Константин Калбанов – Наперекор старухе (страница 19)

Мне только и нужно-то добраться до набережной, не изгваздавшись в грязи, а там я благополучно дойду до причала мастерской. С грязью мне повезло. С наступлением темноты землю подморозило. Да и полная луна светит, что способствует комфортному передвижению. Н-но…

Я откинулся назад, завалившись на спину. Послышался влажный хруст тонкого ледка и чавканье грязной жижи под моим телом. Одновременно с этим грохнул выстрел, и я услышал короткий свист пули, разминувшейся со мной если не в считанных сантиметрах, то немногим больше этого.

Рванул борт форменного пальто, отчего брызнули оторванные с мясом пуговицы. Я ушёл в перекат по влажно хрустящей корке льда и чавкающей холодной жиже. Одновременно с этим рука скользнула под мышку. Грохнул очередной выстрел, пуля выбила фонтанчик грязи там, где я был только что. Пальцы ухватили достаточно неудобную, но уже привычную рукоять браунинга, и когда я вновь оказался на спине, вскинул оружие.

Убийца опять выстрелил. В этот раз пуля рванула левый рукав пальто и обожгла плечо. Я нажал на спусковой крючок, посылая в неизвестного кусок смертоносного свинца в надрезанной мельхиоровой оболочке. Убийца застыл, словно ему прострелил поясницу радикулит. Второй выстрел. Но нападавший словно и не заметил этого, хотя я и не мог промахнуться. Похоже, хватило и первого. Китаец в традиционном одеянии бедноты опустился на колени, после чего упал лицом вниз, глухо ударившись головой о подмороженную землю.

Я поднялся, удерживая на прицеле лежащее ничком тело, и приблизившись, перевернул его ногой на спину. Труп. Несмотря на темноту, я всё же сумел рассмотреть, что это не китаец, а японец. Для европейцев все азиаты на одно лицо, но только не для меня с моей памятью.

— М-да. Похоже, старуха решила всё же избавиться от раздражителя, — вздохнул я и тут же спохватился, разведя руки и осматривая себя. — Т-твою м-мать!

Глава 11

Всё для фронта

— Что случилось, ваш бродь⁈ — подбежал ко мне Казарцев с браунингом в руке.

— Да вот встретил Артур в радушные объятия, — недовольно поморщился я, продолжая стоять с разведёнными руками.

— Эк-ка вас, — рассмотрев меня при свете луны, слегка отступил от меня сигнальщик.

Вот же паразит. А то, что у моих ног лежит труп, это ничего? Нормально? Впрочем, чего на него-то внимание обращать. Он ведь никому уже не навредит, а вот измазанный в жиже благородие очень даже представляет собой проблему. А ну как Казарцеву придётся отчищать. И я его понимаю. Потому как не офицерское это дело чисткой заниматься.

— Не умничай, — огрызнулся я, прикидывая, как быть.

Раздался топот сапог нескольких человек, а затем нарисовался патруль в составе прапорщика и трёх нижних чинов. До комендантского часа осталось минут пятнадцать, но мы пока всё же ничего не нарушаем. Даже успели бы добраться до Тигрового, где патрулей и вовсе нет.

Вообще-то, к припозднившимся офицерам отношение откровенно благожелательное. Что ни говори, а гарнизон не столь уж и велик, и если не лично, то уж общие-то знакомые непременно найдутся. Ну и как потом смотреть товарищам в глаза, если препроводить такого нарушителя на гауптвахту? Опять же, ведь и сам на его месте можешь оказаться. Хотя случалось, конечно же, разное.

Однако меня это не касалось ни в коем разе, и мне однозначно путь в комендатуру. Потому как предстояло разбирательство по факту обнаружившегося рядом со мной трупа.

— Начальник комендантского патруля прапорщик Горепёкин, — представился старший.

— Командир подводной лодки «Скат» мичман Кошелев, — ответил я и, указав на подчинённого, добавил: — Мой матрос Казарцев.

— Подводной лодки? Так это вы привели транспорт и захватили миноносец, по пути потопив ещё один и надавав по щам крейсеру? — едва ли не с восхищением перечислил мои подвиги молодой офицер.

— И, похоже, об этом известно не только вам, но и японцам, которые решили со мной посчитаться.

— Хотите сказать, что это японец? — Прапорщик с сомнением посмотрел на освещённый лунным светом труп.

— А вы разве этого не видите? — хмыкнул я.

— Да они для меня все на одно лицо.

— Ясно. Я так понимаю, господин прапорщик, что мне придётся пройти в комендатуру?

— Разумеется. Но потом, возможно, и в жандармское управление. Одним словом, веселье до утра.

— Я примерно так себе всё и представлял. В таком случае давайте отпустим моего матроса. Он ожидал меня в катере на набережной и прибежал на звуки выстрелов. Нужно сообщить на лодку старшему офицеру о моей задержке. Просто запишите его данные, а если он потребуется, его вызовут.

— Хорошо, так и сделаю.

