Константин Калбанов – Неприкаянный 2 (страница 29)

– Да, этого будет достаточно, Сергей Романович. Завтра утром мне нужно быть на корабле.

– Вот и договорились.

М-да. И ведь он не сомневается, что я обеспечу переправу мёда. Мне бы его веру. С одной стороны, обещать ведь не значит жениться. Но с другой, репутация штука такая, которая складывается по камешку, по капельке. И при всём негативном отношении к экипажу «ноль второго», есть ведь и те кто к нам со всем уважением, как среди офицеров, так и среди нижних чинов.

У тех же китайцев, привыкших к тому, что их всё время обманывают, у меня так же появилась своя репутация. Стоит бросить клич, и работники в очередь выстроятся. Девятнадцатилетний мальчишка? Так и есть. И усов-то нормальных не имею, лишь несерьёзный пушок, но мне уже верят. Опять же, вот Миротворцев обратился ни к кому-то там, а ко мне. Так что, хочешь, не хочешь, а постараться придётся.

– Олег! – помахала мне появившаяся в коридоре Нина.

Ч-чёрт, как же ей идёт форменное коричневое платье, белые платок и передник с красными крестами. Они лишний раз подчёркивают её ладную фигурку и одновременно придают ей вид скромный и непорочный. Так и хочется её оберегать и защищать. Ого. А сколько ревности во взглядах раненых, куривших у лееров. Похоже красивая сестра милосердия успела украсть ни одно пылкое сердце.

– Привет, – поздоровался я.

– Здравствуй.

Она обняла меня, и сразу видно, что в этом жесте нет ни капли фальши, а одна лишь неподдельная радость. Ну и беспокойство.

– Ты в порядке? – отстранившись, осмотрела она меня внимательным взглядом.

– В полном, – улыбнулся я.

– Я пытала Диму и Илью, когда они вернулись с передовой, но они только как попки твердили, что у тебя всё в порядке, ты сыт и тебе ничего не угрожает.

– Ну вот видишь, не наврали.

– Ага, не наврали. Четыре дня не было, а осунулся, словно тебя голодом две недели морили. И пытали. Ты из морских походов куда краше возвращаешься, – ткнула она в царапины на лице и ссадины на руках.

– Так ведь там передовая, а не палуба.

– Ладно. Жив, и слава богу. Какие у нас планы, о султан моего сердца? Меня моё начальство отпустило до утра.

– Предлагаю для начала пообедать в «Саратове», затем домой, малость пошалить, а вечером прокатиться в рабочий городок Горского.

– А туда-то зачем?

– Родионов новый фильм смонтировал.

– Правда!? – воскликнула она, и её взгляд при этом загорелся.

– Ну конечно правда. Сначала покажет в Невских мастерских, а после у Аркадия Петровича.

А радости-то сколько. Во взгляде блеск предвкушения. Всё же синематограф это сила. И дураком я буду, если не смогу её использовать. А вообще, насчёт того, чтобы начать снимать игровое кино в Артуре всё же стоит подумать. Почему нет? Понятно, что сейчас народ валом валит и на простые бегающие картинки. О военной кинохронике на суше и на море и говорить нечего. Но отчего не ударить на опережение. Опять же, Родионов уже сейчас начнёт нарабатывать опыт. Однозначно над этим нужно подумать…

После киносеанса Нина вышла задумчивой и в расстроенных чувствах. К своему удивлению я увидел на её щеках слёзы. Как по мне, то на экране не было ничего особенного. Вот только похоже, что не для местных, которые не были избалованы как я. Девушку увиденное потрясло до глубины души.

– Нина, всё в порядке? – взял я её за руку.

– И ты был там? – глухо спросила она.

– На самом деле не так страшен чёрт как его малюют, – попробовал подбодрить её я.

– А Дима… он же снимал когда вокруг рвались снаряды и падали сражённые солдаты. А после ещё и эта жестокая рукопашная. Господи, какие страшные вещи творятся на фронте, – восхищаясь храбростью Родионова и в то же время под впечатлением от увиденного, с болью в голосе произнесла она.

Вот тебе и здравствуй, жопа новый год. Это что же, вот эти движущиеся картинки со смешно дёргающимися персонажами произвели такой эффект? Я посмотрел на расходившихся рабочих и членов их семей. Лица у всех угрюмые, нет того оживлённого обсуждения, что наблюдалось прежде. Люди конечно говорят об увиденном, но шёпотом, и почти все бабы утирают уголками платков слёзы, а мужики нервно сворачивают самокрутки.

М-да. Похоже Родионов превзошёл самого себя. И коль скоро фильм производит такой эффект на неискушённую публику, то нужно будет перемонтировать фильм. Он должен воодушевлять, а не вызывать уныние. Да охранка не просто запретит его, но нас ещё чего доброго и на карандаш возьмут. Так что, однозначно этот фильм на полку в архив к другим материалам. Когда-нибудь, он найдёт своего зрителя. Но не сегодня.

– Нина, обожди меня пожалуйста. Я сейчас, – погладил я девушку по руке.

– Хорошо.

Оставив её, я направился к сворачивающему аппаратуру Родионову. Нужно срочно исправлять положение.

