Константин Калбанов – Бульдог. Хватка (страница 19)
– Здравствуйте, ваше императорское величество, – с любезной улыбкой, словно кошка, поймавшая мышку, промурлыкала Елизавета, ступая на мостовую набережной.
– Здравствуй, Елизавета Петровна. Ты, верно, с инспекцией. Не буду мешать, тем более у меня дел невпроворот.
– Неужели так спешишь, государь?
– Вот истина твоя, Лизавета, спешу, прямо спасу нет.
– Но минутка-то найдется.
– Прошу прощения, если позволите, ваше императорское величество, я откланяюсь, – с самым почтенным видом попросил разрешения Растрелли.
Угу. Мавр сделал свое дело, мавр может уходить. Буров понятия не имел, кому принадлежат эти слова. Но не раз упоминал это выражение, которое как нельзя лучше подходит к сложившейся ситуации. Ну да, чего теперь-то. Разумеется, Петр разрешил ему уйти. А также предпочел, взяв тетку под руку, отвести ее в сторонку, чтобы поговорить без лишних ушей. Хватит, и без того его уже давно Калитой кличут.
– Лиза, ну к чему затевать разговор здесь, на улице? Вон, гвардейцы и без того в напряжении, как струна. А у тумановских филеров, наверное, вот-вот сердечный приступ случится. Все же больше дюжины покушений.
– Ничего, потерпят. Потому как с тобой иначе и нельзя. Казалось бы, живем под одной крышей, но дома ты тут же прячешься за детьми и все переводишь в шутку. И это при том, что прожектеров разных на прогулке в парке выслушиваешь. Так что будем говорить здесь и сейчас.
– А поехали в Летний дворец? Сядем в кабинете и поговорим без спешки. И твоего Растрелли вместе с бумагами возьмем с собой, чтобы, так сказать, говорить более предметно, с цифрами и выкладками.
– Ищите дурочку, ваше императорское величество, – с легкой язвинкой возразила Елизавета. – Как только ты окажешься во дворце, у тебя сразу же появится целая прорва государственных дел, и тебе будет не до глупостей.
– Ладно. Слушаю тебя. Какую стройку ты опять задумала?
– Театр.
«Большой, блин. Лизка, тебя и впрямь заносит!» – в кои-то веки, к удовольствию Петра, возмутился Буров.
«А как же благодарные потомки, культурное наследие? – мысленно вопросил Петр. – Сам же насчет Эрмитажа талдычишь».
«Я что, говорю – прямо сейчас? После Зимнего, ну в смысле Елизаветинского. А она прямо сейчас навалится. Держись, Петя, не поддавайся».
– Кхм. Лиза, признаться, я тебя не понимаю. В Петербурге несколько театров. Есть театр Академии наук, Медицинской академии, кадетского корпуса и даже Смольного института. Помимо этих заведений есть несколько частных театров. Так что извини, но никаких театров. Казна и без того в невероятном напряжении.
– Вот только не надо держать меня за глупенькую. Неужели думаешь, я не вижу, что вы с Аней из кожи вон лезете? Или думаешь, что я транжирка бездумная?
«Ой, Лизонька, не начинай», – с ехидцей произнес Буров, именно таковой ее и считавший.
Вот только при всем при этом он также понимал и то, что сам Петр оставить после себя какие-либо памятники архитектуры не способен. Благодаря их симбиозу с Буровым император стал до безобразия прагматичной личностью. Ладно бы вторая половина, Анна, вроде как понимает необходимость этих затратных проектов. Но, с другой стороны, сама не менее прагматичная, чем ее супруг.
Екатерина Вторая в этой реальности вроде как не предвидится, Елизавету к трону не допустили. Ну и кто должен обеспечить это самое культурное наследие? Наследники? Ага. Яблоко от яблони. Цесаревич Александр Петрович в Саглино бывает куда чаще своего батюшки. Да еще и выпросил себе под руку уезд. Причем настоял на том, чтобы налоги его жители платили по-особому. Словом, вот уже год учится руководить и ставит над людьми эксперименты, изредка появляясь в лоне семьи, чтобы опять убежать.
– Лиза, ну сама посуди: какой театр? Ежегодные траты на строительство и содержание только вот таких по сути представительных объектов составляют около полутора миллионов рублей. Добавь содержание обширного двора и огромный штат прислуги – уже более двух миллионов выходит. Казна буквально стонет.
– Именно поэтому ты опять снизил подушную подать? Я ведь считать умею, Петр. Вместо прироста в полтора миллиона, каковой должен был быть в прошлом году, он составил только полмиллиона. И это при том, что кондиции с англичанами подписаны на пятидесятитысячную армию и плата составила двести тысяч фунтов. А это девятьсот тысяч рублей. Да еще и население с каждым годом неуклонно растет.
– То дело государственной важности. Зато крестьянских бунтов уже сколько лет не было. Про мелкие, что из-за нерадивых помещиков, я не говорю, но ничего серьезного, и уж тем более против самодержца. И кстати, театр твой вон он. – Петр указал на строящийся дворец. – Там ведь под него отводится целое крыло.
