Константин Гурьев – Дело, которое нужно закончить (страница 34)
— Почему не важно? — перебил Лиман. — Важно, и еще как важно, но ты нас не разводи, голубь сизый, ты на вопросы отвечай!
— А ты тут вопросы слышал? — усмехнулся Рябов. — Орет, как баба, которой получку муж не отдал.
Ему показалось, что у Лимана губы тоже дрогнули.
— Да черт с ними, с кодами, — махнул рукой Стас. — Рассказывай, что там нашел?
Но Рябов продолжал смотреть на Лимана, будто ничего не слыша, а тот молчал. Стас тяжело вздохнул, будто сознавая, что ничем помочь не может:
— Ты из себя тут партизана-героя не строй, Красная армия тебе не поможет! — Он показал глазами на Лимана: — И вот эти люди… — Он кивнул на Лимана, отошедшего к тем двоим. — Эти люди помогают нам в решении одной задачи.
— Нам — это кому? — поинтересовался Рябов.
Стас продолжил, будто не услышав:
— Люди они, сам видишь, серьезные, на твой треп не поведутся, так что…
— И что будет? — спросил Рябов, посмотрев на эту троицу.
— А тебе, мил человек, видать, зубы жмут, — усмехнулся Лиман. — Парням моим скучно так-то просто стоять. Им дело делать охота…
Рябову показалось, что хрипловатость эта нужна Лиману только для образа, которым он хочет на него, Рябова, давить, и он демонстративно уперся в него взглядом.
— Ты с этим погоди, Лиман, не спеши, — перебил Стас, явно желавший казаться если не главным тут, то влиятельным. — Рябов — человек умный, сам сейчас все поймет и примет правильное решение.
— Ты мне сперва условия назови, а уж потом я буду думать: нужно оно мне, это решение, или нет, — предложил Рябов.
— А сам-то еще не догадался? — снова заговорил Лиман.
— Ты его не торопи, — одернул его Стас, и Рябову показалось, что нет единства между этими двумя «партнерами». — Пусть сам подумает…
Лиман посмотрел на Рябова, потом на часы, потом на Стаса:
— Ну, пускай думает, а мы пока перетрем кое-что.
Они вышли, двое парней остались стоять там же, где и стояли, ну а Рябов, оставшийся в прежнем неподвижном состоянии, пытался осознать происходящее. Судя по сказанному, Стас и Лиман хотят от него узнать что-то такое, что принесет им ощутимую пользу. А что он, Рябов, вообще может такого знать? Что может он, который не был тут много лет и сейчас провел тут всего несколько дней, такого, чего не знает Стас? А Стасу, между прочим, Доброхотов так доверял, что отправил в рискованную поездку, а это — знак высокого доверия, как ни крути! Все тот же архив? Но Стас, конечно, уже все узнал от Нины, значит, понимает, что Рябов нового не скажет! Вариант один — Бутылёво! А что Стас о нем знает, если, как рассказал Геня, этот лесной домик скрыт от всех? Ну, значит, не от всех, сам себе сказал Рябов, если Стас спрашивает про код. А вообще ситуация какая-то дурацкая: ну ладно, Стас, но эта блатная троица-то как может быть увлечена поисками профессора Доброхотова? Рябов почувствовал неприятный укол в области сердца: если Стас что-то рассказал про Нину, то ее непременно сюда притащат, а это уже совсем плохо! Он перебирал варианты, когда в комнату ворвался голос Лимана:
— Да и хрен с ним! Что ты как маленький? Не хочешь сам, я парням скажу — выбьют все, что надо!
— Ладно, погоди, — с досадой сказал Стас. — Он подошел к Рябову, сел напротив: — Тут вот какая штука получается, Витя… — Стас покосился на блатных. — Ребята эти предложили мне… сотрудничество… — Он замолчал, явно ожидая, что Рябов начнет задавать вопросы, но молчание его не очень удивило, и он продолжил: — Ты же согласен, что Нинка профукает всю фирму, которую создал Денис, а? Я ей много раз предлагал все это продать, нашел покупателей, а она не мычит, не телится! А на фирму многие зуб точат, ты мне поверь.
Удивительно, но сейчас Стас был спокоен, и все, что он говорил, Рябов уже слышал и в чем-то был согласен и с Томкой, и с Геней, но признать, что Стас действительно так уж обеспокоен фирмой, не мог.
Стас замолчал, махнул рукой:
— В общем, хотел я фирму на себя переписать, понимаешь? Нинку уломать, с Томкой договориться, типа инвестора нашел, ну, в общем… А Нинка уперлась, ну, ты сам все слышал… Честно, не знал, что делать, а тут вдруг приходит предложение о сотрудничестве, понимаешь?
— Я-то тут при чем? — перебил Рябов.
