Константин Калбанов – Гений (страница 20)

Когда наконец явились на место, выяснилось, что «Морж» успел не только прибыть, но уже загрузился и покинул порт. Они имели удовольствие наблюдать его дымы. Ну что тут сказать, князь Донбасский шагает в ногу со временем, и отгрузка топлива у него поставлена не просто на поток, но и широко используется механизация. На погрузку такого угольщика ему требуется всего-то пара часов. А тут еще и окно образовалось, в которое сумел втиснуться Акулов.

Пришлось ожидать возвращения. Вольные капитаны. С ними всегда все не слава богу. К примеру, они вполне могут себе позволить какой-нибудь левый рейс в обход существующих договоренностей.

Ну задержатся на несколько дней, так и что с того. Бывает и неделю в очереди под погрузку стоять приходится. И в пути всякое может случиться. К тому же «Морж» с его механизацией для подобных операций подходил как нельзя лучше. Он мог разгрузиться самостоятельно за каких-нибудь несколько часов.

Отправься за таким к его месту назначения – и прождешь еще больше. Лучше уж оставаться в том месте, которое он никак не минует. И вот судно наконец вошло в порт.

Мальчишка не подвел. Правда, даже с учетом пешей прогулки прождать пришлось три часа. Но главное – результат. Переодевшись попроще, Перфильев вместе с Николаем устроился в пролетке и покатил к нужному кабаку.

Так себе забегаловка. Не самое дно. Но и заведением для чистой публики его не назвать. Да-да, хаживали представители дворянства в трактиры и в кабаки, подчеркивая свою русскость. А под спрос всегда найдется и предложение.

Приметить столик, за которым сидели члены экипажа «Моржа», оказалось делом несложным. Илья Назарович никогда не жаловался на память. А какую-то часть матросов он успел рассмотреть, пока шла погрузка угля.

– Николай, видишь того мужика справа?

– Вижу. По всему видать, из унтеров будет.

– С чего такой вывод?

– Так к нему с уважением, хотя и не стелются.

– Молодец. Вот его-то и нужно пригласить за наш столик. Справишься?

– Так справиться-то оно дело нехитрое. Был бы толк. Сами же сказывали, что боцман их врал не краснея.

– Ну, унтер – не боцман.

Городовой управился без труда. Бог весть, что он там сказал унтеру, отозвав его в сторону, но тот солидно кивнул, поправил усы и направился к столику, за которым сидел Перфильев. Хм. Странное дело. Вроде и кабак средней руки, но квас тут отменный и на чистоту кружки особо сетовать не приходится. Впрочем, вполне возможно, что хозяин распознал в посетителе птицу другого полета и, так сказать, от греха подальше озаботился. Кабатчик априори должен разбираться в людях. Иначе по миру пойдет.

– Здравия, ваше благородие.

– И тебе поздорову, братец. Николай сказал тебе, кто я? – показывая половому, чтобы принес пива, поинтересовался Перфильев.

– Да он не больно-то откровенничал, но у меня память на лица хорошая. Видел вас на «Морже», – пояснил моряк.

– Ясно. Ну, раз уж подсел, значит разговор у нас сладится?

– Так спрашивайте, – с явным намеком, произнес моряк.

– Тебя как звать, братец?

– Дудкин я, Андрей Иванович, старший кочегар.

– А скажи-ка, Андрей Иванович, нанимался ли на Морозовском вот этот парень? – передвигая по столу рисованный портрет и пятирублевую банкноту, задал вопрос полицейский.

– Был такой. Борька, кочегаром у меня в смене, – не стал отнекиваться унтер, принимая от полового кружку с пивом. – Сказывал, что ему шестнадцать, да оно понятно, что врал. Суть совсем неразвитая, только-только оперился.

– А странностей за ним не замечал?

– Замечал, как не заметить. Он все свои надбавки в Разумность вогнал. А оно кочегару зачем? Ему в Силу да в Терпение вкладываться нужно, а он вона глупость какую сотворил.

– А что, с Силой и Терпением у него все так плохо?

– Тут врать не буду. Получше, чем у многих. Но оно ить лишним не будет, коли уголек бросать.

– Так, может, он выучиться хотел, а не стоять всю жизнь у топки?

– Это с его-то Разумностью? – хмыкнул Дудкин. – После двух вложений надбавок он едва в норму для ремесленного вошел бы. Но ить у него их четыре, значит запас был, вот и укрепился бы для начала, а там, глядишь, и специальность морскую получил бы. А так-то глупость одна. Чего мучиться на лопате, когда облегчить можно?

– А чем он увлекался?

– Да все больше в спортуголке пропадал да приемы борьбы учил. Мало ему было вахты с лопатой, еще и там себя изводил.

– С толком-то изводил?

– С толком, – был вынужден признать унтер.

– А странность какая за ним водилась?

– Доска у него была с собой крашеная да коробка с мелками.

