Константин Худяков – Мещанский Урбеч. Околофилософский дневник о том, как я начал завтракать, и к чему это привело (страница 3)
Популярность психологических услуг и их суррогатов в виде, например, мотивационной литературы хочется, как и всё иное, объяснить спросом. Но чем объяснить сам спрос?
В то время и в том месте, когда мне пригодилась бы психологическая помощь (всегда хочется верить, что эти времена уже позади), рынок психологических услуг не был так развит. Приходилось справляться с вопросами к себе и к жизни, просто созерцая и размышляя «в вакууме», без посторонней помощи. Живешь, как персонаж какого-то романа, желательно – приключенческого, и не особо отдаешь себе отчет в том, что жизнь – рутина, а не борьба, а если и борьба, то оканчивается она рутиной, победил ты или проиграл.
Когда я мысленно общаюсь с психологом (к настоящему психологу стоит идти, наверное, когда признаешь наличие проблем, вот я и не иду)14, я жалуюсь ему на недостаток уважения со стороны окружающих. Я не знаю даже, откуда это взялось: почему я считаю, что есть какой-то недостаток; почему кто-то вообще должен меня уважать, да и как оценить уровень этого уважения? Это, по-моему, прекрасный пример мотивации к неопределенным (и потому бесконечным) действиям: «Пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что»15. Считаю, что главнее понять не «что нам нужно делать», а «почему мы не можем просто ничего не делать?». Несмотря на то, что часто можно слышать о необходимости позитивной программы в любых начинаниях («бороться за что-то», а не «против чего-то»), я предлагаю сфокусироваться именно на «барьерах жизни», на негативных обстоятельствах, раздражающих нас. Определить, что не дает покоя, и держаться изо всех сил за этот источник беспокойства, хранить его, терять, когда надоест, а потом находить снова, переоткрывая не цели жизни, а барьеры жизни. И по мере сил преодолевать их, на то они и барьеры.
Но не только мы сталкиваемся с барьерами, но и барьеры сталкиваются с самым опасным врагом человечества – ленью, а точнее, с естественным механизмом защиты от ненужных действий. Сложно убедить себя в том, что выдуманный барьер должен быть преодолен просто для того, чтобы нам было чем заняться. Если увлечься проматыванием вперед процесса преодоления барьеров, мы всё равно упремся в бесполезность через несколько повторений «и что тогда?».
В этой мысленной борьбе, которая возникает при противодействии выдуманных целей или барьеров с выдуманными причинами их не преодолевать, и проходит жизнь. Глобально лень как идея о том, что нам не нужно совершать определенные действия, соотнеслась с возможностью придерживаться такой позиции и институционализировалась16 – наступил бум делегирования. Мы пытаемся переложить всё – принятие решений, решение проблем, поиск истины, труд – на кого-то другого. Это предрасполагает нас к придумыванию заведомо неразрешимых проблем и формированию спроса на психологические и, шире, другие услуги неочевидной полезности.
«Ни бог, ни царь и не герой» – но, пожалуй, не я.
Почему вы не капиталист
Так откуда в нас эта страсть к делегированию и чем нам это грозит?
Великий американский ученый норвежского происхождения Т. Веблен в прекрасной книге «Теория праздного класса»17 отмечает и психологические причины, и экономические последствия склонности человечества к праздному потреблению. Перефразируя его идеи, можно сказать, что обществу с древних времен было присуще «денежное соперничество», которое и сформировало «праздный класс»; отличительная черта праздного класса состоит в отсутствии необходимости заниматься производительным трудом.
Сохраняющееся соперничество в условиях завершения эпохи «хищнического присвоения» вылилось в необходимость конкурировать уже не столько в обогащении, сколько в способах демонстрации богатства и праздности. Недостаточно обладать богатством, нужно делать так, чтобы о нем все знали и помнили. Потреблению недостаточно быть демонстративным, ему желательно быть абсурдным, потому что дольше всего остается в памяти то, что удивляет, а лучше всего удивляет наиболее неадекватное. Такое поведение, в свою очередь, породило максиму «Чем менее производительным является труд, тем более он престижен».
Интересно, например, превращение охоты из средства обеспечения жизнедеятельности человека и общества в развлечение, в привилегию «праздного класса». К праздному потреблению может быть отнесена любая трата, сумма которой превосходит адекватную оценку функциональной полезности получаемых благ, даже лишний тортик, но поскольку всерьез конкурировать по количеству съеденных тортиков вы вряд ли сможете долго, приходится выдумывать более долгоиграющие траты: премиальные товары, услуги и увлечения.
Дальнейшее перекладывание даже этого труда на других людей, привлечение их к обслуживанию актов демонстративного потребления сформировало пласт производителей соответствующих товаров и услуг.
В итоге все мы так или иначе оказались вовлечены в гонку демонстративного потребления: даже для человека с достатком ниже среднего, включая тех, кто находится в этой схеме в позиции производителя «бесполезных благ», вопрос престижа решается с помощью демонстративного потребления. Как говорится, раб хочет перестать быть рабом не ради отказа от рабства, а для того, чтобы стать хозяином и иметь собственных рабов.
Обидно еще и то, что светлых, добрых, просвещенных людей, которые отказываются от демонстративного потребления и ведут по возможности аскетический образ жизни, можно обвинить в том, что они это делают тоже демонстративно, то есть в попытке выделиться из общей массы.
Так человек оказывается в ловушке восприятия собственного положения в обществе – что бы он ни делал, найдутся люди, которые будут иметь больше возможностей для демонстративного потребления (и конкуренция проиграна), а в случае отказа от борьбы за демонстративное потребление борьба будет вестись в другой плоскости (демонстративного «непотребления»).
Важно дополнить это открытие несколькими обстоятельствами. Во-первых, производительные силы человечества наконец-то позволяют обеспечить ресурсами не только выживание, но и определенный уровень чрезмерного потребления так, чтобы это не создавало угрозы для человечества в целом (несмотря на чудовищное неравенство). Если до середины XX века неурожаи приводили к голоду в некоторых развитых и развивающихся странах, то в наше время голод окончательно переместился в наименее развитые страны, которые не могут обеспечить себя достаточными урожаями или импортом продовольствия не периодически, а всегда. В это же время «наиболее прогрессивное» капиталистически ориентированное человечество испытывает кризис перепроизводства, то есть превышение масштабов безубыточного использования производственных мощностей над платежеспособным спросом.
Во-вторых, если раньше человек, занятый непроизводительным (например, интеллектуальным) трудом, мог стать профессионалом, приложив определенные усилия, то теперь, ввиду колоссального объема информации, всей жизни может не хватить на то, чтобы освоить профессию на уровне «лучше многих». Иными словами, во времена Конан Дойла18 инженером звался человек, способный создать своими руками передовые агрегаты на необитаемом острове; теперь же, сколько ни старайся, добиться мастерства можно либо в очень узкой нише, либо коллективными усилиями, да и то ненадолго.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.