Константин Калбанов – Камешек в жерновах (страница 48)
Ну так и позволить организовывать игровые заведения с соблюдением определённых требований и жёсткой ответственностью вплоть до каторги за нарушения. Ну хотя бы потому, что свинья везде грязь найдёт, так пусть хоть валяется в ней с пользой для дела…
- Ну что, Дмитрий? - спросил я Родионова.
Тот подошёл ко мне, стоило только выйти на широкое парадное крыльцо городской усадьбы, каковой и являлся дом Котельникова. Каменное одноэтажное строение из неоштукатуренного красного кирпича с такими же четырьмя колоннами по фронтону и высокими арочными окнами выглядело довольно мрачно. И уж тем паче в ночи, будучи освещено тусклыми электрическими лампами.
- Всё сладилось, Олег Николаевич, - кивнув, заверил тот.
- Картинка получилась?
- Обижаете. И на входе в номера, и внутри. Всё как надо. Правда, китайцы косились на меня, но так ничего и не заметили, - хмыкнул он, открыв коробку и извлекая из неё сигару.
Выложены они только в один ряд. Следующий бутафорский, а под вторым дном находится фотоаппарат. Я, конечно, могу изготовить модель и покомпактней, но для этого нужно время и мастерская. Чего мы пока лишены. Вот и пришлось изворачиваться, размещая имеющийся аппарат в коробку из-под сигар.
- К утру фотографии сделаешь?
- Даже не сомневайтесь.
- Вот и славно. Пошли. А то скоро уж увольнение закончится.
- Так мы тут извозчика наняли. Илюха с ним сидит.
- Ага. Извозчик это хорошо, не придётся ноги бить. Поехали.
До нужного адреса добрались довольно быстро. Доходный дом на Никитской, где на втором этаже проживал мой частный поверенный Кулагин. Матросская форма не больно-то способствует незаметности, вот я и озаботился гражданским платьем для себя и своих товарищей, а мой компаньон любезно согласился снять для меня на своё имя соседнюю квартиру, чтобы лишний раз его не тревожить. А то повадится матросня с переодеваниями, никакой частной жизни.
- Прошу прощения за поздний визит, Павел Семёнович, - пропустив Родионова и Казарцева в квартиру, я позвонил в дверь Кулагина.
- Да что вы, Олег Николаевич, мой дом всегда для вас открыт, - кутаясь в халат, заверил поверенный.
- И всё же с моей стороны это неприлично. Но прошу меня понять, я теперь матрос и не имею той воли, что прежде.
- Я всё понимаю.
- Вот это обещанные вам деньги для оформления новых привилегий. Здесь на две тысячи больше оговорённой суммы. Это вам на непредвиденные расходы.
- Я непременно отчитаюсь за каждую копейку.
- Не сомневаюсь в этом. Ещё раз простите и доброй вам ночи.
Когда вошёл в свою квартиру, парни уже заканчивали переодеваться. А то как же, морская наука она такая. Глянул на часы. В запасе осталось сорок пять минут. Нужно поторапливаться. Не хватало только отхватить пару-тройку нарядов вне очереди. Эдак Матвеич осерчает и напоследок приставит-таки гальюн драить, а я желанием как-то не горю.
Глава 26
Авантюрный план
- Ваше благородие, матрос второй статьи Кошелев, разрешите обратиться? - Я вытянулся в струнку перед лейтенантом Ислямовым, являя собой образец дисциплинированного матроса.
- Обращайтесь, - выдержав небольшую паузу и, похоже, наслаждаясь моментом, произнёс он.
- Вам просили передать письмо, - протянул я ему незапечатанный конверт.
Подловил я его удачно на пирсе так, что нас могли видеть со стороны, но не слышать, о чём речь. И не надо. Потому как предугадать его реакцию я не могу. Если сорвётся, то со стороны окажется в неприглядном виде, потому что я ничего предпринимать не намеревался. Приму всё, даже если это будет избиение. Чего не сделаешь ради того, чтобы подставить дорогого тебе человека. А уж как мне Ислямов дорог, кто бы только знал. Закопал бы паразита, но влезать в дерьмо не хочется. Остаётся только остудить его неуёмный пыл.
- Кто просил передать?
- Он не назвался.
- Почему распечатан? - спросил он, вертя в руках пухлый конверт.
- Так нет смысла запечатывать, я видел содержимое.
- Или это от тебя?
- Или от меня. Какое это имеет значение, ваше благородие. Вы взгляните, вам понравится.
- Хамишь, матрос, - надвинулся он на меня.
- Вы взгляните, это в ваших интересах, - поспешно отступая и продолжая тянуть подбородок, произнёс я.
Он всё же решил отложить выдачу мне «персика» и извлёк из конверта фотографии.
- Сомневаюсь, что полковнику Елизаветину понравятся украшения в виде ветвистых рогов, - произнёс я.
- Ты… Да как ты… Да я тебя… - быстро перебирая фотографии, задохнулся он от ярости.