– Под императорский театр, Петруша. И потом, когда он будет готов? То-то и оно. А театр нужен уже сегодня, чтобы Европа видела.
– Да какое мне дело до Европы! Я российский император…
– Вот и пускай твои подданные смотрят в твою сторону, а не в европейскую.
«Петр, придержи лошадей. Тетка-то права, – вновь послышался голос Бурова. – Помнишь, я тебе рассказывал, что империя через две с половиной сотни лет распалась из-за простых брюк и жвачки. Образно, конечно, но по факту…»
«Ну не все же мне на своем горбу тащить!» – возмутился Петр.
«Дорогу осилит идущий. Начал вкладываться в писателей, вкладывайся и в артистов. Поверь, придет время, когда театры перерастут в страшную силу, способную сметать государства. Да, не скоро, но это случится непременно».
– Лиза, что конкретно ты предлагаешь? – пока еще не решив, сдаваться ему или нет, поинтересовался Петр.
– Различных трупп в Петербурге и впрямь более чем достаточно. Но они все разрознены, представления даются только для приглашенных гостей. Я же говорю о другом. Нужно уже сегодня сформировать императорскую труппу. Мало того, их нужно обеспечить и зданием, да таким, чтобы единовременно там могли разместиться не меньше трех сотен человек. Петр, погоди, – выставила она руку в протестующем жесте.
– Ладно. Говори.
– Затраты на содержание самой труппы не так уж и высоки. Тем более если сделать посещение платным, артисты смогут сами зарабатывать и на свой хлеб насущный, и на содержание театра. От тебя и нас только того и потребуется, что время от времени посещать представления.
– Это в качестве зазывал, что ли?
– Да что ты за человек. Я тебе прямо говорю, что от тебя потребуется только начальное вложение, а потом уж театр сам о себе позаботится. А ты опять видишь все только в темном свете.
– Иными словами, ты хочешь сказать, что, пока не будет закончен императорский театр, можно обойтись постройкой деревянного здания? Я правильно тебя понимаю?
– Правильно. Уже через месяц там можно будет дать первое представление.
– А строить кто будет?
– Растрелли.
– Этот? Сомневаюсь. Деревянные здания не его стихия.
– Не сомневайся. Наступит он себе на горло. Это моя забота. Но и ты обещай, что после этого дворца, – Елизавета специально не стала упоминать уже укоренившееся в народе название, – ты подумаешь о настоящем здании театра. Полагаю, что не стоит надолго откладывать его строительство для столицы. Согласись, что дворцовый театр – это все же только для избранных.
– Зная тебя, Лиза, уверен, что и деревянное здание будет выглядеть довольно представительно. Ладно, даю разрешение на строительство деревянного здания театра. Еще что-то?
– Про разрешение понятно. Но на какие средства?
– Обратись к градоначальнику. Уверен, что он в состоянии решить этот вопрос. А уж если узнает, что ты действуешь с моего соизволения…
– Петр, у тебя не найдется пятидесяти тысяч рублей на строительство и первоначальное содержание труппы?
– А ты думаешь, в городе таких средств не найдется?
– Если по частям, не в один год, то найдется. Но только и театр тогда будет возведен не раньше будущего года. Нужно же уже сейчас. И потом, забота государя о столичных жителях. После же можно будет обязать и губернские города заводить театры.
«Петр, надо. Тут она права. Пусть даже она и руководствуется иным, но права». – Император как будто даже увидел, как Буров качает головой.
– Хорошо, хорошо, я понял. Значит, пятьдесят тысяч.
– Шестьдесят.
– Лиза.
– Петр.
– Да бог с тобой. Но ни копейкой больше.
– Договорились.
– Василий, мою чековую книжку и письменные принадлежности, – обернувшись к карете, распорядился он.
Выделять на это дело деньги из казны он не собирался. Они с Анной уже давно и четко разделили их личные средства и казну. Казенные деньги шли только на дела государственные. Оно вроде театр тоже… Во всяком случае, со слов Бурова. Но все же это дело иного порядка. Поэтому пойдет как дар городу от императорской четы.
Устроившись в карете за складным столиком, Петр начал быстро писать, уже не отвлекаясь ни на что другое. Елизавета предпочла ждать молча. Как это бывало еще у Петра Первого, его внук порой вот так, на ходу создавал… Нет, не указы. Еще чего не хватало, с бухты-барахты принимать законы. Но, как говорится, куй железо, пока горячо. Вот он и ковал, в смысле готовил проекты, которые потом предстояло рассмотреть на заседании Сената.
– Вот, Лиза. Это чек на шестьдесят тысяч. Далее уж сама. Управишься, надеюсь.
– Не сомневайся. Еще как управлюсь, – принимая ценную бумагу, заверила великая княжна. – А что ты там писал? Уж не указ ли об учреждении театров?