– А для чего?

– Да он на ней всяко-разное писал. То словеса, то цифирь. При нем и книжки были. Глупость.

– Стоп. А чего это ты «были» да «был»? Его что же на корабле нет?

– Так ить он только один переход до Донбасса и отслужил. А там капитан выписал ему паспорт и отпустил с миром.

– Вот, значит, как. А на какое имя выписал?

– Так а откуда мне знать? Мне ить ни капитан, ни боцман не докладывает.

– А как его полностью звали, пока на «Морже» был?

– Рудаков Борис Петрович.

– Запиши мне, какова у него была Суть, – подвигая блокнот с карандашом и трехрублевкой, попросил полицейский.

Унтер ломаться не стал и просьбу выполнил. А отчего не выполнить? Ему с Борькой детей не крестить. Что же до капитана с боцманом, поди еще узнай, о чем Дудкин тут толковал с незнакомцами. Ну спрашивали всяко-разное – знать не знаю, ведать не ведаю, а за пиво благодарствуйте.

– Спасибо тебе, братец, – задумчиво произнес Перфильев, убирая блокнот.

Итак, беглец обзавелся документами. Причем, если судить по легкости, с которой Акулов выписал ему паспорт, он воспользовался старой хитростью вольных капитанов. Практически каждый из них имел по два комплекта печатей и штампов. Первый – выданный официально, в департаменте морских перевозок. Второй – нелегальный, очень похожий на первый, однако с мелкими, но явными отличиями.

Вольные капитаны всегда испытывают сложности с комплектованием команд. Это ведь не боярские флотилии, куда стремились попасть. Поэтому личности с темными пятнами там были не такой уж редкостью. А случись кто влипнет с документами, выправленными с этими печатями, так подделку определить будет несложно. А вот обнаружить подложные печати практически нереально.

На памяти Перфильева был только один такой случай. Да и то не жандармы нашли искомое, а капитана предал его помощник, имевший личную обиду.

– Что будем делать, ваш бродь? – когда они сели в пролетку, обратился Николай.

– Искать.

– И где?

– Судя по его Сути и увлечениям, он и впрямь атлет. Тогда, чтобы побыстрее получить ступени, ему нужно побольше тренироваться и драться.

– А еще что-то есть и где-то спать.

– Правильно, Николай. Тогда, значит, проверяем кабаки, и цирк тут вроде приехал. Вот этим ты и займешься. Я же пока проверю порт, на случай если он воспользовался регулярными рейсами.

– А если на коротких маршрутах?

– И их проверю. Нужно будет размножить рисунок. Так что сначала в ателье светописи[2].

«Курс художественной школы. Самоучитель». Н-да. Такой книгой если приголубить, то сотрясение головного мозга гарантировано. Страниц на пятьсот. И, как следует из вводной части, это всего лишь школьный курс. А судя по оглавлению, знать художнику нужно ну о-очень много. Причем немалая часть у него присутствует и сейчас, на интуитивном уровне. Но это скорее всего значит лишь то, что процесс обучения должен будет идти куда быстрее.

Вот не думал Рудаков, что столько всего нужно знать, чтобы рисовать. Пропорции, перспектива и еще целый перечень. Главы, посвященные умению смешивать краски, и рецепты их изготовления. Да много чего. Очень много. Но самая долгая дорога начинается с первого шага.

Глянул, что ему может понадобиться на первых порах. Итак, придется все же выложиться на покупку бумаги и карандашей. Причем не только простых, но и цветных. Одновременно с этим начинать использовать акварельные краски и… Детские раскраски! Вот уж чего не ожидал. Но обучение пользованию красками рекомендовалось начинать именно с них.

Подумал немного и решил задвинуть свою гордость подальше. Да, не ребенок. Но и самоучитель писали не дураки. Звания составителей невольно вызывали уважение к этой книге. И это ведь еще при том, что, несмотря на свои достижения, они как-то там договорились между собой.

Покупка необходимого обошлась в кругленькую сумму. Одиннадцать рублей двадцать копеек! Хорошо хоть Рыченков оказался нежадным мужиком и выплатил премию за бой в целых пять рублей. Хм. Вообще-то мог бы и побольше, учитывая вклад Бориса. После посещения лавки из всех денег у него осталось только тридцать пять копеек. Хорошо хоть тратиться на крышу над головой и еду не нужно.

Покончив с покупками, вышел на довольно многолюдную улицу. Городок сродни их Морозовску, но куда оживленнее. Возможно, оттого, что здешний порт побольше и, как следствие, имеет транзит.

Привычно огляделся по сторонам – появилась у него такая привычка – и направился по мощеному тротуару в сторону окраины. Если проезжая часть залита ярким южным солнцем, то пешеходные дорожки скрыты в тени от высаженных вдоль обочины каштанов. Правда, все одно жарко, а вернее, душно из-за отсутствия ветра.