Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 43)

— Первый и третий аппараты товьсь, — вновь приникнув к окулярам, приказал лейтенант.

— Первый и третий аппараты к пуску готовы.

— Первый аппарат. Пуск!..

Торпеды ушли к цели, а мы замерли, впившись в циферблаты часов. В смысле я-то как раз никуда не пялился, без труда ведя мысленный отсчёт времени. Первая торпеда попала в цель, вторая то ли утонула, то ли прошла мимо. Увы, но возможны оба этих варианта. Надёжность самодвижущихся мин далека от совершенства, и эти рыбки тонут с завидным постоянством.

— Поздравляю, Александр Владимирович, с первой победой, — зафиксировав на плёнку момент гибели парохода, обратился я к Плотто.

— Да какая это победа. Не военный ведь корабль, — отмахнулся мой начальник.

— Вы не правы, Александр Владимирович. Каждый потопленный транспорт это существенный шаг к победе. Если бы вокруг Японии несли боевое дежурство хотя бы наши четыре подводные лодки, это сказалось бы на её экономике самым радикальным образом…

Мы шли вдоль берегов Японии ещё трое с половиной суток и за это время успели встретить восемь пароходов. Трёх нейтралов после досмотра мы отпустили. Уже после первого случая господа офицеры возмущались моим подходом и настаивали на необходимости топить суда. Ведь понятно же, что более высокая стоимость товаров, не являющихся контрабандой, по отношению к таковой на борту это всего лишь уловка. Но я нарушать правила, утверждённые императором, не собирался. Вот выйдут на своих лодках, пусть поступают, как пожелают.

Зато пять судов под японским флагом потопили без тени сомнений. К слову, все три офицера отстрелялись на отлично, и каждый из них поразил цель. Это, конечно, не боевые корабли, где сигнальщики непрерывно наблюдают за морем, и тем не менее полезный опыт. Правда, в одном случае попадание мины не повлекло потопления, пароход упорно держался на плаву и тянул к берегу. Пришлось добавить из орудия. На последнего из встреченных японцев торпед не осталось, и его отправили на дно одним лишь артиллерийским огнём. Пяток снарядов под ватерлинию и дело сделано.

Кроме этого, нам продолжали попадаться рыболовецкие шхуны. Причём куда чаще. И мои гости настаивали на том, что командам нужно дать сойти в шлюпки, а сами суда отправлять на дно орудийным огнём. Однако я не стал этого делать, мотивируя тем, что снарядов к динамореактивной пушке не так много, как хотелось бы, а их производство пока не налажено.

Война войной, но топить рыбаков я не собираюсь и точка. Хотя посторонним об этом знать не стоит. И вообще ходить в море с чужой командой удовольствие ниже среднего. Понятно, что половине штатной команды «Ската» доверяться я не стану, как своим старичкам, пусть у нас за плечами длительный переход. Но сборной солянке веры и вовсе никакой. И если бы не необходимость обучения личного состава в кратчайшие сроки, то чёрта с два я на это пошёл бы…

— Господа офицеры, позвольте вас приветствовать в Шанхае, — радушно встретил нас в своём кабинете Павлов.

— Лейтенант Плотто, командир Отдельного отряда миноносцев Владивостокского отряда крейсеров, — представился мой начальник.

Его примеру последовали и остальные офицеры. И Налимов в том числе. Ну правда, непорядок же. В третий раз в Шанхае, а он в городе ни разу так и не был. К слову, не моя инициатива, а Харьковского, попенявшего мне на мою несообразительность. Сам-то боцман бывал тут, и не раз, а потому за лодкой присмотрит, не впервой. Молодому же офицеру всё в новинку, незнакомо и интересно.

— Вот, значит, как. Командир отряда и командиры подводных лодок. Не многовато ли офицеров на одного «Ската», а, Александр Владимирович? — не смог сдержать ироничного любопытства Павлов.

— Нормально, Александр Иванович. Наши лодки в ремонте, а опытом обзаводиться надо. Вот и теснимся на «Скате», пока единственном, находящемся в боевой готовности, — пояснил Плотто.

— А вам, Олег Николаевич, я гляжу, и дух-то перевести некогда.

— Ничего страшного. Главное, чтобы сам «Скат» выдержал нагрузку, а уж мы-то как-нибудь управимся. Десять дней на ремонт и отдых, после чего опять в поход, — бодро ответил я.

— И весьма удачно, должен вам заметить. Мины у Токийского залива ваша работа? — поинтересовался консул.

— Наша, — на правах командира «Ската» ответил я.

— Поздравляю, не зря вы их доставили к берегам Японии. Четыре дня назад на мине подорвался английский пароход, затонувший настолько быстро, что половина экипажа не смогла спастись. Биржи в панике, в Шанхае застряли шесть нейтралов с грузами для Японии. Кроме того, стало известно о гибели четырёх японских пароходов.

— Пяти, — поправил я Павлова.

— Даже так. Что же, отлично. Просто превосходно. В этот раз вы показали себя куда лучше прежнего.

