Константин Калбанов – Неприкаянный 4 (страница 14)

— И какие планы на сегодня, Олег Николаевич? — спросил меня Ложкин притулившись к дверному косяку.

В номер ко мне он имел беспрепятственный доступ, вот и пользуется, коль скоро я сегодня без дамы. Да оно и нормально, чего уж там, к тому же снимает некоторые вопросы. К примеру, он каждое утро разбирается со всей корреспонденцией.

— Письма были? — вместо ответа спросил я, сунув пистолеты в кобуры и поправляя пиджак.

Оружие у нас легальное, применили мы его правомочно, а потому жандармы не стали его изымать. Следствие конечно же ещё идёт, но тут такое дело, что я по факту спас председателя совета министров и министра внутренних дел в одном лице. Что говорить о возвращении каких-то там пистолетов, если меня после всего ещё и на ужин пригласили.

— Ходил к администратору, из почты только газеты, — кивнул он на журнальный столик.

— Тогда завтракаем, а потом прокатимся в резиденцию к великому князю. Надеюсь примет.

Подошёл к журнальному столику и взял «Санкт-Петербургские ведомости». В глаза сразу же бросился заголовок о предотвращённом теракте. Довольно обширно, но как и просил, жандармы не стали афишировать наше участие. Нам лавры и известность без надобности, поэтому всё было представлено как хорошо поставленная работа отдельного корпуса. Вот и ладушки.

В криминальном разделе заметка об убийстве на Гороховой, квартирантки девицы Терентьевой. Полиция ведёт расследование. Чего-то подобного я и ожидал, потому и полез на эту страницу. Однако, у жандармов неслабо течёт, коль скоро господа революционеры так быстро прознали, кто именно слил информацию и теракте. Правоохранители её арестовали бы. И нет, мне эту стерву ничуть не жаль. Собаке собачья смерть.

Следующей взял газету «Речь». Если первая была правительственной, то эта либеральный рупор. В статье писалось о жестокой расправе над теми, чья вина не была доказана, о том, что нельзя проводить равенство над намерениями и их воплощением. Высказывалась мысль о том, что узрев большое скопление народа террористы скорее всего и отказались бы от задуманного, ибо по их же утверждениям ими движут не кровожадность, а светлые и чистые устремления. А в этом случае они не могли преследоваться по закону, но их лишили подобного выбора. Вот именно так и написано. Ох дебилы.

Не знаю как там Европа, но Россия точно беременна революцией. Катастрофический разрыв между рабочими и правящей элитой, да ещё и эта самая элита заигрывает с откровенными убийцами руки которых по локти в крови. Искать оправдания для этих тварей. Да у меня слов нет! Тупо расстреливал бы их без суда и следствия.

Могу ли я остановить или изменить грядущие события? Ну, сидеть на заднице точно не стану. Однако, чем больше вникаю во внутриполитическую кухню, тем больше понимаю, что ничего-то у меня не получится. Эти придурки слишком активно роют себе могилу и отбери я лопату у одного из них, тут же найдётся замена.

Я столько усилий вложил в то, чтобы изменить ход войны, а на выходе получился пшик. С одной стороны вроде как и немало, но с другой и не сказать, что много. Сумел сберечь несколько кораблей, да Сахалин полностью остался за Россией. Потери среди защитников Порт-Артура вроде вышли и меньше, но они их добрали при обороне острова. А по итогам, погибших с нашей стороны получилось даже больше. Ну или это отличие именно этого мира.

В любом случае, глядя на эту тупость элиты и интеллигенции, уверенность в собственных силах как-то сама собой тает. Поэтому я всё больше склоняюсь к плану «Б». Ну или к тому, чтобы и вовсе бросить это гиблое дело к нехорошей маме. Хотя-а-а-а. Не. Не брошу. Дурное дело не хитрое, и эта развлекуха пока не надоела. Опять же, мне везёт на инициативных исполнителей. Суворов, Горский, Миротворцев, Широков, теперь вот и Циолковский, который готов на свершения. Во всяком случае, в его взгляде я видел азарт и жажду воплотить в жизнь свою задумку.

Конечно не факт, что я смогу наладить постройку дирижаблей его конструкции или гибридных. Но уж точно мне по силам начать строить классические аппараты, тупо повторив конструкцию того же графа Цеппелина. Мне просто необходимы эти воздушные грузовозы. Так что, верфи быть, однозначно…

После завтрака мы покатили к особняку великого князя Кирилла Владимировича. Он конечно член императорской семьи, но к нему записываться на приём не нужно. Главное застать дома. А там уж, либо откажется принять, либо назначит день и час, когда будет готов к встрече. Позвонить? Можно. Но как говаривал один мой очень хороший знакомый — если хотите чтобы вас послали, звоните по телефону.