– Дмитрий Матвеевич, – позвал я.

– Да, ваше благородие, – оторвался кочегар.

– Фильм нужно будет перемонтировать, – безапелляционно потребовал я.

– Но вы же сказали, что получилось отлично, – обижено произнёс он.

– Так и есть. Вот только вышло настолько отлично, что показать нам его не дадут.

– Вы о том, как люди потом себя повели? – кивнув на уже практически разошедшихся жителей посёлка, поинтересовался он.

– В Невских мастерских было так же? – уточнил я.

– Да. Но это же хорошо. Возьмёшь бывало книжку, вроде и весело, а за душу не берёт и в голове ничего не остаётся. А другую прочтёшь, так всё в тебе перевернёт, и в горле комом станет, хотя вроде и мужик взрослый и повидал немало.

– Даже спорить с тобой не буду. Твоя правда, Дмитрий Матвеевич. Но сейчас время тех книжек, после которых легко на душе, потому как горя и страданий и без того вокруг хватает. И фильм нужен такой, который заставит душу развернуться в молодецком замахе, а не скукожиться от боли и тоски.

– Я всё понял, – задумавшись на минуту, серьёзно кивнул он.

– До утра управишься?

– Управлюсь. Я ведь сразу хотел именно такой фильм и сделать. Да потом как-то пакостно стало на душе. Вокруг столько побитых, разорванных в клочья, кровью земля пропитана, а я… ну я и…

– Не хочу тебя ломать через колено, Дмитрий Матвеевич и если ты не можешь…

– Могу. И понимаю, что правы вы. И сделаю всё как говорите, потому как дело нужное. Но и не сделать этот фильм, не мог.

– Вот и славно. А картину твою мы сохраним, вместе с другими отснятыми материалами, и у неё ещё будет свой зритель.

Я вернулся к Нине и мы направились к причалу. Иванов уже ожидал нас, как раз закончив подбрасывать очередную порцию угля. В общем-то, не отвлекись я на разговор с Дмитрием, и нам пришлось бы ожидать пока котёл, бывший на подогреве, наберёт пары. Пусть Михаил и видел уже фильм в Невских мастерских, тем не менее он не упустил возможность глянуть его ещё раз. Говорю же, неизбалованный и неискушённый зритель.

– Ваше благородие, как завтра-то быть? – спросил механик, когда мы с Ниной вышли на набережную.

– К восьми утра подходи сюда же. Сначала пойдём за «ноль вторым», потом доложимся по команде, и проведём ходовые испытания.

– Есть, – отозвался матрос, и отчалил от набережной.

– Домой? – спросил я Нину.

– Не хочется никуда идти, – зябко поёжившись, произнесла она.

М-да. Знатно же её приложило пыльным мешком. А ведь через эти нежные ручки прошли десятки раненых, она видела боль и страдания, как словно дети хнычут взрослые мужики, как сильные парни становятся инвалидами. Казалось бы после такого её невозможно пронять. Но похоже все виденные прежде страдания, наложились на показанное на экране, отчего её переживания оказались на порядок сильнее, чем у тех же женщин из рабочего посёлка.

Всё же, трудно переоценить силу кино. И я ни я буду, если не создам самую серьёзную киностудию в этом мире. Политическая партия? Нет, этого я не потяну. Но кто сказал, что мне не под силу влиять на умы людей? Ещё как получится. Не знаю, пошёл бы я этим путём или нет, но мне встретился настоящий самородок, вложивший в мои руки мощнейшее оружие, которое сложно переоценить.

Глава 16

Рейд к Дальнему

– Поехали, – подал я знак Дубовскому.

– Есть, ваше благородие, – отозвался гальванёр.

Зажужжал электродвигатель лебёдки, и мои ноги оторвались от палубы кокпита. Наполненный купол парашюта споро потянул меня вверх. «Ноль второй» уверенно рассекал спокойную водную гладь. Ремонт ему явно пошёл на пользу. Вот только надолго ли его хватит. Что ни говори, а под подводные крылья нужен совершенно другой корпус.

Оторвав взгляд от катера, я глянул на лазурную морскую гладь. Ясная погода, отсутствие волны, незначительные глубины, благодаря всему этому я мог наблюдать дно. Хотя морских обитателей рассмотреть и не получалось. Для этого не нашлось никого, хоть сколь-нибудь приличного размера. Мин, я так же не приметил, и это радовало, пусть мы и были в стороне от основного отряда.

Всё так. Мы тут не на прогулке. Как обычно, в общем-то. Поэтому морскими красотами я любовался недолго. Не ко времени, как говорится. Удобно устроившись в подвесной системе, сделал полный оборот, осматриваясь на предмет внезапного обнаружения японских кораблей. Будет весьма неприятно, если они сумеют к нам подобраться. Пусть у нас и серьёзный отряд, но и не вся эскадра.

Броненосец «Севастополь», крейсера «Диана» и «Новик» в сопровождении отряда из четырёх миноносцев выдвинулись в бухту Тахе, для оказания поддержки армейцам. Не то, чтобы те в этом остро нуждались. После боёв за гору Хуинсан на фронте наступило затишье и всё сводилось к незначительным стычкам небольших отрядов.