Константин Калбанов – Бульдог. Экзамен на зрелость (страница 9)

– Хм… Начнутся интриги вокруг престола. Да что интриги, там может начаться самая настоящая резня. Никто не забыл, как в прошлом году Надир сел на шахский престол и пресек династию Сефевидов. Если его не станет – полыхнет, и полыхнет знатно. Предполагаю, что туркмены тут же отделятся от персов. То же самое произойдет с афганцами. Последние еще могут и попытаться взять реванш за свое поражение в борьбе с Надиром.

– Значит, Персии будет не до их интересов на прикаспийских территориях.

– Это уж точно. Тут как бы сама Персия не перестала существовать. Надир очень много сделал для объединения государства, но ему не стоило пресекать династию соперников. С этим он поторопился. Сегодня ему попросту некому передать все свои завоевания. А кто это, Петр Алексеевич? – вглядываясь в холст, перевел беседу в другое русло Ушаков.

– Не знаю, – пожал плечами Петр.

– Все же чудное порой на тебя находит, государь.

А и то. Мужчину, изображенного рукой императора, иначе как чудным и не назовешь. Вроде и не простолюдин, и в то же время одет совсем непонятно. Кафтан какой-то странный, просто черный, без галунов и позументов, никакой вышивки. Вместо жабо повязан кусок ткани, выделяющийся на белой рубашке. Впрочем, не сказать, что выглядит все плохо, но как-то уж очень непривычно.

И сам мужчина весьма занятный. Телом не худосочен, а скорее даже наоборот, весьма дороден. Щеки наел такие, что аж свисают, нос картошкой, губы сжаты в тонкую линию, глазки маленькие, суровые.

Все же имеется талант у Петра Алексеевича, доселе дремавший, никак не востребованный. Как ему удается четко и убедительно передавать на холст увиденное. Вот так взглянешь на этого незнакомца, и непонятно, что лучше сделать – посмеяться над ним или побыстрее отправиться восвояси. Пожалуй, лучше уж второе.

– Кто таков, не ведаешь, а как сумел все жизненно передать, – задумчиво произнес Ушаков.

– Я его несколько раз во сне видел, вместе с сестрицей, Наталией.

– Хм. Он чем-то на бульдога английского похож.

– Ты тоже заметил?

– А как тут не заметишь, – пожав плечами, указал на холст Ушаков.

– Друзья! Нельзя терпеть! Наши прадеды, деды и отцы были ткачами. Не просто ткачами, но мастерами своего дела. Качество английского сукна знают во всем свете. Сегодня же нас, представителей старинных ткаческих родов, решили заменить машинами. Я не буду говорить о мастерстве, таланте и секретах, передаваемых от отца к сыну. Я не стану говорить о том, насколько качественными получаются ткани, выделанные заботливыми и умелыми руками. Я не буду говорить о многовековом укладе. Я не буду говорить о многом, хотя все это будет разрушено этими проклятыми машинами. Плевать на все это и растереть. Отчего так? Да ведь все просто, как этот день. Эти машины выделывают больше ткани, чем можем делать это мы. Чтобы продавать ее, хозяева фабрик снижают цену настолько, что наш труд уже идет в убыток. Нас и наших детей обрекают на голодную смерть, вот о чем я хочу вам сказать, друзья мои! Еще не сегодня, но уже завтра мы будем стоять на коленях перед этими ублюдками, умоляя взять нас на работу за корку черствого хлеба. Друзья, неужели мы позволим себя уничтожить?!

– Разрушить машины!!! – раздаются сразу несколько голосов из разволновавшейся толпы.

– Сжечь проклятую фабрику!!! – вторят им другие.

Алексей, расположившийся у приоткрытого окна, внимательно вслушивался в происходящее на небольшой площади. Сейчас она плотно забита народом, многие стоят в переулках. У людей в руках уже пылают факелы, у других массивные дубины и молоты. Ну да, станки, поставляемые из России, имеют чугунную станину и вообще полностью изготовлены из металла, а потому одного только огня будет недостаточно.

Толпа заревела. Человек, взобравшийся на бочки в повозке, чтобы его было хорошо видно и слышно, немного повернулся и, вынув белую тряпицу, отер выступивший на лбу пот. Ага. Вот так будет в самый раз. Теперь не шевелись.

Алексей вскинул оружие довольно странного вида, очень похожее на обычный мушкет. Приклад у этого мушкета представляет собой усеченный конус, обшитый кожей. К тому же, если судить по движениям Алексея, оружие не сбалансировано, приклад гораздо тяжелее, что создает определенные неудобства.

Трофей, взятый Алексеем под Выборгом, оказался весьма занятным. Император заинтересовался оружием, стреляющим посредством сжатого воздуха. Саглиновцы приложили свои усилия. И вот теперь бойцы КГБ имели весьма специфическое оружие, которое вполне могло составить конкуренцию огнестрельному. Да еще какую.

