Константин Гурьев – Тайна тибетских свитков (страница 23)

— Поясняю, — согласился Корсаков. — На темы, которые тебя заинтересовали, я выходил сам, без каких-либо заказов или подсказок. Хочешь — верь, хочешь — не верь. Задача возникала как будто сама по себе. Ну, в самом деле мне просто было интересно, и я шел по следу, иногда даже вслепую, тыкаясь в разные стороны. Впрочем, это все лирика. Важно, что эти люди подходили ко мне на каком-то этапе. Сейчас-то я думаю, это были как раз те моменты, когда я, с их точки зрения, готовился пойти не тем путем, который им нужен, или вообще собирался отступить.

— И они тебя подталкивали в нужном направлении?

— И подталкивали, и поддерживали, чем могли.

— Чем, например?

— Иногда просто подсказками. Например, на человека, который мне здорово подсобил в деле «императорского внука», мне помогло выйти якобы случайно забытое письмо, представляешь?

Азизов молчал, внимательно глядя в глаза Корсакову.

— То есть ты хочешь сказать, что сам ты на них не выходил?

— Я не «хочу сказать», а уже сказал, если ты услышал.

— Ну да, ну да, — закивал Азизов, — и у вас не было никаких каналов связи?

— Ты не хочешь меня понять, Тимур, — повторил Корсаков. — Это не я их использовал, а они меня. Следовательно, им и не нужно было, чтобы я мог их найти по собственному желанию.

— И ни у кого из них ты дома не бывал?

Вопрос, конечно, неприятный, подумал Корсаков. Если Ганихин в самом деле так усердно собирал сведения, то мог узнать о том, что Корсаков несколько раз бывал у Александра Сергеевича Зеленина, старого чекиста. Правда, Зеленин умер и данный факт можно использовать, но что-то мерзкое присутствовало в этом, заключил Корсаков, и решил напасть:

— А ты часто бываешь дома у чекистов, с которыми есть общие дела?

— Ну, пожалуй, ты снова прав.

Время собирать камни, решил Корсаков. Не сидеть же все время, опасаясь Ганихина.

— И вот что еще, Тимур, если ты во мне сомневаешься, то задай вопрос в лоб, а не поручай все эти игры Ганихину. Все-таки мы — взрослые люди.

Азизов насторожился:

— Ты о чем? Какие «игры Ганихина»?

Ага, схватил! Теперь не спешить, пусть поведется всерьез.

Корсаков закурил, сделал несколько затяжек.

— Не знаю, как начать.

— Не мальчик, думай.

— Такие вещи неприятно говорить, но еще неприятнее — слышать.

Корсаков еще раз глубоко затянулся, Азизов рукой разогнал табачный дым.

— Тимур, ты давно знаком со своей Ойлун?

Лицо Азизова резко заострилось, глаза превратились в крохотные щелочки. «Убьет ведь, блин», — промелькнуло в голове у Корсакова, но отступать уже было некуда, и он начал первый:

— А мы с ней учились на одном факультете…

— И?! — звенел голос Азизова.

— Ну что «и»? Студенты… красивая девчонка… неглупый парень…

— И?!

— Ну что ты «икаешь»? Чего ты не понимаешь? Мы были… ну… партнерами… — выдавил наконец Корсаков.

— Когда? — свистел голос Азизова.

— Ну… тогда… лет пятнадцать назад…

— А сейчас? — Голос стал еще выше, почти фальцет.

— Что «сейчас», Тимур? Ты хоть слушал меня?

Азизов замолчал, откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Наступила долгая пауза, и Корсаков не мог ее нарушить.

Наконец Азизов сел прямо. Лицо его снова было совершенно спокойным.

— То есть ты сообщаешь мне, что пятнадцать лет назад спал с Ойлун?

— Да.

— То есть, по-твоему, она должна была с детства сидеть в темной комнате и ждать, пока небо приведет меня к ее дверям? — В голосе Азизова начал звучать смех. — Игорь, да ты с ума сошел! Я и сейчас не всегда знаю, кто ее очередной любовник.

Азизов улыбался.

— Пойми, Игорь, я занят сутками, а она — молодая и очень сексуальная женщина, поверь мне!

Потом Азизов засмеялся искренне и свободно:

— Господи, кому я говорю о ее сексуальности!

Внезапно он прервал смех:

— А почему это ты вдруг увязал свои шашни с Ойлун и Ганихина?

Рассказ Корсакова он выслушал молча, с неподвижным лицом.

— Вряд ли ты выдумал, — будто размышляя, проговорил он, когда Игорь замолчал. — Значит, он хочет получать всю информацию?

— Именно.

— Ну и что ты ему рассказал?

— Видишь ли, Тимур, Ганихин НЕ МОЙ заказчик!

— Не кричи, не кричи, слышу я тебя, — попросил Азизов, скорчив жалобное лицо. — И ты говоришь, тебе он сам сообщил, что не все рассказал мне?

— Ну а ты знал хотя бы о том, что мы учились в одно время и на одном факультете с Ойлун? Вижу, не знал. Ну, и насчет… романа, кажется, тоже. Вот и прикидывай.

— Ну да, ну да, — закивал Азизов.

Видимо, у него была такая привычка реагировать в состоянии глубокой задумчивости.

— Хорошо, — хлопнул он в ладоши, будто пробуждаясь. — Давай сделаем так: ты сейчас в позитиве расскажешь мне все, что сделал за это время: от того момента, как я тебя в Казани передал Ганихину, до того момента, как он тебя начал шантажировать.

Слушал Азизов, ни разу не перебив и не делая никаких записей, но можно было понять, что слушает он чрезвычайно внимательно и сосредоточенно. Едва Корсаков замолчал, он уточнил:

— Все?

— Да.

— Тогда у меня есть вопросы, если позволишь.

И конечно, не дожидаясь «позволения», спросил:

— Вот скажи мне, что же такого он узнал, что сразу так обострил ситуацию?

— Не понял, — искренне признался Корсаков.

— Ну, что тут непонятного? Я тебя ему вручил, дал четкую инструкцию: помогать и контролировать в смысле обеспечения твоей безопасности. Ты занят делом, он выполняет мои инструкции и вдруг ни с того ни с сего требует ему отдать что-то такое, о чем ты, по твоим же словам, не имеешь понятия. Я ничего не переврал?

— Нет, — подтвердил Корсаков и задумался.