Константин Гурьев – Тайна старого городища (страница 31)

Сава взял бумажку. Отказываться в его положении было неразумно, потому что Толя предлагал хорошее решение, выгодное обоим, а у самого Савы не было вовсе никаких предложений.

К тому же было понятно, что все эти «изучить» и «извлекать», которыми прикрывается Толя, означают только одно: документы надо будет воровать, но делать это так аккуратно, чтобы можно было незаметно вернуть на место.

— Вот тут удобное место, — сказал Толя, притормаживая. — Часто оставаться наедине нам с вами не дадут.

— Ну, посмотрим, посмотрим, — пообещал Сава. — Я найду возможность сообщить о своем решении.

Потом подумал, что Толя уже давно просчитал все возможности, и сказал:

— Хотя, если честно, у меня нет никаких резонов для отказа.

Толя кивнул:

— Я тоже так считаю. Думаю, что дней пять вам хватит, чтобы осмотреться?

— Посмотрим, — повторил Сава.

Наблюдая за домом Скорнякова, а речь шла именно о нем, он и узнал о визите Воронова, чему был весьма удивлен. Главное, что беспокоило его: в какой степени связан этот визит с интересами Толи?

Сава, конечно, не знал, что интерес к Скорнякову у Толи появился давно и интерес этот был основательный и серьезный, однако не было ни малейшего намерения хоть как-то обнаружить этот интерес, чтобы его могли связать с самой личностью Толи.

Толя, человек из ближайшего окружения губернатора, играл свою партию, и партию рискованную. Сам по себе он ничего собой не представлял, но понимал, что сегодня в России подлинные хозяева нанимают не только «менеджеров по продажам» или «менеджеров по персоналу», но и менеджеров по управлению территориями. И какая, в конце концов, разница в том, как их именуют?

Главное, как понимал Толя, чтобы показать хозяевам, что кандидат в такие «менеджеры» уже заранее согласовал интересы хозяев территории и всех, кто имеет какие-то мелкие интересы на этой территории, со своими интересами. Толя давно уже понял, что кандидат, кичащийся своей полной преданностью, вызывает необъяснимое недоверие и, при прочих равных, останется «в резерве». Может быть, на всю жизнь. Люди, ухватившие самые жирные куски при растаскивании Советского Союза, были свято уверены в своем высшем предназначении и безусловном праве не только быть судьями в поединке, но и назначать новые правила и условия проведения этого поединка.

С нынешним губернатором Толя был знаком давно и работал на него уже лет десять, а то и больше. Каким образом и когда связала их судьба, уже никто не помнил, но все это время Толя и губернатор шли по жизни рядом, переживая и взлеты, и падения.

Впрочем, все изменилось два года назад. Тогда в области заканчивали очень важный проект, и на последнем этапе средства должны были выделить фирмам, которые рекомендовал Толя. Должны были, но не выделили. Толя стал задавать вопросы, а ответов не получал. Поначалу-то хотел по-товарищески все решить, а не выходит.

Подождав, отправился к губернатору, изложил суть, обрисовал пределы справедливости, и тот обещал вопросы решить.

И — тишина.

Тишина день, два, неделю.

А что значит «деньги пошли не в те фирмы»? Это значит, что их не получат те, кому деньги обещаны под его, Толи, честное слово. А люди-то серьезные, деловые, они этим деньгам уже давно дали перспективное направление. А денег нет!

Это, знаете ли, грозит последствиями.

И Толя отправился к губернатору. Вроде и разговор-то начал спокойно, уважительно. Губернатор все-таки…

А тот чуть не в крик! Куда нос суешь! Это не твое дело! Ты кем себя возомнил! Ну, и тому подобное.

Вопрос, конечно, был решен не в пользу Толи, но это полбеды. Хуже, что люди увидели, как мнением Толи губернатор пренебрег, и пренебрег открыто! Вот что чревато последствиями!

Толя долго переживал после этого, много размышлял.

Где теперь гарантии, что на него так же будут надеяться, к нему так же будут обращаться, как прежде? Нет таких гарантий! А не будут обращаться — не будет авторитета, ибо авторитет создается и подтверждается только делом, а не рассуждениями.

И Толя решил, что пора уходить. Уходить, пока сила его еще реальна.

Однако решил, что перед уходом надо на все сто пять процентов использовать нынешние возможности, и отправился отдыхать в губернаторское гнездышко, расположенное в Нормандии. Это во Франции. Губернатор и сам ему это предложил, а прежде они там бывали уже пару раз, погудели немного всласть.

В этот раз отдыхал один и много гулял по берегу океана. Было в этом что-то совершенно фантастическое, более невероятное, чем все «звездные войны», вместе взятые, потому что все это было на самом деле!

Он просыпался утром, завтракал и отправлялся к океану.

К Океану!