Особняк по улице Глинки тринадцать, в котором с недавнего времени проживал великий князь Кирилл Владимирович, являл собой двухэтажное здание типичной для столицы архитектуры. Парадная, выходящая прямо на тротуар, с боку подворотня с глухими воротами, ведущая во двор.

На звонок дверь открыл швейцар в возрасте, но всё ещё крепкий. Я представился и слуга, оценив мой внешний вид, позволил пройти в вестибюль, дабы не держать меня на улице. Однако, принимать котелок, перчатки и трость не спешил. Не ему решать кто может пройти дальше.

— Здравствуйте, сударь, Чем могу быть полезен? — вскоре появился дворецкий.

— Кошелев Олег Николаевич, дворянин Тамбовской губернии, в настоящий момент промышленник из Владивостока. Воевал в Порт-Артуре и вместе с его высочеством участвовал в рейде к Чемульпо на минном катере. Если Кирилл Владимирович позволит, то я хотел бы переговорить с ним по обоюдовыгодному делу. Узнай любезный, сможет ли он меня принять.

Дворецкий оценил то, что я назвал его господина по имени отчеству, как наверняка ему было известно и о его подвигах на войне. Ну и конечно же то, обстоятельство, что он неизменно благоволил морякам. Поэтому посылать меня не стал. Вместо этого коротко поклонился, и предложив мне обождать в гостиной, удалился в глубь особняка. Швейцар тут же принял у меня котелок, перчатки и трость, указав на диванчик у журнального столика.

Читать газеты я не стал, так как уже успел просмотреть по диагонали свежие новости. Глупо верить всему тому, что вещают в этом бумажном интернете, поэтому я выхватывал только самое важное, оценивая своим критичным взглядом. Между прочим, спасибо в этом не только моей абсолютной памяти, но и Эмильену, указавшему мне на моменты и тонкости, которые следует учитывать при оценке работы репортёров.

— Олег, рад тебя видеть, — великий князь встретил меня распахнув объятия.

Впрочем, заключать в них он меня не стал, ограничившись рукопожатием и покровительственным хлопком по плечу. Ну, и я конечно же не полез к нему с панибратством. Мало того, даже решил слегка отступить от дарованной привилегии.

— Прошу прощения, ваше высочество, что потревожил вас в столь ранний час…

— Брось, Олег, какое высочество. Я же говорил, что друзья ко мне обращаются по простому. И потом, на часах уже одиннадцать. Или ты полагаешь, что Романовы лежебоки?

— Я не хотел выглядеть в ваших глазах выскочкой, Кирилл Владимирович.

— Присаживайся. Я получил твоё письмо и признаться, был несколько обескуражен его содержимым. Пытался припомнить и не смог, когда успел поучаствовать в создании минного катера на подводных крыльях. Твой катер в Артуре помню, как и то, насколько он был хорош. Но чтобы сам имел к этому касательство… — Кирилл пожал плечами.

Разумеется я припёрся ни как снег на голову, а предварительно написал, указав на то обстоятельство, что в скором времени намерен представить в столице новинку. Катер уже прибыл, но я понятия не имел как оно сложится с терактом на Аптекарском острове, а потому и не просил об аудиенции, как не сообщал о сроках когда хотел бы встретиться. А вдруг всё сложилось бы не так гладко и я вообще оказался бы за решёткой.

— Вы не справедливы к себе, Кирилл Владимирович. Во время похода вы неоднократно указывали на недостатки и на пути их решения. У меня не хватит наглости присвоить себе заслуги, которые не являются моими.

— Хотите сказать, что они были столь существенными? — спросил он явно силясь понять когда именно и как он умудрился выдать какие-то дельные замечания по конструкции катера.

— Кирилл Владимирович, как показывает практика, поставить на подводные крылья можно практически любой катер. Да хоть те же газолиновые катера Никсона, приобретённые в Америке. Иное дело, сколько они смогут при этом прослужить и на какой волне будут эффективны. Наш «ноль второй», на котором мы славно охотились, при волнении в три балла уже ни на что не годился, а его крылья превращались в плавучие якоря. Для решения той или иной проблемы подчас нет нужды в тщательных расчётах, достаточно просто задать направление, а остальное уже приложится. И вот именно с этим-то вы и помогли, повернув мою мысль в нужную сторону. А потому, уж простите, но ваше соавторство совершенно заслуженно.

— И что же у тебя получилось, Олег? — поинтересовался Кирилл, будучи не дураком и понимая куда я клоню.

— Вы позволите, — я приподнял портфель.

— Изволь, — он сделал приглашающий жест в сторону рабочего стола.

Я достал папку со схематичными чертежами и пояснительной запиской спроектированного мной, и воплощённого в металле инженером Толкуновым торпедного катера.