пролётки, чем немало удивил Снегирёва. Признаться, я и сам пока не до конца понимал, с какого собственно говоря, но вот не понравился мне горячечный блеск в глазах вьюноши бледного со взором горящим, как и его решимость камикадзе. Насмотрелся я на таких за годы проведённые в поисках дозы адреналина. Очень уж похож на новобранца которому вот-вот предстоит первая в его жизни рукопашная схватка не на жизнь, а на смерть.

Студент завёл руку за спину и тут же она появилась но уже с небольшим револьвером. Я рванул из открытой поясной кобуры браунинг и едва юный террорист поднял оружие на линию огня, как грохнул выстрел. Молодого человека повело от попадания в плечо, бульдог выпал на мостовую тротуара, а следом завалился и незадачливый стрелок.

Полковник вздрогнул и в недоумении осмотрелся вокруг, даже не подумав потянуться к кобуре с уставным револьвером. До выстрела он вообще не видел ни меня ни нападавшего. И это при его-то службе и обстановке в стране. На его месте я вертел бы головой на триста шестьдесят градусов.

Выстрел!

Пуля с тупым щелчком ударила в стену дома, оставив серый кругляш скола штукатурки. Из второй пролётки прогрохотали сразу несколько выстрелов. На противоположной стороне улицы парнишка одетый как простой рабочий дважды встрепенувшись осел на колени и грохнулся лицом в брусчатку мостовой, так и не выронив револьвер.

— Лихо это у нас тут. Да Чикаго отдыхает, м-мать, — выдохнул я, высматривая возможных новых нападающих.

— Олег Николаевич, вы в порядке? — выскочил из Пролётки Ложкин.

— Нормально, — ответил я. И уже к жандарму, — господин полковник, вы как, не пострадали?

— Благодарю, со мной всё хорошо. Однако… — покачал он головой.

Жандарм взглянул на корчащегося на тротуаре студента. Перевёл взгляд на неподвижно распластавшееся тело рабочего. Посмотрел опять на меня. А по улице уже вовсю разносилась трель полицейских свистков. В смысле, свистели конечно же дворники, но никаких сомнений вскоре тут появятся и городовые, а мне предстоят разборки. Ничего особенного, с правом ношения оружия у нас всё в порядке, и применили мы его вполне себе правомерно, н-но…

М-да. Ну здравствуй, Россия матушка. Эк-ка тебя корёжит-то.

Глава 3

Приморский коммерческий

В Питере мы провели трое суток. И это ещё хорошо, что следственные процедуры с нами провели в сжатые сроки, и позволили покинуть столицу. До введения военно-полевых судов в отношении террористов, убийц, грабителей и иже с ними был ещё целый месяц. Это при условии, что взрыв на аптекарском острове всё же произойдёт, чему я намеревался помешать. Впрочем, из-за волны террора захлестнувшей Россию подобные меры сами напрашиваются. Нужен только решительный человек, способный сделать этот шаг, а Столыпин как раз из таких и будет.

Как только мы получили разрешение, то сразу поспешили купить билеты и поездом отправились в Москву. Нас там уже ожидал мой компаньон, купец первой гильдии Суворов. Как я уже говорил, Михаил Иванович умел подбирать кадры, а потому не опасался оставлять свои предприятия без присмотра на длительный срок и позволить себе вояж на запад. Впрочем, даже находись он во Владивостоке, то физически не смог бы лично контролировать всё.

Ну вот как ему уследить за факторией на той же Камчатке? До Петропавловска порядка полутора тысяч миль морем. Или золотой прииск, куда от железной дороги по тайге добрая сотня вёрст, которые преодолеть едва ли не сложнее. Или предприятия в Маньчжурии, где помимо расстояний есть ещё и такая напасть как хунхузы. Нет, без грамотного подбора персонала ему ни за что не удалось бы создать свою империю.