Константин Горюнов – Рыжая стая (страница 21)

— Когда выступаем? — спросила Лиса.

— Сегодня ночью, — ответил Змей. — К утру будем на месте. Засветло заляжем, осмотримся. А следующей ночью — штурм.

— Две ночи в Припяти, — покачал головой Сидорович. — Это долго.

— А больше у нас нет.

— Ладно, — вздохнул Сидорович. — Тогда собираемся.

День шестнадцатый. Вечер.

Последний вечер перед броском. Они сидели у входа в бункер, глядя на закат. Зона была удивительно красива — золото, багрянец, фиолетовые тени.

— Красиво, — сказала Лиса.

— Опасно, — ответил Змей.

— Красивое всегда опасно.

Он взял её за руку, сжал пальцы. Она ответила тем же.

— Завтра может быть последний день, — тихо сказала она.

— Может.

— Ты не боишься?

— Нет. А ты?

— Нет. Потому что с тобой.

Он повернулся к ней, посмотрел в глаза:

— Что бы ни случилось завтра, запомни: ты — моя. И я — твой. Навсегда.

Она улыбнулась — той улыбкой, от которой у него ёкало сердце:

— Навсегда — это долго. Для Зоны.

— А мы переживём Зону.

— Переживём, — согласилась она. — Вместе.

Сзади кашлянул Маклауд:

— Мешать не буду, но там ужин стынет. Идите, голубки, а то всё слопаю.

— Идём, — ответил Змей, поднимаясь. — Заодно и план обсудим.

— Какой план? — хмыкнул Маклауд. — У нас всегда один план: я взрываю, вы стреляете. А дальше — как Зона повернёт.

— Зона повернёт как надо, — уверенно сказала Лиса. — Она за нас.

— С чего ты взяла?

— Я её чувствую. Она хочет, чтобы «Хозяин» ушёл.

Маклауд хотел возразить, но передумал. В Зоне кто её чувствует — тот и прав.

Они вернулись в бункер. Последний ужин, последние проверки оружия, последние минуты покоя.

А потом — Припять.

— За тех, кто не дожил, — поднял кружку Змей.

— За тех, кто доживёт, — ответил Маклауд.

— За нас, — сказала Лиса.

— За своих, — добавила Аня.

— За своих, — согласился Сидорович.

Выпили. Помолчали.

Где-то далеко ухнуло — Зона готовилась к ночи.

А они готовились к бою.

Глава 13. Выход на Припять

День семнадцатый. Припять. Рассвет.

Они подошли к Припяти, когда солнце только начало подниматься над горизонтом. Город-призрак встретил их тишиной и ржавыми скелетами многоэтажек. Где-то вдалеке виднелось колесо обозрения — символ того, что здесь когда-то была жизнь.

— Красиво, — тихо сказала Аня. — И страшно.

— Здесь всегда так, — отозвался Сидорович. — Красота и смерть рядом.

Змей поднял бинокль, осматривая окрестности. Посты, которые отмечал Палыч, были на месте. Двое у входа в коллектор, ещё один на вышке, патрули обходят территорию.

— Маклауд, твой выход, — сказал он.

— Понял.

Сапёр скользнул в кусты и исчез. Минут через десять в наушнике щёлкнуло:

— Мины снял. Проход чист. Заходите.

Они двинулись к коллектору. Лиса прикрывала справа, Сидорович — слева, Аня держалась в центре, прижимая к груди детектор.

— Чисто, — шепнула она. — Аномалий нет.

— Хорошая девочка, — похвалил Сидорович.

Коллектор встретил их темнотой и сыростью. Включили фонари, двинулись гуськом. Вода хлюпала под ногами, где-то капало, шуршало — то ли крысы, то ли кто похуже.

— Долго идти? — спросила Аня.

— Минут двадцать, — ответил Маклауд. — Если не заблудимся.

— Не заблудимся, — уверенно сказала Лиса. — Я чувствую.

Она действительно чувствовала — Зона вела её, как ведомая. Внутри горел огонёк, тянущий вперёд, туда, где ждала та, другая.

День семнадцатый. Припять. Гостиница «Полесье».

Они вышли из коллектора в подвале гостиницы. Сверху доносились голоса, шаги, лязг металла.

— Здесь, — одними губами сказал Змей. — Лиса, Аня, остаётесь здесь. Маклауд, Сидорович — со мной.

— Я пойду, — твёрдо сказала Лиса.

— Нет.

— Да. Я нужна там. Я чувствую её.

Змей посмотрел в её глаза — и понял, что спорить бесполезно.