Константин Гурьев – Тайна старого городища (страница 32)
Да-да! Это будет замечательно, если удастся подчеркнуть нежелание губернатора делиться хоть с кем-нибудь!
Как часто бывает, идея пришла со стороны и замысла не имела вовсе. Это были просто несколько предложений, сказанных на каком-то круглом столе в местном университете, куда Толю пригласили в надежде на то, что он поможет ректору протоптать дорожку к губернатору. Отказываться было недальновидно, потому что будущее Толи все еще маячило где-то во мраке, а в таких условиях ни от чего не надо отказываться раньше времени.
Круглый стол — давно известный метод попрошайничества, когда встречаются, будто на равных, те, у кого есть деньги, с теми, у кого есть проворные языки. Правда, у тех, у кого есть деньги, есть еще желание сделать хоть что-то значительное, а у тех, кто обладает изворотливыми языками, кроме них, нет ничего. Тем не менее, как советовал один в недавнем прошлом известный экономист, «надо делиться», и делились. Не в особенной надежде на прибыли, а в надежде на то, что это оценит областная (или городская) администрация в некоторых сложных ситуациях.
В конце концов, деньги ведь не самое главное в жизни…
На тот круглый стол Толя попал в качестве «большого и важного гостя», вокруг которого крутились все, но в строгом соответствии с ранжиром, и до начала заседания компанию ему составлял ректор — молодой и лишь недавно избранный на эту должность.
Ректор, конечно, прекрасно понимал, что ни на никакое министерство надежды нет, и помощь может прийти только из здания областной администрации, расположенного как раз наискосок от главного здания университета, но пыжился, рассказывая о каких-то «реальных перспективах» и «проектах с участием зарубежных спонсоров».
Толе это надоело с самого начала, но некоторое время он заставлял себя терпеть, соблюдая этикет. Потом, когда пустая болтовня утомила, он стал развлекаться, то и дело отвлекаясь от разговора с ректором, чтобы поздороваться то с одним, то с другим преподавателем, у которых он еще учился. Некоторым он делал своего рода рекламу, добавляя что-нибудь вроде, «когда мы с Андреем Глебовичем были студентами, то очень боялись ваших экзаменов». Он понимал, что теперь ректор будет хоть немного, но опасаться конфликтовать с теми, кого, оказывается, когда-то побаивался сам губернатор!
Побаловавшись так, он хотел было уйти еще до начала пленарного заседания, но все-таки удержался и заставил себя слушать доклады. Нудные доклады, где слова цеплялись сами за себя без помощи смысла, не оставляя следов в памяти.
Доклад Клевцова тоже привлек его внимание не сразу. Лишь в машине по дороге на обед Толя вдруг заметил, что какие-то обрывки фраз, слова то и дело царапают его память. Он не сразу понял, почему так происходит, но сосредоточился, стараясь поймать хотя бы общее значение, потому что такие сигналы всегда давали ему какие-то импульсы.
Прошло несколько минут, пока он смог восстановить тот момент, к которому мозг подсознательно возвращал его снова и снова. Сперва он вспомнил, что речь шла о том, как в прежние времена самые разные политические силы заводили разговоры о том, чтобы объединить зауральские территории России и создавать систему управления, ориентирующуюся не только на исключительно столичные потребности и представления, но и учитывающую местные экономические интересы.
Потом он вспомнил, что говорил об этом именно Клевцов.
Да! И сказал он примерно так, как вспомнилось Толе. Ну, может, некоторые слова он сам поставил, но все по смыслу, никаких отступлений от мыслей Клевцова. Интересно. Потом к общему рисунку стали прибавляться детали, уточнявшие общее направление, и Толя понял, что Клевцов говорил о сепаратизме. О сибирском сепаратизме, который снова и снова возникает в политической практике региона. Именно так он и говорил, отчетливо вспомнил Толя.
Не спеша со встречей, он неспешно навел справки о Клевцове.
Первоначальные предположения подтвердились. Клевцов Борис Борисович, доктор наук, профессор, директор гуманитарного института, входящего в состав университета. По слухам, притязает на должность ректора и имеет неплохие перспективы. Во всяком случае, популярность его велика, и поддержка значительной части тех, кто будет принимать решение, достаточно вероятна. Ну, впрочем, это в теории. Как это перельется в практику — неизвестно. И потом, процесс «принятия решения» сам по себе достаточно сложен, если не сказать — запутан. Ну, и, конечно, совсем непубличен.
