Константин Калбанов – Гремя огнем (страница 24)

Вот Анна Олеговна и загорелась. Мало ли, вдруг этот молодой капитан – избранник ее племянницы? Любовь – страшная сила, которая способна сотрясать устои государства, что уж тут говорить о какой-то службе в армии. Оно вроде как и нет возможности уволиться до оговоренного срока. Н-но… Господи, да какие мелочи! Было бы желание. А уж лазейку-то можно найти где угодно.

– Дробышев Владимир Олегович. Отец этой непоседы. Моя супруга Виктория Игоревна, – пожимая руку офицера, произнес полковник. – Веретенников? Тот самый командир бронехода, которому я обязан жизнью дочери, – не спрашивая, а скорее утверждая, добавил он.

Ранцевый заряд, брошенный японским пехотинцем, не сумел пробить грудную плиту «Богатыря». Зато его оказалось достаточно для контузии экипажа. А еще – чтобы выбить окалину в заброневом пространстве. Явление не повсеместное, зависящее от качества брони, но все же частое.

Сама по себе мелкая крошка опасна лишь для глаз, ну и еще способна подарить массу мелких шрамов. Один из них сегодня красовался на левой щеке девушки. Правда, не сказать, что он ее уродовал, скорее придавал особый шарм. Но порой, случается, отлетают и крупные осколки. И именно такой Алине не повезло получить в живот.

Придя в себя, тогда еще поручик Веретенников сумел покинуть машину сам и извлечь из обездвиженного железа девушку. Кое-как перевязал ей рану, а потом, несмотря на все еще продолжающийся бой, превозмогая боль, понес ее вниз по склону. Нашел санитаров и перепоручил ее им, решив добираться до госпиталя самостоятельно.

– Ну-у, кто кому спас жизнь, это еще неизвестно, – дернув себя за нос, возразил капитан. – Нас вообще должны были приложить еще на подходе к высоте. Прямого попадания двадцатипятикилограммовой авиабомбы нам бы уж точно не пережить. Но Алина не просто вовремя заметила несущуюся на нас смертоносную каплю, а еще успела прикинуть ее траекторию и отвести наш бронеход вбок. Только и того, что толкнуло взрывной волной да обдало камнями и осколками.

– Алина? – Роговцева внимательно посмотрела на племянницу.

– Тетушка, ну а чего ты хочешь? Там ведь бой был, – заливаясь краской и отводя взгляд, пояснила девушка. – Опять же, Артур преувеличивает и сгущает краски, чтобы преуменьшить свои заслуги. Уж больно скромен, – последнее она высказала с явным упреком.

– Так, ладно. Хорошо все то, что хорошо кончается, – решил поставить точку полковник Дробышев. – Сейчас все дружно выдвигаемся в ресторан. Я, конечно, противился твоему выбору, не одобряю его и сейчас. Но будь я проклят, если не испытываю радости и гордости за тебя, дочка. Артур Николаевич, надеюсь, вы присоединитесь к нам?

– Прошу прощения, Владимир Олегович, но меня ожидает невеста. И у нас кое-какие планы.

– Ну что ж, рад знакомству. И еще. Как бы вы ни скромничали, помните, что у вас есть должник, – придержав руку капитана в своей, заверил полковник.

На том и расстались. Алина успела приметить на лице тетки разочарованную мину. Потенциальный жених таковым не оказался, и мало того, уже помолвлен с другой. Прямо напасть какая-то.

Как они перепугались, когда получили известие о ее ранении, словами не описать. Анна Олеговна и вовсе сидела на успокоительных, пока девушку не доставили в Петроград. Окончательно же успокоилась, лишь определив Алину в лучшую клинику и получив заверения известного профессора, что с ней все будет в порядке.

И тут же попыталась задействовать все свои связи и средства, чтобы комиссовать племянницу по здоровью. Вот только потерпела в этом неудачу. Уж больно рьяно Алина бросилась доказывать всем и вся, что полностью восстановилась и готова продолжить обучение.

Несмотря на физические ограничения, девушка все же была в состоянии изучать теоретический материал. Поэтому ничуть не отстала по программе обучения, с успехом занимаясь на госпитальной койке. Восстановившись же физически, сумела нагнать и практическую часть. Достаточно быстро обошла своих однокурсниц по всем статьям и заняла лидирующие позиции наряду с Якиной.

Тетушкина афера от нее не укрылась, и было дело, они даже пару месяцев не общались. Вплоть до того момента, пока Анна Олеговна сама не пришла с повинной. При этом она все же обвинила племянницу во взбалмошности, самовлюбленности, эгоизме и еще бог весть в чем. Однако поделать со своей любовью к этой оторве ничего не могла. И это у них взаимно.