— Казарцев, завтра с окончанием комендантского часа быть на набережной. Прихвати с собой Врукова, пусть вам выпишут увольнительные до комендантского часа. Катер на Иванове.

— Есть, — коротко бросил сигнальщик и поспешил ретироваться, пока ещё время позволяло.

В комендатуре меня мурыжили не так уж и долго. Как, впрочем, и в жандармском управлении. Несмотря на то, что прибыл лично главный жандарм, подполковник Микеладзе. Не скажу, что сильно разбираюсь в следственных делах, но даже на мой неискушённый взгляд он отнёсся к происшествию как-то поверхностно и откровенно наплевательски.

— Полагаю, вы всё же ошибаетесь, и это китаец. И причина вовсе не в желании посчитаться с вами за все те неприятности, что вы доставили японскому флоту. Где флот и где бандитское нападение? Скорее всё дело в банальном грабеже. Он видел, что вы вышли из ресторана, а заведение это сегодня по карману далеко не каждому, вот и решил вас ограбить. Труп же обирать куда проще, чем заставлять поднимать руки боевого офицера. До войны подобное ещё было возможно, но сегодня наш брат стал куда смелее. Одним словом, для меня всё абсолютно ясно. Дело закрыто в связи с гибелью фигуранта, — с апломбом подытожил он.

Вот так. Признаться, я вообще ничего не понял. Либо этот грузинский князь ведёт какую-то хитрую игру по выявлению шпионской сети. Либо он туп, как пробка. Но тогда мне откровенно непонятно, как наши жандармы умудрились обеспечить секретность с теми же парашютами, потому что у японцев они до сих пор так и не появились.

В связи с поздним временем ночевать меня оставили в управлении. И так как положить было негде, устроили в офицерской камере, разве только дверь запирать не стали. Ну и форму мою вручили одному из нижних чинов, который к утру отчистил её так, словно в лучшей прачечной постарались, да пришил недостающие пуговицы. Надо бы озаботиться карманом-кобурой под пистолет на внутренней стороне борта пальто и шинели. А то эдак мало, что пуговиц не напасусь, так ещё и пистолет в следующий раз могу не успеть вырвать.

Утром, едва закончился комендантский час, направился на набережную, где меня уже поджидал катер с машинистом, а ныне мотористом Ивановым, Казарцевым и Вруковым. Всё, как я и приказал.

— Илья, это портрет того японца, — передал я сигнальщику подготовленный мною в камере рисунок.

— Эк-ка у вас выходит, ну чисто фотокарточка от Родионова.

— Умею, не отнять. А это двадцать рублей, — сунул в руки Казарцеву мелкие купюры и монеты. — Жандармы говорят, что китаец решил выйти на гоп-стоп, а труп обирать проще. Только это японец, я точно знаю.

— Кто, откуда, куда и почему? — глянув на меня, спросил мой внештатный вестовой.

— Тебя учить, только портить, — кивнув, подтвердил я.

— Разрешите идти?

— Увольнительные выписали? — спросил я, поведя взглядом по Казарцеву и Врукову.

— Чин чином передали ваше распоряжение господину мичману, а боцман лично осмотрел и проинструктировал, — ответил за двоих Казарцев.

— Ну и чего тогда сидите? Можете идти. Только с водкой не попадитесь.

— Обижаете, ваш бродь. Всё будет в лучшем виде, — задорно ответил Казарцев.

Поправил бескозырку, пихнул Врукова, и только ленточки взвились. Шустрый, как понос, не отнять. Ну и ни капли сомнений, что управится куда лучше наших жандармов, которым где бы ни работать, лишь бы не работать. Ну а Тимофей за ним присмотрит, чтобы ненароком не обидели.

— И как вам понравилось в арестантской? — с улыбкой встретил меня Горский, направлявшийся на обход цехов.

— Ну, мне не привыкать. Тем более что во Владивостоке дверь камеры была заперта, а тут едва ли прикрыта, да и то сугубо от сквозняков. А вы отчего так припозднились? Или начальство не опаздывает, оно задерживается?

— Ну, не то чтобы опаздываю. Просто раньше было с этим не управиться. Определял одну нашу бабёнку в госпиталь на карантин.

— Что-то случилось?

— Вот чтобы не случилось, я её и отправил. В конце осени в крепости едва ли не эпидемия прошлась. Появились инфекционные больные, и медики предложили устроить под них госпиталь на Тигровом. Но Стессель своей властью запретил это, приказав лечить их вместе с обычными ранеными. В результате этого разумного решения появилось множество больных, да ещё и ослабленных после ранений. В итоге, когда их количество перевалило за тысячу двести, решили-таки инфицированных отделить. Но в процессе переезда сюда многие умерли. Ну а инфекционный госпиталь так рядом с нами и остался.

— И как я понимаю, одна из ваших работниц имела контакт с тамошними пациентами.

— Только с одним героем любовником, но весьма тесный. А мне тут лазарет не нужен. Вот пусть посидит на карантине и подумает.