Литой из особого сплава баллон-приклад, в котором находится сжатый воздух. В каждом баллоне имеется приспособление, благодаря которому можно узнать, какое там давление. Перекачивать баллон нежелательно, так как его может и разорвать, а тогда беды не оберешься. Это же приспособление со шкалой покажет, можно ли еще стрелять из оружия или воздуха едва хватит, чтобы вытолкнуть пулю из ствола.

Сам ствол калибром в половину дюйма, нарезной. Заряжание осуществляется из особого трубчатого магазина. Прицельная дальность двести шагов. Точность… Точность просто исключительная, в этом плане даже превзойдет штуцер. Правда, в значительной степени уступит ему по дальности. Зато можно использовать в любую погоду, даже под проливным дождем.

Впрочем, на этом преимущества данного оружия заканчивались. Изготовление одного такого образца обходилось в четыре раза дороже, чем даже штуцер системы Терехова, уже поставленный на поток. Его изготовление требовало высокого профессионализма мастеров и особых, высокоточных станков. Духовая фузея нуждалась в тщательном уходе, чего невозможно было добиться в полевых условиях.

Однако она, при том что никоим образом не подходила для вооружения войск, для боевиков КГБ, и в частности особых стрелков, была порой просто незаменимой. У Алексея имелась еще и пара двуствольных пистолей, столь же бесшумных, как и фузея. Правда, сделав пару выстрелов, нужно было озаботиться закачиванием воздуха в рукояти-баллоны, что было невыполнимо в боевой обстановке. Но, с другой стороны, это оружие убийцы, а не солдата.

Ну да. Порой ему приходилось становиться хладнокровным и расчетливым убийцей. Недостойно дворянина? Хм. На этот вопрос у него уже давно свой особый взгляд. Кому-то нужно и руки замарать, если это необходимо России. Шпионить и доносить тоже вроде как недостойно, однако подобные игры господами дворянами воспринимаются вполне благосклонно.

И потом, он далеко не только убийца. Можно сказать, это одна из его специализаций. Здесь, в Англии, он занимается и иными вопросами. Вот, к примеру, помогал Виктору взбаламутить этих ткачей. Впрочем, тут не пришлось прикладывать много трудов. Народ уже давно косился на фабрику, оборудованную станками, закупленными в России. Оставалось лишь немного их подогреть.

Сейчас Виктор уже закончил накачку толпы, пора ставить жирную точку. Поднести горящую лучину к куче пороха. И минуты фабрики стоимостью в десятки тысяч фунтов обречены. Но нужно торопиться, пока владелец не решил вопрос с властями о защите своей собственности с помощью солдат.

Алексей уложил ствол на рогатину. Приложился к фузее, беря цель на мушку. Господи, помоги. Мазать никак нельзя. По спине пробежался озноб. Интересно, о чем сейчас думает Виктор, зная о том, что в него целятся из окна чердачной комнаты дома напротив. Он встал так, чтобы максимально облегчить задачу стрелка, но это слабое утешение. Малейшая неточность, случайный толчок повозки, порыв ветра, и, даже оставшись в живых, можно стать калекой. Идиоты, ну зачем это было нужно? А что касается Виктора, тут и вовсе все на грани безумия. Потому как решиться на подобное в здравом уме нельзя.

В конце переулка, где и находится фабрика, появился патруль городского гарнизона. Настоящий? Сержант снял треуголку, отер ею пот и вновь нахлобучил на голову. Порядок. Все по плану. Вот солдаты вскидывают свои мушкеты и целятся в волнующуюся толпу.

Только бы пули не отклонились слишком далеко, не то Виктору может и не поздоровиться, все же стрелять лжепатруль будет с большого расстояния. Интересно, а сам Алексей смог бы так, на месте этого сумасшедшего? К черту. Даже намека на желание это проверить нет.

Раздается залп шести мушкетов. В толпе слышатся крики, полные гнева и боли. Их лидер завалился на бочки, схватившись за ногу. Алексей выстрелил одновременно с патрулем, который сейчас улепетывает во все лопатки от разъяренной толпы в сторону фабрики. Им нужно только добраться до одного переулка и там раствориться.

– Братья! Им не запугать нас! Они хотят, чтобы мы умирали медленной и мучительной смертью! Но этого не будет! Уничтожим дьявольские машины!

Виктор кричит как одержимый, размахивая руками и вовлекая в разрушительное действо всех тех, кто еще проявляет нерешительность. Двое молодых крепких парней крутятся около него, осматривая рану. Один из них бросает взгляд в сторону окна, за которым притаился Алексей, и легонько кивает. Ну слава тебе господи, ничего серьезного, кость не перебита.

Савин вообще превосходный стрелок. Из вот этой хлопушки на спор может с полутора сотен шагов попасть точно в глаз. Никаких проблем. Но это только если в прицеле находится не свой в доску парень. А так как-то боязно.