Константин Калбанов – Бульдог. Экзамен на зрелость (страница 8)

– Ну, мы не даем ему особо разгуляться, – пребывая в задумчивости, возразил Петр.

– Так ведь и войны нет, государь, – не согласился Ушаков, – а как начнется, так у него полностью будут развязаны руки. В Австрии настроения противоречивые, но большинство склоняется к тому, что война с Турцией возможна только в случае успехов с нашей стороны. Все же наиболее боеспособные части стоят именно против них.

– Значит, ты уверен, что в этом году войны не избежать?

– И она будет в лучшем случае на два фронта.

– В лучшем? – удивился Петр.

– Именно так, государь. Есть сведения от резидента в Швеции. Позиции партии «шляп»[3] сильно упрочились, все идет к тому, что в самое ближайшее время они будут главенствовать в риксдаге[4].

– Коллегия иностранных дел ни о чем подобном не сообщает.

– Все верно, государь. Идет тайная борьба, используются самые грязные методы. Ничего удивительного, что посол не располагает этими сведениями. Противостояние усилилось, как только из Турции и Персии поступила информация о возможной войне против России. Весьма удобный момент для тех, кто жаждет наказать «этих русских дикарей» за свои прежние поражения.

– Итак, Турция, Персия и Швеция. Хорошо хотя бы с Польшей вопрос разрешился благоприятно. Хотя… против нее также придется держать целую армию. От шляхты можно ждать чего угодно. Андрей Иванович, насколько реально вступление в войну Швеции уже в этом году?

– Этого им не осуществить при всем желании, государь. Но уже через год очень даже возможно.

– Ты сможешь что-либо предпринять?

– Мы стараемся, государь. Но на многое рассчитывать не приходится. Пророссийская партия получила от нас триста тысяч рублей на подкуп сторонников и иную деятельность. Но…

– Надежд скорее всего не оправдают, – сквозь зубы посетовал Петр.

– Не оправдают, государь. Если нам удастся отдалить падение сторонников мира с Россией хотя бы на год, это уже будет удача великая. Этим мы сможем отыграть минимум еще год мира.

– Не ошибся ли я два года назад, когда можно было захватить весь Крым? Как считаешь, Андрей Иванович?

– Не было в том ошибки, государь. Попервости так оно казалось. Но на поверку вышло, что решение было верным. Малой кровью сильно ослабили татар, да еще и вернули утраченные территории. Если же вспомнить, что через год в Крыму разразилась чума… Ты прямо провидец, да и только, – покачав головой и поднося к губам бокал с вином, произнес Ушаков. – К тому же теперь у нас в Запорожье имеются опорные пункты с обширными магазинами[5].

– Да. Для броска в Крым сделано многое, но далеко не все. Грядущая война не ко времени. Вбить бы клин между Персией и Турцией.

– Боюсь, что сейчас это невозможно, – вздохнул Ушаков. – Остается только напасть самим, не дожидаясь, пока начнут они. На мой взгляд, наиболее благоприятная ситуация именно против турок.

– Да, пожалуй, твоя правда. Бить врага поодиночке куда как сподручнее, – задумчиво произнес император.

Вообще-то была возможность избегнуть войны с персами и сосредоточить усилия против турок. Вот только для этого пришлось бы уступить Надиру Прикаспийскую губернию. Еще пять лет назад такой вариант рассматривался. Персии были возвращены Мазандеран и Астрабад, где Россия так и не смогла утвердиться и фактически ее власть ограничивалась линией укреплений.

Однако в последующие годы в губернии дела пошли значительно лучше. Левашов, будучи губернатором и имея достаточно широкие полномочия, оказался превосходным хозяйственником. Им была организована добыча нефти. На сегодняшний день из Баку вывозилось три миллиона пудов черного золота, как его называл Петр. Это не считая того, что продавалось в другие страны из месторождений в провинции Ширван. К тому же уже в этом году добыча нефти должна была увеличиться до шести миллионов пудов. Фотоген разлетался на ура, как горячие пирожки.

Значительно улучшились дела с шелковым промыслом. Несколько лет назад губернатор изрядно вложился в посадку шелковицы[6], разбив огромные сады. Неприхотливое дерево легко принималось на всей территории губернии. Дело оказалось довольно прибыльным, а главное, явилось прекрасным приработком для местного населения, у которого шелк-сырец скупался казной по твердым ценам. Было организовано два десятка крупных мануфактур, ориентированных на производство шелковых нитей, тканей и ковров.

Левашов сумел наладить более тесную торговлю с той же Персией. В результате предпринятых им мер товарооборот увеличился в разы. В коммерц-коллегии были недовольны его своеволием и понижением таможенных пошлин. Но, проиграв в одном, он в результате выиграл за счет больших объемов. Это оказалось на руку и русским купцам, и казне в целом.

