Константин Калбанов – Консорт (страница 43)

Было дело, я использовал плетения с максимальной дальности, так что дьяк имел представление о моём ранге. И понимал, что спеленать меня у них не получится, а вот замедлить вполне. И пока я сбрасывал бы плетения, мне в лицо должны были плеснуть блокирующее зелье. «Скорлупа» не позволит использовать дротик, но попав на губы или в нос, оно окажет даже лучший эффект. Разве только такой способ слишком уж расточителен.

Правда, зелье на меня не подействует, влей хоть ведро. Об этом знали лишь Мария с Уфимцевым и больше ни одна живая душа. Так что я многих там удивил бы насмерть. Если бы оно мне было нужно.

— Ответ очевиден, ваше величество. Вы ведь уже знаете, что «Повиновение» на меня не действует. Слушаю, — испытывая чувство стыда перед собеседником, произнёс я.

— И откуда ты это узнал? Слушаю, — после непродолжительной паузы поинтересовался император.

— Не у вас одного есть уши в Азовском княжестве. Я тоже имею соглядатаев в Кремле и Тайной канцелярии. А посему прошу меня простить, ваше величество, но я вынужден отказаться от вашего приглашения. Слушаю.

Да когда это уже закончится⁈ Опять от стыда готов сквозь землю провалиться. Может, всё же грохнуть его и закончить на этом?

— Ну что же, есть у тебя иммунитет к узору или нет, но ты остаёшься моим подданным. А потому я приказываю тебе явиться в Кремль. Слушаю.

— Прошу прощения, ваше величество, но дела не позволяют мне прибыть в столицу немедленно. Слушаю.

— Так уверен в собственной неуязвимости, будучи в Азове? Не забыл, что твои родители находятся в столице, а брат с семьёй и сестрой в гарнизонах на Кавказе. Слушаю.

— Ваше величество, не стоит вмешивать сюда мою семью. Вы можете думать, что, взяв их в заложники, ухватите меня за причинное место. Но правда заключается в том, что если вы так поступите, то знайте — ваши проблемы только начинаются. Закончил разговор.

Я сорвал с уха амулет и передёрнул плечами от отвращения к самому себе, мурашками пробежавшемуся по спине и вставшим холодным комом в груди. Нет, этого грёбаного государя нужно кончать. А то эдак я сам себя изведу от чувства вины перед ним.

Амулет вновь завибрировал, а через короткий промежуток времени опять. Но я так и не ответил. Мария слушала наш разговор, нацепив на ухо «Приёмник» царя. После того как я прервал диалог, она какое-то время ещё послушала, о чем идёт речь в кабинете Романова, после чего сделала успокаивающий жест.

— Выдыхай, Петя. Шешковский отговорил государя от ареста твоей семьи. Сказал, что подумает над тем, как действовать, и посоветуется с теми, кто обладает более полной информацией по Азову.

Я благодарно кивнул ей и глубоко вдохнул, успокаивая нервы. Моих близких сейчас никто трогать не собирается. Вот и славно. Пока обожду с эвакуацией. Поглядим, до чего додумаются царь-батюшка с дьяком. А чтобы не доверяться во всём Успенскому, я, пожалуй, воспользуюсь комплектом «Поводка» Марии и посажу за круглосуточную прослушку своих бойцов, которым у меня доверия куда больше. Опять же, информацию буду получать из первых рук.

— Здравствуйте, Иван Артёмович, — встретил я Успенского, вошедшего в рабочий кабинет Марии.

— Моё почтение, Мария Ивановна, Пётр Анисимович, — приветствовал он нас.

— Как так вышло, что Шешковский уже всё знает, а мы не в курсе настолько, что Пётр едва не угодил в очередную ловушку? — сердито поинтересовалась Долгорукова вместо приветствия.

— Увы, ваше высочество, но «Поводок» не панацея. Как я и говорил Петру Анисимовичу ещё два года назад, Шешковский не оставил попыток взять его в оборот. Просто, когда я ушёл в легальную область, он озадачил сбором информации другого. Есть у Степана Ивановича такая привычка: ставить задачу одному из экспедиторов по важному направлению и отпускать в свободное плавание. Вот и работал Быков сам по себе на результат, всеми до поры позабытый да позаброшенный.

— То есть при ограниченном штате экспедиторов на меня выделили отдельного человека. И не отозвали его даже после того, как я получил узор? — искренне удивился я.

— Ну, во-первых, не стоит принижать значимость вашей персоны, Пётр Анисимович. Во-вторых, вы ведь не сами по себе, вокруг вас хватает другого народа. Так что поле для работы обширное. Ну и в-третьих, мой уход со службы и явные успехи великой княгини, вроде как сумевшей закрепиться в Азове. Вчера вечером на доклад Шешковскому заявился Быков. Мужик дельный, но немногословный. Как подозреваю, он просто сложил перед Степаном Ивановичем кипу исписанных бумаг и ушёл. Обычно он излагает всё настолько обстоятельно, что вопросов не возникает. С утра дьяк отправился к его величеству с докладом и сообщил о том, что вы, Пётр Анисимович, скрыли от царя целый ряд плетений. Ну, к примеру, укрепляющее дерево до прочности отличной стали или улучшенное плетение «Портал», требующее вдвое меньших затрат Силы, да ещё и открывшаяся возможность для перехода четверых человек. «Маяк» тот же. Или дельтапланы, на поверку оказавшиеся если не совершенным оружием, то уж точно весьма грозным.