— Увы, но самодвижущиеся мины вышли, а одним лишь орудием много не навоюешь. Однако есть вариант прогуляться в Артур, он поближе Владивостока будет, там пополним запас мин и снова выйдем на тропу войны уже в Корейском проливе, — многообещающе произнёс я.

— Господа, а как давно вы в море? — спросил Павлов, сразу же посмурнев.

— Девять суток, — теперь уже ответил Плотто, и я предпочёл не влезать поперёк начальника.

— Получается, вы не в курсе, что неделю назад, одиннадцатого марта Порт-Артур капитулировал.

Глава 24

Шанхайские дела

— Как это капитулировал? — искренне удивился я.

Было с чего. Ведь мы убыли из Артура чуть больше месяца назад, и никаких предпосылок к столь радикальным ухудшениям положения на фронтах не наблюдалось. Это как же должно было не повезти защитникам, чтобы ситуация резко скатилась к той, по настоящему опасной, если не сказать катастрофической, что имела место в известной мне истории? Опять проделки старухи? Какая-нибудь случайность или ошибочность оценки сложившегося положения дел?

— Роман Исидорович жив? — пока другие офицеры переваривали новость, спросил я Павлова, не дав ответить на первый вопрос.

— Жив. Он и поднял вопрос о капитуляции на военном совете. Ну или всё же правильно будет сказать, о почётной сдаче крепости.

— А подробности можно услышать? — это уже пришедший в себя Плотто.

— Можно, конечно. Но, господа, мне все детали неведомы, поэтому не обессудьте.

— Мы будем рады хоть каким-то разъяснениям, — заверил его Плотто.

— Если помните, Олег Николаевич, вы мне говорили о том, что удалось заманить в огневой мешок целую японскую дивизию, — начал Павлов.

— И в то же время мы потеряли горы Дагушань и Сяогушань, — напомнил я.

— Всё верно. Так вот, японцы и не думали на этом останавливаться. Несмотря на серьёзные потери, они продолжали рваться вперёд, пробуя прорвать оборону на других участках. В результате им удалось овладеть горами Длинной и Дивизионной, а также Кумирненским редутом. Но на горе Высокой, Третьем и Четвёртом фортах атакующие завязли намертво. А затем последовала наша контратака на горы Дагушань и Сяогушань, которыми удалось овладеть достаточно быстро и с минимальными потерями. Вроде бы пограничники постарались при наличии большого количества ручных пулемётов и серьёзной поддержки миномётами. В результате этого Кондратенко сумел провести фланговый удар по частям одиннадцатой японской дивизии и в буквальном смысле этого слова разгромил её. Потом несколько дней упорных боёв без каких-либо изменений. Разве только потери множились, с нашей стороны меньше, со стороны японцев больше. Пока к шестому марта японцы не выдохлись.

— Не вижу ничего такого, что бы стало предвестником капитуляции или почётной сдачи крепости, — недоумевающе пожал я плечами, поддержанный своими сослуживцами.

— После этого и случился военный совет, а государю ушла телеграмма за подписью Смирнова, в которой сообщалось, что крепость практически исчерпала свои возможности к обороне. Пятый штурм Артур, может, и выдержит, но шестой станет последним, и тогда озверевшие японцы, ворвавшись в город, устроят резню, как это уже было при первом захвате в ходе японо-китайской войны. Таким образом, защитники могут выстоять ещё не более месяца. Если этот месяц будет решительным для вящей победы, то они выполнят свой долг до конца и падут за царя и отечество. Но если решительные перемены не ожидаются, Смирнов просил о разрешении начать переговоры о сдаче крепости на почётных условиях, пока таковая возможность имеется.

— И государь дал позволение, — понял Плотто.

— Как по мне, это правильное решение. Потому что на фронте перемены не предвидятся, — пожал плечами Павлов и продолжил: — В конце февраля Куропаткин предпринял наступление под Сандепу и, несмотря на серьёзное численное превосходство, а также внезапность, не сумел не только нанести поражение Ояме, но даже сколь-нибудь серьёзно потеснить его. Через четыре дня после начала наступления войска заняли прежние позиции.

— И чем закончились переговоры? — поинтересовался Плотто.

— О самом их ходе я ничего не знаю. Но результат таков. Пехотные части покидают крепость с развёрнутыми знамёнами, при личном стрелковом оружии, сиречь винтовки и револьверы, с одним боекомплектом к ним.

— А артиллерия и пулемёты? — не удержался я от вопроса.

— Всё это, как и оставшиеся артиллерийские парки с имуществом, передаётся японцам в том состоянии, в каком есть. Любая порча и уничтожение влекут за собой расторжение достигнутых договорённостей, а там уж как получится. А получиться могло кроваво. Но Господь не попустил, и всё обошлось. Пехотные части в количестве четырнадцати тысяч человек выдвинулись на Мукден в пешем порядке. Моряки погрузились на оставшиеся военные корабли и ушли в Чифу, где и разоружились. Раненые и гражданские разместились на госпитальных судах, грузовых и пассажирских пароходах, после чего конвой направился прямиком во Владивосток. Я лично зафрахтовал четыре судна для этой операции плюс небезызвестная вам, Олег Николаевич, «Катарина».