Там были не только приличные. Хотя как можно назвать приличными фото того, как Ислямов входит в дом с номерами под ручку с женой полковника Елизаветина. Или как они заходят непосредственно в номер. Но, помимо этого, есть и парочка весьма откровенных, тянущих на категорию восемнадцать плюс. Это Родионов, сидя как майский кот на дереве, умудрился отснять через окно. Ну и на выходе прихватил, когда они уже вечером покидали заведение. Всё же Дмитрий гений. Однозначно.
- Выдыхайте, Исхак Ибрагимович. Выдыхайте. И держите себя в руках. Не то проблем не оберётесь.
- Я всегда знал, что вы бесчестный человек, - скривившись, презрительно бросил он.
- Да ладно. А чужую жену заваливать в постель это по чести?
- М-мальчишка. Мы любим друг друга…
- Ну так и любите на расстоянии, коль скоро честь для вас не пустой звук. Зачем прелюбодействовать-то? Да ладно, занимайтесь чем угодно. Это ваше дело. Просто забудьте о том, что я и мои люди существуем на этом свете. Всё, что требуется по службе, не вопрос - дисциплина, выполнение обязанностей и приказов, образцовая служба. Но с вашими придирками заканчивайте. И было бы неплохо, если вы слегка станете одёргивать и других. В конце концов мы ведь не виноваты, что вас обуяла зависть. Грех, между прочим. И да, если вас это успокоит, то я со своими людьми на «Севастополе» не задержусь. Разрешите идти? - бросил я руку к обрезу бескозырки.
Получил разрешение, чётко развернулся кругом, сделал пару строевых шагов и побежал к трапу. Если Ислямов не дурак, на этом всё кончено. Если я в нём всё же ошибся, тогда он сам себе злой буратино. Елизаветин походит на снулую рыбу, в быту мямля и размазня. Но как показало ихэтуаньское восстание, на поле боя он преображается, становится собранным и решительным. А ещё он весьма щепетилен в вопросах чести. Словом, не трусливого десятка, и спуску оскорбившему не даст.
В принципе, я мог найти и другие средства, чтобы остановить Ислямова. Но мне хотелось понять, насколько далеко готовы зайти мои товарищи. Получается, что достаточно далеко.
А ещё у Казарцева проявились способности оперативного работника. Есть те, кто служит долгие годы, обрастая за этот срок опытом и необходимыми навыками. А есть те, кому это даётся легко и непринуждённо. Илья как раз из таких. Ушлый проныра, подмечающий мелочи, на которые другие не обращают внимания, обладающий отличной интуицией и аналитическим складом ума. Просто раньше эти таланты применить было некуда. Вот и я не сразу рассмотрел, что он не просто ушлый. Ага.
Это именно он отработал Ислямова. Сначала по сборам того для схода на берег сделал вывод, что он собирался на свидание с женщиной. Потом выяснил, кто она, и главное, кто её муж. Далее сообщил об этом мне, и уже я прикрепил ему в помощь Родионова.
- Разрешите, ваше высокоблагородие, - постучавшись, заглянул я в каюту командира.
- Проходи.
- Матрос второй статьи Кошелев, разрешите обратиться?
- Всё, выдыхайте, Олег Николаевич. Заприте дверь и присаживайтесь, - указал Эссен мне на гостевой стул.
Я выполнил приказ и устроился за столом напротив хозяина кабинета. Наедине он со мной не чинился. И уж тем более после того, как выяснилось, что «Аскольд» действительно разоружился в Шанхае, а «Цесаревич» в Циндао. В последнее Эссен верить не хотел, так как прекрасно видел, что флагман шёл в Артур вместе со всей эскадрой. Однако в ночи он каким-то образом оторвался от общей массы и, будучи в одиночестве, взял курс на немецкую колонию.
Как мне кажется, именно в этот момент Эссен окончательно и уверился в том, что я не от мира сего. Хотя мне порой всё же кажется, что он в этом сомневается и всякий раз пытается проверять. Вот и сейчас смотрит на меня как-то… изучающе, что ли.
- Что-то случилось, Николай Оттович?
- Японцы скрывали это целых два месяца, но репортёры всё же раскопали. Как вы и говорили, восьмого августа самураи приступили к подъёму «Варяга». Практически в самом начале работ сдетонировали находившиеся на борту крейсера якорные мины. В результате взрыва корабль разрушен и теперь восстановлению не подлежит. Затонул один пароход и два плавучих крана.
В ответ на эти слова я лишь улыбнулся. Долго же провисело это чеховское ружьё. Но в итоге, как и говорил драматург, оно всё же выстрелило. Роли особой данное обстоятельство не играет. Но всё же. Умойся, старуха! Ещё один штришок наперекор прописанному тобой сценарию. И ведь я ещё не разохотился.
- Довольны? - откинувшись на спинку стула, спросил Эссен.
- А вы как считаете?
- Вот и я доволен. Но что бы вы делали при поднятии «Варяга» нами?
- А что тут сложного? Обрядился бы в водолазный костюм, проник внутрь и вывернул взрыватели. Они же не на неизвлекаемость поставлены. Дел-то. Главное, портки не обмочить.
- Ладно. Не взвился над нашей красой и гордостью японский флаг, вот и замечательно. Что-то хотели, Олег Николаевич? Опять Ислямов проходу не даёт? Или к нему и другие офицеры присоединились?