И волны, стремившиеся сюда, казалось, прямо от берегов американского континента, врезались в скалистый берег и взмывали ввысь мириадами брызг, восхищая Толю и обдавая его и толчками влажного воздуха, и ароматами Океана. А потом они точно так же, все вместе падали вниз и снова становились волнами, которые отправятся в обратный путь. Теперь — к берегам Америки. И в этом Толя видел распад и воссоединение Бытия, в котором живем все мы.

Несколько раз на дороге, ведущей к берегу, он встречал тучного мужика с грубой деревенской внешностью. Никакой французистости в нем не было, и Толя размышлял, какие промашки делает порой природа, помещая мужланов на берегу Океана, а тонких ценителей Бытия и людей, склонных к философированию, отправляя в Сибирь, где борьба за выживание заставляет забывать о потребностях Разума.

Толя мог позволить себе такие размышления только на отдыхе.

На третий или четвертый раз деревенский мужлан приподнял кепку и кивнул. Толя в ответ сделал точно то же самое. Точно так же прошла и следующая встреча, но на этот раз они обменялись короткими «салю». Толе не пришлось тратить много сил, чтобы убедить себя, что мужлан не виноват в том, что попал в игры природы и оказался именно тут, на берегу Океана.

В следующий раз, однако, мужлан остановился в нескольких шагах, а Толе пришлось сделать еще несколько шагов, и со стороны это выглядело так, будто он, Толя, подошел к боссу, который уже заждался.

Впрочем, мужлан не гневался.

Напротив, он улыбнулся и спросил:

— Наверное, в Городе таких прогулок не бывает?

Толя опешил. Провинциальный мужлан из Нормандии прилично говорит по-русски и знает, откуда прибыл Толя?

— Да, вы не беспокойтесь, Анатолий, — добавил беспокойства «мужлан». — Я-то раньше вас просыпаюсь — возраст, знаете ли, бессонница — поэтому и на берег ухожу раньше. А вот сегодня, пожалуй, и еще раз прогуляюсь в приятной компании. Не возражаете?

Что-то подсказало Толе, что возражать не надо, и он, ответив на улыбку бывшего «мужлана» приветливой улыбкой, жестом предложил начать движение.

Скованности и отсутствия общих тем, которых так опасался Толя, и в помине не было. «Мужлан» сразу же стал задавать вопросы о состоянии дел в Городе и в области в целом, и вопросы были такие, будто он совсем недавно прочитал отчеты нескольких департаментов и также некоторых региональных отделений правоохранительных органов. Понимая это, Толя и отвечал столь же откровенно, но избегая называть имена. Несколько раз, когда миновать имена было особенно трудно, он просто говорил «мужик» или «баба».

Беседа длилась около часа и была прервана неожиданным зуммером. «Мужлан» достал телефон и сказал только одно слово: «Подавай».

Минут через пять послышался звук мотора, и появился вертолет.

— Ну, спасибо за прогулку, Анатолий, — сказал «мужлан».

Руки не подал, но замер на миг. Сказал после краткого раздумья:

— А дружок-то твой всех бы заложил без раздумий.

И отправился к вертолету.

Пожалуй, недели три понадобилось Толе, чтобы сложить два и два и понять: это были смотрины! А то обстоятельство, что после этого ему ни на что больше не намекали, и является главным решением: парень, все в твоих руках, а нам ты нравишься, с тобой мы готовы иметь дело.

Именно тогда Толя и задумался о своем будущем.

О большом будущем.

Правда, иногда он совмещал все тот же досадный прокол и следующую встречу в Нормандии и размышлял, а не хватается ли он за эту фантазию, как утопающий хватается за соломинку.

17

Предположение переросло в уверенность довольно быстро, и Толя стал обдумывать план, который ему предстоит выполнять в полном одиночестве, потому что никакие помощники тут не нужны. Любой помощник, догадавшись о стратегической направленности замысла Толи, сделает две вещи: либо заложит его губернатору, либо постарается вытеснить из комбинации, которую Толя сам же и задумал. И непонятно, какой вариант хуже. Ясно было лишь одно: осторожность, осторожность и еще много-много-много раз — осторожность!

Принципиальная модель была ясна: втянуть друга-губернатора в какую-нибудь долгую историю с завершением, которое едва виднеется за толщей времени, и заставить его действовать, заставить его сделать хотя бы несколько невнятных шагов, которые потом в сочетании с чем-то другим ясно дадут понять, что он вышел из-под контроля.

Чьего контроля?

Поначалу ответ был один-единственный, но потом, поразмыслив, Толя подумал, что в идеале губернатор, разбрасывающийся верными людьми, должен попасть под удар и кремля, и хозяев края.

Прекрасный вариант получился бы! Одно плохо — нет идеи, а она должна провоцировать, будоражить, вызывать острое желание ухватиться и не отпускать! И не делиться ни с кем!