Кстати, в России появился и первый чай, выращенный на ее территории. Это была инициатива Петра. Вернее, он высказал свое предположение, а уже Левашов деятельно принялся осуществлять задумку. Правда, на опытном участке удалось разместить только три сотни кустов, но результаты четырехлетнего труда сманенного китайца все равно были весьма впечатляющими. Самое главное – чай прекрасно прижился на горных склонах Ленкорани.

Немаловажным оказалось и то, что местному населению данная культура пришлась по душе. Вернее, высокая цена на сам чай. Шутка ли, в России его стоимость за один фунт[7] достигала тридцати копеек. Это в то время, когда четверть[8] ржи стоила сорок.

На сегодняшний день Прикаспийская губерния уже не просто не висела грузом на казне, но даже имела некоторые излишки. Это способствовало и дальнейшему росту производства, и усилению авторитета России. Везде, где стояли российские гарнизоны, были устроены бесплатные лечебницы и оспенные дома, врачи для которых выписывались из Европы или ехали из России за счет местной казны. При всех мануфактурах действовали ремесленные училища.

В российских учебных заведениях были не редкостью студенты из знатных семей Прикаспийской губернии. Были они и в военных училищах. Несколько десятков имели офицерские чины и служили в регулярной армии.

Специально для этого Петром была создана отдельная Дикая бригада, куда входили три полка, в которых служили представители горских племен. Создание этой бригады было воспринято в армии и ближайшем окружении императора едва ли не в штыки. Но Петр остался непоколебим. Мало того, эти части были направлены для службы в Запорожье. И судя по докладам, Дикая бригада проявила себя с наилучшей стороны, не давая спуску татарам.

Своими действиями горцы постепенно завоевывали все больший авторитет в армейской среде. Правда, в основной массе все же сохранялось стойкое предубеждение против них. Но это был весьма существенный шаг в сторону привлечения на свою сторону знати Прикаспийской губернии.

И после всех трудов, вложенных в этот край, отдать его персам? Да Петр лучше руку себе отсечет. Разумеется, будет трудно. Но русскому народу приходилось выдерживать и не такое. С Божьей помощью справятся и в этот раз. Ну а чтобы не возлагать все на Господа, стоит и самим что-нибудь сделать…

Петр поднялся из кресла и прошел к высокому окну, у которого стоял мольберт. Рывок, и покрывало слетело с рамы, открывая взору незаконченную работу. Император снял кафтан, оставшись в камзоле без рукавов, повязал фартук, надел нарукавники. После этого пришел черед палитры, на которую легли небольшие блямбы красок из вскрытых горшочков.

Ушаков молча наблюдал за происходящим. Раз уж Петр не попрощался, то разговор еще не закончен. А если он обратился к мольберту, значит, пребывает в глубокой задумчивости. Появилась у него такая привычка. Как только он погружался в задумчивость или находился в расстройстве чувств, то либо трубку набьет, хотя и не курил, либо за рисунок какой примется. Кстати, наброски новой формы были сделаны им в походе, на бивачных стоянках. О мольберте и красках там не могло быть и речи, но зато имелись карандаши и бумага.

Прикрыв глаза, Петр с минуту стоял перед холстом, затем вздохнул и принялся за работу. Так, на едином дыхании, он проработал с полчаса, не отвлекаясь и не проронив ни слова. Ушаков предпочитал не мешать и не вмешиваться, оставаясь в своем кресле и смакуя превосходное вино.

– Андрей Иванович, придется тебе заняться делом тебе не свойственным.

– Как прикажешь, государь.

– Начнешь формировать два пехотных полка и два отдельных драгунских батальона.

– Действительно, дело мне не свойственное. К чему этим заниматься мне, государь? Я ведь не военный.

– Во-первых, со своими ротами ты управился, ни у кого помощи не просил. Во-вторых, части те нужно будет в полной тайне снарядить и обучить.

– Грузины и армяне? – подходя к Петру, продолжавшему водить кистью по холсту, догадался Ушаков.

– Верно, Андрей Иванович. Бери любых офицеров из любых частей, даже из гвардии, только без ущерба, смотри. Но к лету те полки должны быть сформированы и полностью укомплектованы. К середине лета должно закончить их обучение. На пупе извернись, но сделай это. Коли все одно не избежать драки с обоими, то будем делать это на свой лад, а не ждать, когда нам к носу кулак поднесут, – оттирая тряпицей кисть и глядя на то, что у него получается, произнес император.

– Как бы пуп не надорвать, государь.

– Сам того опасаюсь. Ведь только начало все налаживаться. Но сам же видишь, не дадут нам спокойно жить. Насчет Персии. Я тут подумал… а что случится, если Надира вдруг не станет? – Петр сделал очередной мазок на портрете и перевел внимательный взгляд на Ушакова.