Константин Градов – Мытарь 1 (страница 38)
Три дня после предъявления — его не было. Пять — не было. Неделя. Слуги шептались: «Уехал и не сказал куда». Лошадь — в конюшне. Значит, уехал на чужой или пешком. Вещи — на месте, кроме кольца. Кольцо забрал — единственную ценность, четыре серебряных.
Ворн провёл собственное расследование. Не потому что я просил — сам. Расспросил кухарку, конюха, прачку. Записал всё. Принёс мне вечером шестого дня.
Факты: управляющий ушёл пешком через задние ворота. Вечером, после ужина. Конюх видел — подумал, что на прогулку. Утром — не вернулся. Комната — не заперта. Вещи разбросаны, но ничего не пропало, кроме кольца и кошелька. В кошельке, по словам кухарки, обычно было «серебряных пять-шесть и медные».
— Ещё, — сказал Ворн, листая блокнот. — За два дня до исчезновения к управляющему приходил человек. Вечером. Не из деревни — чужой. Конюх видел, но не узнал. Среднего роста, в плаще, лицо закрыто. Пробыл полчаса. Ушёл.
— Человек от Дрена?
— Возможно. Или — сам Дрен. Конюх лица не видел.
Человек в плаще. За два дня до бегства. Пришёл — поговорил — ушёл. Управляющий получил известие. Или приказ. Или предупреждение. И — побежал.
Горст Кейн исчез. Не попрощавшись с бароном. Не передав дела. Не объяснив. Пятнадцать лет управлял имением — и ушёл пешком, через задние ворота, с кольцом и пятью серебряными.
Бегство. Подтверждение вины. Человек, которому нечего скрывать, — не бежит. Человек, который пятнадцать лет крал через посредника, — бежит, когда схема вскрывается.
Для дела барона это ничего не меняло. Барон должен казне — вне зависимости от того, где управляющий. Но для будущего дела Дрена — это было подтверждение. Горст бежал — значит, виновен. Горст бежал после визита неизвестного — значит, есть сеть. Не один человек. Организация.
Записал. Всё — в дело. Под биркой «Д» — Дрен. Параллельная папка.
На двадцать первый день барон прислал за мной.
Не через дворецкого — через слугу. Мальчишка, лет четырнадцати, прибежал к каморке:
— Барон хочет вас видеть. Завтра. К обеду.
— Передай барону: приду.
Мальчишка убежал. Ворн записал: «Двадцать первый день. Приглашение от барона. Неофициально, через слугу. Назначено на завтра, к обеду».
Неофициально. Не через дворецкого. Значит, барон не хочет огласки. Хочет поговорить — тихо, без свиты, без протокола. Это — начало переговоров. Не отказ, не суд. Переговоры.
В ФНС девяносто процентов дел заканчивались переговорами. Предприятие смотрело на сумму, на доказательства, взвешивало шансы — и садилось за стол. Потому что суд — дорого и непредсказуемо. А переговоры — можно торговаться.
Пока я ждал встречи, пришло системное уведомление.
Вечером двадцать первого дня. Сидел в каморке, перечитывал записи. И вдруг — текст перед глазами.
Уровень два. Первое повышение. Система отреагировала не на составление Акта, не на заверку — на предъявление. На момент, когда документ перешёл из моих рук в руки адресата. Точка невозврата — для Системы тоже.
«Налоговая тайна». Мои данные защищены. Никто не может «считать» результаты проверки через скиллы. Если у кого-то есть аналитические или разведывательные способности — они не увидят мои рабочие материалы.
В ФНС — статья сто два Налогового кодекса. Здесь — системный скилл. Разная форма, один принцип.
Четыре скилла теперь. Оценка, Аудит, Акт проверки, Налоговая тайна. Ещё четыре — скрыты, требуют уровня. Но четыре — уже арсенал.
Я попробовал «Налоговую тайну» — мысленно, без внешних проявлений. Посмотрел на стопку документов Ворна и подумал: «Эти данные — защищены». Ничего не произошло. Ни свечения, ни звука, ни системного уведомления. Скилл — пассивный. Работает сам, без активации. Как «Оценка» — просто есть.
Но как проверить, что он действительно работает? Нужен кто-то с аналитическим скиллом, кто попытается считать мои документы. Барон? Вряд ли — у него класс «Землевладелец», аналитических скиллов нет. Управляющий? Сбежал. Кто-то в Гормвере? Возможно — когда доберусь.
