Константин Горюнов – Закон Зоны (страница 12)

— Как ты меня нашел? — спросил Маклауд.

— А чего тебя искать? Ты ж орал на весь город. «Марина! Прости!» Я и пришел на голос.

Маклауд вспомнил. Стыдно стало — аж жарко.

— Пси-ловушка, — сказал он. — Сильная.

— Вижу, — Палыч кивнул. — Здесь вообще место гиблое. Все, кто сюда заходят, или сходят с ума, или не выходят вовсе. А ты молодец — выбрался.

— Не сам. Ты помог.

— Я только разбудил. Остальное сам. Давай, вставай.

Маклауд поднялся. Ноги дрожали, но держали.

— Спасибо, Палыч.

— Не за что. Ты лучше скажи, что забыл в этом гадюшнике?

— Змея ищу.

Старик присвистнул.

— Змея? Того самого?

— Того самого. Он жив. Письмо прислал.

— Покажи.

Маклауд достал письмо. Палыч прочитал, хмыкнул.

— Почерк его. И манера. Давно он здесь?

— Не знаю. Только следы нашел.

— Следы — это хорошо. А что за следы?

— Бой был. Наемников положил. Штук десять.

Палыч покачал головой.

— Змей, Змей... сколько ж можно-то? Все воюет, все ищет приключений.

— Ты его знаешь?

— Кто ж его не знает? — старик усмехнулся. — Мы с ним вместе лет пять назад ходили. Хороший мужик. Тяжелый, но правильный. Зачем он тебе?

— Долг.

Палыч посмотрел долгим взглядом.

— Долг — это правильно. Долг — это по-нашему. Ладно, пойдем. Провожу немного. А то опять в глюки влетишь.

Они пошли по развалинам. Палыч шел легко, уверенно — видно, что знал эти места как свои пять пальцев.

— Давно ты в Зоне? — спросил Маклауд.

— Давно, — усмехнулся старик. — Еще до того, как вы родились. Помню, как первую аномалию увидел. Думал — миражи. А оно вон как обернулось.

— Не тянет обратно? На Большую землю?

— А что там делать? — Палыч пожал плечами. — Там все чужое. Люди, дома, воздух. А здесь — родное. Грязное, вонючее, смертельное, но родное.

Маклауд понимал. Сам давно уже не мыслил жизни без Зоны. Она стала домом. Странным, опасным, но домом.

— Слушай, Палыч, — спросил он. — А ты про Х-14 что знаешь?

— Знаю, — кивнул старик. — Город-призрак. До Припяти не дотянул, но жилой был. А после выброса там... странное творится.

— Какое странное?

— Аномалии там не простые. Они живые, что ли. И пси-излучение такое, что у некоторых мозги закипают. Как у тебя сейчас.

— Я в норме.

— Сейчас в норме. А зайдешь глубже — опять начнется. Тут надо артефакт специальный. Есть у тебя?

— Камень.

— Камень — хорошо. Но там надо «Выверт». Или «Пустышку». Они пси-волны гасят лучше.

— Где ж их взять?

— А вон там, — Палыч кивнул на развалины справа. — Был у меня один. В схроне. Давно, правда. Может, и нет уже. Но проверить стоит.

— Далеко?

— Рядом. Пошли.

Они свернули к полуразрушенному дому. Палыч уверенно прошел к подвалу, отодвинул ржавый лист железа.

— Здесь. Давно не был, но, надеюсь, цело.

Они спустились в темноту. Палыч включил фонарь, осветил стены.

Схрон был маленький — пара ящиков, старая одежда, оружие на стене.

— А вот и он, — старик достал небольшой контейнер. — «Пустышка». Бери.

Маклауд взял. Артефакт был теплым, пульсировал ровным светом.

Глава 7. След крови

Ночь опустилась на Х-14 быстро, как топор палача. Маклауд шел по темным улицам, держась теней, стараясь не выходить на открытые места. Артефакт «Пустышка» грел бок, успокаивал разбушевавшиеся нервы. Галлюцинации отступили, но ощущение чужого присутствия не исчезало.

Кто-то следил.

Маклауд чувствовал это кожей. Тот самый взгляд, который бывает только в Зоне — тяжелый, липкий, обещающий скорую встречу.

Он остановился у разбитой витрины магазина. Прислушался. Тишина. Только ветер гуляет по пустым коробкам да где-то капает вода.

— Выходи, — сказал он в темноту. — Я знаю, ты там.

Никто не ответил.

— Я не кусаюсь. Пока.

Тишина.

Маклауд пожал плечами и пошел дальше. Если кто-то хочет играть в прятки — ради бога. Он не против компании. Главное, чтобы эта компания не стреляла в спину.

Через два квартала он вышел к складу. Огромное здание из ржавого металла, с сорванными воротами и выбитыми окнами. Внутри — темнота, хоть глаз выколи.

Но у входа горел костер.

Маклауд замер. Спрятался за угол. Достал бинокль.

У костра сидели двое. Обычные сталкеры — по виду, одиночки. Грели руки, пили чай, переговаривались. Рядом — автоматы, рюкзаки, обычный быт.