— То есть вы проморгали экспедитора Тайной канцелярии? — спросила Мария.

— Увы, ваше высочество, на всякого хитреца найдётся другой хитрец. А всё тайное рано или поздно становится явным. В своё оправдание могу сказать лишь то, что Быкову всё же удалось вызнать не так уж и много. Только то, что было на поверхности, и без того дошло бы до Шешковского если не в форме доклада, то в качестве слухов. Словом, экспедитору было что доложить начальству. А ведь его величество отдал вам, Пётр Анисимович, прямой приказ извещать его обо всех новинках и столь же прямо спросил, есть ли у вас ещё что-либо. Обладатель «Повиновения» не может проигнорировать прямой приказ, он из кожи вон вылезет, чтобы выполнить его. Уж это-то я знаю на собственном опыте.

— Словом, меня вычислили.

— Именно. Как только мои слухачи поняли, что дело пахнет гарью, поспешили ко мне с докладом, а уж я — остановить вас.

— Ясно. Полагаю, что теперь они потребуют от её высочества передачи меня в руки Тайной канцелярии. — Я посмотрел на Долгорукову.

— И получат отказ в виду отсутствия за тобой доказанных преступлений против престола и устоев империи.

— А волколаки? — возразил я.

— В этом случае я могу раскрыть их манипуляции с местами Силы. Полагаешь, другим князьям понравится монополия императора на столь ценный актив?

— Но тут и у вас рыльце в пушку, ваше высочество, — возразил я.

— Так и есть. Вот только император в этом случае теряет существенно больше, чем приобретает.

— То есть он даже не исключит вас из списков престолонаследников? — с искренним удивлением глянул я на Марию.

— Именно, — подтвердила она.

— Как-то сомнительно, чтобы он вот так, запросто, проглотил шантаж.

— А он и не проглотит. Но какое-то время у нас есть. Иван Артёмович, отслеживайте обстановку круглосуточно, — приказала она, давая понять, что приём окончен.

— Так и делаем, ваше высочество, — заверил её дьяк.

После чего поклонился и покинул кабинет. Мария же вперила в меня осуждающий взгляд.

— Петя, мы вроде решили пожениться, а ты опять на «вы» и шёпотом.

— Брось, Маша. Я будущий консорт без титула, притязаний на княжеский стол и реальной власти. Ты великая княгиня Долгорукова, властительница Азовского княжества. Так что я обязан выказывать тебе уважение, ибо всего лишь муж. Главный в семье, но не во власти.

— И прямо-таки демонстративно не желаешь приближаться к ней.

— Уволь, Машенька…

Шешковскому понадобились всего лишь сутки, чтобы подготовить ответ зарвавшемуся нахалу. Который мало того, что почти год водил за нос государя, так ещё посмел дерзить и грозить ему. Подобное никому не спустится. И коли кто-то решил, что Дикое поле достаточная преграда, чтобы чувствовать себя в безопасности от монаршего гнева, то он сильно ошибается…

— Вот, значит, как. Готовят отряд одарённых для удара прямо по дворцу, — хмыкнула Мария, когда Успенский сообщил ей о намерениях императора.

Признаться, меня насторожило то, что дьяк на час припоздал с докладом. Потому что мы с Долгоруковой уже знали об этом. Но как оказалось, моя подозрительность возникла на ровном месте. У меня-то за прослушкой сидят бойцы и сообщают напрямую. А Тайный приказ успел обрасти бюрократией, и время реакции там дольше. Да и у Ивана Артёмовича забот на порядок больше. Так что нормально сработал, чего уж там.

А вот мы едва не прокололись.

— Я вижу, Вас это не сильно удивляет, ваше высочество, — после короткой паузы произнёс Успенский.

— А чему тут дивиться? — пожала она плечиками. — Чего-то такого и следовало ожидать. Прибрать меня да посадить сюда на стол своего человека, благо хватает тех, кто с радостью ухватится за такой куш, как бы опасно не было. Тут ведь либо повезёт, либо не повезёт, а там точно безнадёга.

— Когда ударят-то? — уточнил я, хотя и знал уже ответ.

— Тянуть не будут. Завтра на рассвете и вдарят. Быков обеспечит переход порталами прямо во двор дворца, ваше высочество. Тут-то мы их и встретим.

— Сколько человек знают о готовящейся операции? — уточнил я.

— Только Шешковский и царь. Не забыл государь твои слова о соглядатаях в Кремле и Тайной канцелярии. Быкова втёмную используют, уже переправили в Беляевскую крепость. Командиру одарённых приказ передаст лично Степан Иванович за час до дела. Подробный план дворца у него уже есть. Всего тридцать четыре одарённых от восьмого до одиннадцатого ранга. Трое приближаются к двенадцатому. Одарённые имеют амулеты «Панцирь» на тысячу люм, и «Кольчугу» на двести. Серьёзные бойцы, но мы их во дворе положим без проблем. А если ещё получится дротиками с зельем напичкать, так и вовсе хорошо выйдет.