— Да ты погоди, — отмахнулся Стас. — Я же тебе про новые обстоятельства, про сотрудничество! — Он повел головой в сторону Лимана и его дружков. — Предложили мне сотрудничество…
— Эти, что ли? — усмехнулся Рябов.
— Ну, ты спокойно послушать-то можешь? — спросил Стас. — Эти только одно дело сделают, а будут еще и юристы, и… Ну, не важно…
— Сотрудничество — это если ты что-то получаешь в обмен на что-то, так? — спросил Рябов.
Стас неожиданно замялся, посмотрел на Рябова, в сторону Лимана, потом сказал:
— В общем, ты им отдаешь карту кладов, найденных Денисом…
— Чего? — спросил ошарашенный Рябов.
— Того! И не прикидывайся, будто ты ничего не знаешь, — ответил Стас.
— Я о таких картах, о кладах в первый раз слышу, — убежденно сказал Рябов, но тут же вспомнил рассказ Ромы и, что было особенно важно, упоминание о Люде, которая была связана с какими-то…
Ах ты черт!
Рябов повернулся к Лиману:
— Тебе-то Людка натрепала?
Двое стрельнули взглядами в сторону Лимана, но промолчали, а тот на вопрос ответил вопросом:
— А ты сам-то с Людкой давно… работал?
— Никогда не работал, — отрезал Рябов. — Но то, что таким шалавам, как она, веры мало…
Их разговор был прерван звуком мобильника, и Лиман после короткого разговора сказал:
— Ладно, сейчас посмотрим…
Послышался шум подъезжающей машины, застучали дверцы, затопали шаги, и в комнату вошла Нина в сопровождении еще одного парня, по виду близкого к дружкам Лимана. Одета она была странно: заношенный спортивный костюм и какая-то столь же нелепая шапочка. Видимо, ее разбудили и заставили надеть то, что попало под руку на пути к дверям, ничего не объясняя. Но для Рябова ее внешний вид был совершенно не важен. Он понимал главное: сейчас произойдет что-то страшное, а он не в состоянии этому помешать. Нина посмотрела на Рябова, и были в ее взгляде тревога и боль! Потом скользнула взглядом по троице и спросила Стаса:
— Это что такое?
— Ты садись, красавица, — вмешался Лиман. — Твое слово — Восьмого марта, — и — заулыбался.
Нина посмотрела на Стаса и кивнула в сторону Лимана:
— А это — что?
— Ты за базар-то отвечай, — посоветовал Лиман. На лице его сверкала улыбка, но видно было, что приклеенная.
— Тут у нас происходит, можно сказать, производственное совещание, — буркнул Стас. — Решаем вот, кому жить счастливо, а кому, может, и вовсе… — Он сделал паузу, которая должна была Нину озадачить.
Но Нина будто ничего и не поняла или, в крайнем случае, не оценила. Она посмотрела на Стаса так, будто только сейчас его узнала, и спросила:
— Ты-то, Стасик, при каких тут делах? — И было в ее голосе столько вопросов и оценок, что Стас не сразу нашел что ответить.
Ответил только после паузы, стараясь говорить спокойно, уверенно в себе, рассудительно:
— Мы все тут при делах, которые связаны с Бутылёвом…
— С кем? — спросила Нина. И выглядела она растерянно…
Стас обвел взглядом всех и ответил, будто всем давая пояснения:
— Твой отец так называл свой домик… в лесу… а сегодня ночью мы там поймали Рябова.
Нина неожиданно заливисто захохотала. Смеялась долго, а успокоившись, сказала:
— Он много чего говорил…
— Ну давай, начнем с Бутылёва, — предложил Стас.
— Ну чтобы ты знал, — перебила его Нина тоном преподавателя, читающего лекцию. — Ты, Стасик, верхогляд! Ты услышал слово, произнесенное папой, и решил, что понял его.
— А чё? — прорвалось в Стасе что-то изначальное.
Нина снова смерила его взглядом и продолжила, будто на уроке:
— А то, что в немецком языке есть такие слова… как бы сказать…
Она всем своим поведением демонстрировала превосходство, и Рябов испугался, что она сейчас переступит границу, за которой…
— В общем, ты слышал не «бутылёво», как тебе показалось, а слово «бюттель». В немецком языке оно обозначает некое… как бы лучше сказать… поселение, отнесенное за пределы поселения главного… Ну, не знаю… ну как, например, у нас районы города называют. Не те, которые по управам, а как всегда называли. Ну… Зарека, например, понимаешь? — Она посмотрела на Стаса, потом обвела взглядом всех присутствующих и сказала почти обреченно: — Ну, короче! Бюттель — часть слова, означающая «поселение», но оно — просто слово. А вот первая часть обозначает главное в его содержании, то, из-за чего это место называется именно так.