Константин Калбанов – Гремя огнем (страница 54)
Алина развернула машину, чтобы дать очередной залп шашками. Но для начала решила прикрыться дымами от реактивных снарядов. Пока разворачивала машину, успела изготовить к бою еще по одному ряду в каждом блоке и, едва прицелившись, пустила всю дюжину. Она, конечно, понимала, что разброс у ракет достаточно внушительный, так что если и попадет, то одна-две ракеты. Зато пыль от разрывов и дымные следы снарядов прикроют ее машину. А там можно будет применить и шашки с внесенной поправкой.
Но случилось нечто невероятное. Она каким-то образом умудрилась не просто попасть, но еще и перебить гусеницу. Одна из отличительных черт паровика заключается в том, что он способен разгонять технику с одинаковой скоростью что вперед, что назад. Поэтому «Кайзер» пятился довольно споро, и, когда перебило гусеницу, его развернуло. Причем довольно сильно. Настолько, что бронебойки уставились сразу в совершенно другую сторону, а ствол главного калибра – прямо на «Горбунка».
Не успела она удивиться данному обстоятельству, как в борт «Кайзера» тут же ударили несколько трассеров бронебойных снарядов, с успехом ушедшие в рикошет. Впрочем, она все же успела приметить один, впившийся в борт и никуда не улетевший. Случилось это одновременно с выстрелом гаубицы бронетяга.
Дальше все понеслось в каком-то стремительном калейдоскопе. Левая нога вдруг потеряла опору и подломилась. Алиной впервые с начала боя едва не овладела паника. Вероятно, виной этому было то, что она вдруг осознала, что потеряла единение с бронеходом. Из верного друга он вдруг превратился в какой-то… Протез. И непременно сломанный. Она никогда их не носила, но в голове возникла именно такая ассоциация.
Стараясь удержать равновесие, она выжала педаль, стремясь как можно быстрее выставить вперед правую ногу и опуститься на колено. Взгляд автоматически пробежался по приборной панели, выхватывая манометр левой ноги. Стрелка упала на ноль, показывая отсутствие давления в гидросистеме конечности.
Левая нога мало того что потеряла управление, так еще и утратила опору. Алина вдруг почувствовала, как машина заваливается на левый бок. Она могла бы пожертвовать орудием, чтобы избежать падения. Пусть ствол и вошел бы в грунт, как нож в масло, но был шанс остановить неконтролируемое падение или хотя бы значительно его замедлить. Однако вывернуть пушку под таким углом было нереально.
Пара секунд, показавшихся вечностью, и бронеход грохнулся оземь. Раздался гулкий грохот, и взметнулось огромное облако пыли. Пристегнутую к креслу девушку-пилота мотнуло, как безвольную куклу. Алина не пренебрегала мерами безопасности. Все ее страховочные ремни были затянуты должным образом. На голову надет шлем, прошитый плотными ватными валиками. И тем не менее всего предусмотреть и от всего уберечься попросту нереально. А боевая рубка – это тонны стали. Как и обо что она приложилась, для нее так и осталось загадкой. Но в следующее мгновение ее голова взорвалась ослепляющей и всепожирающей болью, вслед за которой тут же пришла непроглядная мгла.
Глава 9
Интересы империи превыше всего
– Ну и как у нас дела, Андрюша?
– Да отлично дела, Игнат Пантелеевич, – жизнерадостно отозвался капитан Корсаков.
Слишком жизнерадостно. Лица его не рассмотреть. В кабине планера темно, как в… зеве глубокой пещеры. Вообще-то, не все так мрачно, как в его предчувствиях. В тусклом свете люминесцентного освещения приборной панели, пусть и плохо, но все же видны его вцепившиеся в штурвал руки. Эдак накрепко. Сразу видно, что захочет отпустить, так враз и не получится. Но врет самозабвенно и без запинки.
– Андрей, я не баба, голосить не буду. Толком говори.
– Похоже, кроме выбитых окон, в нас еще и попали.
– Ну, знаешь ли, сложно не расслышать, как пули барабанили по фанере. Так что я это и так знаю.
– Качественно попали, Игнат Пантелеевич.
– Андрюша, не тяни из меня жилы. Я, в отличие от тебя, не летчик и не планерист. Так что страшно мне с момента взлета. Хуже уже не будет. Мы падаем?
– Нет. Но рули высоты повреждены. Птичка плохо слушается. Плюс торможение за счет забора воздуха через выбитые окна. Мы слишком быстро снижаемся.
– Насколько быстро?
– Боюсь, что не дотянем километров десять.
– Это плохая идея, Андрюша. Я, конечно, надеюсь, что нас потеряли, но ничуть в этом не уверен. Мы не имели в запасе ни одного лишнего часа. Теперь же, думаю, счет идет уже на минуты. Гансы однозначно всполошатся и откроют настоящую охоту. А нам некогда от них бегать. Нам нужно задачу выполнить.
– Я помню.
– Ну так прекращай падать и доставь нас до места в лучшем виде.
– Я стараюсь.
– Плохо стараешься, Андрюша. Вернемся, сядешь на губу.