Натасканный в аппаратных играх, Толя сразу же понял, что намек на поддержку Клевцов поймет сразу и долго раздумывать не будет: выборы ректора планировалось провести не позднее декабря, но министерство пока никак не реагировало ни на один «сигнал с мест». Молчали и все. Хотя формально в ноябре сроки пребывания в должности нынешнего ректора истекали, и вопрос подвисал.
А сейчас июль, скоро — август, а там и начало учебного года. У вуза ведь свои правила и обычаи.
Устроить случайную встречу с Клевцовым оказалось совсем несложно, и они встретились нос к носу на какой-то дежурной «летучке» по вопросам наплыва абитуриентов на период зачисления, а также поведения молодежи, особенно приезжей. Оторвавшись от мамы-папы, они ныряют в океан мирских соблазнов, глупостей и их последствий. В прежние годы случалось довольно много скандальных историй, в которых потом звучали громкие фамилии, поэтому сейчас были предприняты особые меры обеспечения порядка, и обсуждались эти меры и их результаты дважды в неделю по понедельникам и пятницам.
В общем, Толя сделал так, что от университета был приглашен Клевцов, с которым они встретились случайно в коридоре и обменялись парой фраз. Толя сделал вид, что разговор закончен, а потом вдруг сказал:
— Кстати, чуть не забыл: мне было интересно послушать ваш доклад. К сожалению, сегодня сложно заниматься историей: те, у кого есть деньги, хотят жить сегодняшним днем.
Клевцов отреагировал в точном соответствии с замыслом Толи.
— Да, но речь ведь идет не только об истории. Тут ведь главное в том, чтобы не замыкаться…
— Да-да, я понимаю, — непреклонно перебил Толя и посмотрел на часы.
Когда-то давно он решил, что карманные часы несут в себе гораздо больше смысла и значения, чем часы наручные, а тем более те, которыми сейчас пользуется большинство мужчин — на мобильном телефоне или любом ином гаджете, и купил себе часы карманные, на цепочке, которые носил — в полном соответствии с названием — в кармане жилета.
Поэтому, когда он, чуть сдвигая полу пиджака, доставал серебряную луковицу и сноровисто открывал крышку, когда звучал негромкий мотив, когда становилось ясно, что хозяин часов превыше всего ценит
Клевцов повел себя точно так же, но Толя доиграл свою партию до конца. Вернув часы на место и видя руку Клевцова, протянутую для прощания, он медленно и задумчиво сказал:
— Вот что…
Потом еще раз:
— Вот что…
И снова замолчал, не скрывая, что глубоко задумался. И продолжил:
— Вот что, вы мне позвоните сегодня… нет… завтра… после обеда. Интересно будет побывать на передовой научного фронта.
Знал, что позвонит и примет все условия игры, которую Толя еще не продумал до конца. Но продумает. Непременно!
Толя прежде ничего не слышал об этом самом сепаратизме и сейчас не стал себя изводить лишними знаниями, хотя и почитал кое-что по диагонали. Целостной картины никак не получалось. Скорее было впечатление какой-то театральной постановки, сделанной силами отдыхающих в санатории.
Что касается Клевцова, то он к встрече подготовился весьма солидно и принес с собой книги, документы, даже географические карты и схемы, чего Толя, честно говоря, и не ожидал. Клевцов отнял кучу времени, но и пользы эта встреча принесла неожиданно много.
Слушая нескончаемый поток слов, которые лились из Клевцова, Толя понял главное: на эту наживку клюнет не только губернатор, но и многие из тех, кто им управляет. И если все пройдет хорошо, если ряды «управляющих» будут прорежены, те, кто останется, не забудут его, Толи, заслуг. А это перспектива, и перспектива хорошая, но только не надо спешить!
Поблагодарив Клевцова за «прекрасное и научное изложение сложной проблемы», Толя отправил его восвояси, уже точно зная, что вскоре тот о себе напомнит, и будет напоминать долго и настойчиво.
Это и было первой частью плана.
Прошло несколько недель, в Городе готовились провести семинар мелких и средних предпринимателей с участием кого-то из столиц: и федеральной, и региональной. Планировалось общение на нескольких площадках, и Толя выбрал для себя четыре, где следовало бы появиться. Во-первых, там могли появиться люди с интересами, а во-вторых, и это главное, там планировалось появление министра, а возможно, и премьера. Такие возможности упускать нельзя!
Именно там, на одной из площадок, Толя и был выловлен Клевцовым, который на этот раз был почти бесцеремонен.
Преградив Толе путь, он задышал ему почти в ухо:
— Ну, вы же понимаете, что сейчас — самое подходящее время для того, чтобы выступить с вашим предложением и пригласить в область инвесторов? Ведь следующим шагом станет создание единого хозяйственного комплекса нескольких областей, понимаете?