Пока — принять на веру. Система до сих пор не врала. Оценка показывала правильные цены. Аудит дал точные цифры. Акт проверки помогал с формулировками. Нет оснований думать, что «Налоговая тайна» — исключение.
Не сказал Ворну. Не потому что не доверял — потому что пока не нужно. Системные скиллы — моя личная информация. Расскажу, когда будет уместно.
Между двадцать первым и двадцать вторым днём случилось ещё одно событие. Мелкое, но показательное.
Мельник пришёл.
Не ко мне — к Ворну. Нашёл его на рынке, отвёл в сторону, спросил тихо: «Этот Мытарь — он правда может заставить кузнеца заплатить?» Ворн ответил: «Может. Если вы оформите претензию». Мельник: «Сколько стоит?» Ворн: «Не знаю. Спросите у Мытаря».
Ворн рассказал мне вечером. С блокнотом — естественно. Записал разговор: время, место, содержание.
— Он придёт? — спросил я.
— Думает. Боится кузнеца.
— Все боятся кузнеца. Кузнец — большой человек с молотом. Нормальная реакция.
— Но если мельник оформит претензию — кузнец рассердится.
— Кузнец рассердится в любом случае. Вопрос — что сильнее: его злость или закон. Пока он думает, что злость сильнее, — мельник молчит. Когда увидит, что барон заплатил по Акту, — поймёт, что закон сильнее.
Ворн записал.
— Вы используете дело барона как прецедент для всей деревни, — сказал он. Не вопрос.
— Да. Первое дело — не про девятьсот шестьдесят восемь золотых. Первое дело — про то, что документ работает. Что бумага с печатью — сильнее молота.
— Это... амбициозно.
— Это реалистично. В моём мире так и произошло. Первые налоговые акты были встречены смехом. Потом — сопротивлением. Потом — принятием. Потом — привычкой. На это ушли столетия. Здесь — посмотрим.
Ворн молчал. Потом:
— Столетия?
— Мне — столетия не нужны. Мне нужно, чтобы барон заплатил. Остальное — приложится.
Вечером перед встречей я готовил переговорную позицию.
Взял лист. Написал варианты.
Рассрочка — самый очевидный. Разбить сумму на ежегодные платежи. При доходе баронства в двести-двести тридцать золотых — реально платить пятьдесят-семьдесят ежегодно. Полное погашение — за двенадцать-пятнадцать лет.
Частичное погашение имуществом. Барон передаёт в казну часть активов — пустующие сараи, часть скота, участок земли. Скилл «Оценка» покажет точную стоимость. Быстрее, чем рассрочка, но болезненнее.
Комбинация: часть имуществом, часть рассрочкой. Наиболее реалистичный вариант.
Ещё: пеня. Сумму основного долга снижать нельзя — определена Аудитом. Но пеню можно пересчитать с даты начала добровольных платежей. Снижение на десять-двадцать золотых. Мелочь — но жест доброй воли. Психологически — важно. Барон должен чувствовать, что переговоры — не ультиматум, а процесс.
И последнее — то, о чём барон не знает, но должен узнать. Регрессный иск к Дрену. Если Дрен забрал деньги и не передал в казну — барон имеет право потребовать возврата от Дрена. Это не снимает долг перед казной — но может компенсировать часть потерь. Барон заплатит казне, потом взыщет с Дрена. Если найдёт Дрена. Если Дрен не сбежал окончательно.
Это — козырь, который я предъявлю на переговорах. Не сразу — в нужный момент. Когда барон скажет «это несправедливо, я платил Дрену» — я отвечу: «Вы можете потребовать деньги обратно. От Дрена. Через суд. Я помогу с документами». Это превращает меня из врага в союзника. Не того, кто пришёл отобрать, — а того, кто поможет вернуть.
Тонкая разница. Но — ключевая.
В ФНС лучшие переговоры заканчивались тем, что налогоплательщик уходил с мыслью: «Инспектор — нормальный человек. Жёсткий, но правильный. С ним можно работать». Худшие — когда уходил с мыслью: «Сволочь, буду судиться до последнего».
Мне нужен первый вариант.
Записал. Ворн перепишет набело утром.
Ворн заглянул через плечо.
— Вы готовите переговорную позицию?
— Да.
— Можно перепишу набело?
— Утром.
— Черновик тоже сохранить?
— Зачем?