– За что, Игнат Пантелеевич? – даже дернулся Корсаков.
– Я тебя русским языком спрашивал, справишься с управлением птичкой или мне взять пилота.
– Да какой пилот! И без того троих неумех тащим, зачем нам четвертый? Каждый человек на счету. Бойцов, с вами, девятнадцать. А в замке, если верить господину из Петрограда, не меньше десятка опытных вояк.
– Ты мне зубы не заговаривай.
– Я хорошо летаю на планере и У-2 управлять умею. Но тут-то по факту нас подбили.
– Дотянешь? – припечатал вопросом Игнат.
– Дотяну, – решительно тряхнул головой капитан.
– Вот и попробуй только не дотянуть.
Затею Игната насчет доставки взвода транспортником «Сикорским» раскритиковал в пух и прах все тот же Корсаков. А там и пилот добавил. Что поделать, Егоров не семи пядей во лбу и знает далеко не все. Но дельную мысль услышать всегда готов. Вот и в этот раз не стал пропускать мимо ушей.
О том, что еще с Великой войны все крупные страны практиковали акустическую разведку, он конечно же знал. Разве только не предполагал, насколько она может быть эффективна. А между тем с ее помощью обнаруживались и уничтожались батареи на закрытых позициях. Не сказать, конечно, что едва батарея открывала огонь, как ее уже обнаруживали и уничтожали ответным огнем. Но подобное все же случалось.
А еще такой метод хорош в противовоздушной обороне. Разумеется, машина работает тихо, и ее работу не особо-то и расслышишь. Но со звуком рубящих воздух винтов ничего не поделать. И уж где-где, а на направлении к столице Австрии таковых постов будет предостаточно. Так что какова бы ни была темной ночка, сам факт нахождения в небе самолета будет установлен безошибочно. А там и ночных истребителей поднимут. Благо опыта в подобных полетах и у русских, и у немцев с избытком.
А вот планер – дело совсем другое. Фанерный самолетик без движителя, самый большой из которых способен увезти два десятка десантников в полном снаряжении. Или две с небольшим тонны грузов. Правда, в условиях полетов в тыл аппарат оставался на той стороне. Вернуть его не было никакой возможности. Получается, одноразовый и недорогой транспортник, который бросить не жалко.
Но главное его достоинство – это бесшумность. Поди засеки такой, если ночка безлунная и не видно ни зги. Слух тут не помощник.
Н-да. Ну, ночка благодаря облакам как бы получилась безлунной. Но глазастый супостат все же сыскался. Причем не на земле, а в небе. Бог весть, откуда летел этот «Шторьх». Небольшой самолетик пользовали для выполнения самых разнообразных задач. Курьерская служба, воздушная разведка, эвакуация раненых, разъездной транспорт для командования и даже доставка в тыл разведчиков одиночек.
Приметив вражеский планер, немец не придумал ничего лучше, кроме как атаковать его. Благо имел на вооружении пулемет. Под обычный винтовочный патрон, но для находящихся в фанерном фюзеляже этого было более чем достаточно. Волкодавы поспешили вышибить окна и открыть по наглецу шквальный огонь. Обозначили себя на всю округу. Немец все же ушел, хотя и принял десятки трассеров. Ну да оставил их в покое, и то слава богу…
Корсаков все же справился. Сумел-таки посадить планер в заданной точке. Правда, при этом птичка влетела в лес, обломив свои длинные крылья. Ну да хорошо все то, что хорошо кончается.
– Твою в гробину душу мать нехай! Андрюша, я тебя…
Игнат смотрел на ствол большого дерева, в который после треска и скрежета ломающейся и трущейся древесины легонько ткнулся нос планера. Хорошо хоть инерцию успели погасить полностью. Только и того, что слегка прогнулась сыгравшая фанера.
Все было за то, что Андрею все же удалось дотянуть до нужной точки. Повезло поймать воздушный поток. Во всяком случае, на это указывал комвзвода. А вот с посадкой вышло не очень. Хм. Егоров посмотрел на ствол дерева, о который могла смяться кабина пилота. А может, все же и удачно приземлились, чего жаловаться-то.
В лес влетели, пройдя меж двумя высокими соснами и обломав об них крылья. Скрежетнули бортом фюзеляжа еще об одну, может, больше. И вот остановились, уткнувшись в эту. Но, похоже, все живы. Сзади слышно только шумное дыхание и тихие матерки восемнадцати человек.
– Игнат Пантелеевич, вы грозились гауптвахтой, если не долетим до точки. Насчет посадки речи не было, – нервно сглотнув, напомнил капитан.
– С этим мы еще определимся, – запнувшись на пару секунд, буркнул Игнат.
– Башни замка мы видели, – пробормотал Корсаков.
– Здесь куда ни плюнь, попадешь в замок. Командуй, Андрей.
– Есть. Парни, вытряхивайте ваш страх из штанов и на выход! Первое отделение, подберите обломки крыльев и занесите под деревья. Второе отделение, максимально замаскировать следы посадки. Учить вас – только портить. За дело.