А потому дамы пришли к соглашению, что вопреки сложившейся в гвардии традиции Алина не будет писать рапорт на откомандирование в другую часть. Дадут машину – так тому и быть. Нет – значит, отсидит в запасе. Впрочем, вечным запасным посидеть не получится. Минимум половину срока службы за девушками закреплены персональные бронеходы. И даже находясь в запасе, они периодически участвовали в учениях на машинах, общего, так сказать, пользования.

День в кругу семьи пролетел незаметно и на небывалом подъеме. Алина щеголяла в новенькой офицерской форме, пошитой у одной из лучших портних Петрограда. Жаль, конечно, что погода подкачала. Дождя не случилось, но день выдался пасмурным, и ее парадные погоны лишь тускло отдавали медью, а не блистали на солнце золотом. Но это не могло испортить настроение, потому как девушка не раз и не два ловила на себе заинтересованные взгляды. Причем в большинстве своем это были молодые люди.

Н-да. Ну, радость – она такая, застит взор. Будь Алина настроена более критично, то обратила бы внимание, что взгляды эти в основе своей скорее сальные, чем восхищенные. И объяснений тому два. Пусть она так и не обзавелась высокой грудью, но от этого ее стройная, точеная фигурка и милое живое личико не менее привлекательны. К тому же некоторые ухищрения портнихи сумели компенсировать недостаток, как считала девушка, ее фигуры.

Ну и, наконец, эмблемы в петлицах в виде шагающей боевой машины. Эта метка безошибочно указывала на доступность ее обладательницы. Плевать, что лично ему не обломилось. Это ни о чем не говорит. Разве что вызывало лишнее раздражение ввиду того, что эта стерва забавляется с другими, а ему, бедняге, остается только облизываться.

Увы. С молвой и дурной славой ничего не поделаешь. Может, найдется первый курс, который воспротивится и не станет поступать по общепринятым правилам. Но… Сомнительно это. Как уже не раз говорилось, сила традиций и преемственности поколений в армии и флоте сильны, как нигде. Причем речь даже не о Российской империи.

Алина об этом не задумывалась. Она просто была счастлива и уверена в том, что всяк и каждый ее понимает и разделяет с ней эту радость. Вот как ее близкие. И в особенности однокурсницы. Жаль только, что до выпуска их дошло одиннадцать. Было бы двенадцать, но… Хм. Зато погуляют на свадьбе. Все девушки в числе приглашенных, и к тому времени они будут в своих первых офицерских отпусках.

– Ты чем-то расстроена? – наблюдая за тем, как падчерица перед зеркалом приводит в порядок свой мундир, спросила Вика.

– Не то чтобы расстроилась. Н-но-о… Клим так и не появился. Не мог же он не знать о том, что у меня сегодня выпуск.

Не сказать, что она была в восторге от того, что старинный друг видел ее обнаженной. С одной стороны, она мучилась вопросом, сумела ли произвести на него должное впечатление. С другой – испытывала жуткий стыд. Всякий раз при очередной встрече не знала, куда девать глаза. А еще подспудно ловила себя на том, что чего-то ожидает. Чего? Да бог весть. Вот присутствовало это чувство, и все тут.

– А ты разве не в курсе? – удивилась мачеха.

– Не в курсе чего? – тут же насторожилась девушка, при этом стараясь не подавать виду, что, впрочем, у нее плохо получалось.

– Он получил приглашение для прохождения практики на медицинском факультете Карлова университета в Праге. Уже неделю как отбыл. Как устроится, вызовет к себе и семью. Ты, наверное, была поглощена экзаменами и выпуском, оттого и не знаешь об этом.

– Чему такому он может научиться в Чехословакии, чего нет у нас? – вроде как совершенно равнодушно пожала плечами Алина.

– Ну-у, нельзя же замыкаться и жить в изоляции. Уж кто-кто, а наши медики это прекрасно понимают. А потому регулярно обмениваются опытом. Вообще-то, Клима удостоили большой чести. Сам академик Бурденко способствовал его отправке в Прагу. Говорят, он был по-настоящему впечатлен успехами твоего друга.

– Да, Клим молодец и талант, каких мало, – поспешила согласиться девушка.

– Уж мы-то готовы подписаться под каждым твоим словом, – заверила Виктория.

Причем она вкладывала в это куда больший смысл, чем могла догадываться ее падчерица. От девушки скрыли такую интимную подробность, как старания Клима сохранить своей подруге возможность материнства. Получилось у молодого хирурга это или нет, покажет время. Но несомненно одно: никто другой не стал бы возиться с ее ранением столь скрупулезно, как он. Полевой госпиталь и поток раненых не больно-то располагают к подобной щепетильности.

– Алина, там у парадной ожидает авто. Арендовано до завтрашнего вечера, – войдя в ее комнату, сообщил отец.

– И кто за рулем?

– Не ты. И ни одна из твоих подруг. Я сержанту из автороты управления пару выходных выцарапал. Откатает в лучшем виде.

– Решил приставить ко мне няньку? – насупилась девушка, задетая недоверием отца.