Константин Горюнов – Не по гайду (страница 8)
Звучало как работа мечты. Ну, или как единственная работа.
Лавка Гримма пряталась в самом конце тупикового переулка, пахнущего кошачьей мочой и сушёным укропом. Вывеска скрипела на ржавом креплении. Внутри было тесно, душно и невероятно сложно устроено. Полки до потолка, заставленные склянками, банками, пучками трав, сушёными грибами и частями существ, которые я предпочёл не опознавать. В центре — массивный, исцарапанный и покрытый пятнами стол, за которым и копошился хозяин.
Гримм оказался мужчиной лет шестидесяти, сухоньким, с острой бородкой и глазами, похожими на две бусинки чёрного стекла. Он разбирал какую-то сложную стеклянную конструкцию, ворча себе под нос, и даже не взглянул на меня, когда я вошёл. — Если покупать — говори что. Если продавать — положи на стол и жди оценки. Если попрошайничать — убирайся.
— Насчёт работы, — сказал я, стараясь звучать нейтрально. — Слышал, ищете подмастерья.
Он наконец поднял на меня взгляд. Эти бусинки просканировали меня с ног до головы, задержавшись на следах походной жизни на одежде, на слишком прямом взгляде. — Ты кто такой? Откуда? Чем занимался? — Звали Ильёй. С дальних краёв. Занимался… смешиванием. Разных субстанций. Для потребления.
Гримм фыркнул. — Повар? Повара мне не нужны. — Не совсем повар. Бармен.
Он на секунду замер, потом медленно отложил стеклянную деталь. — Бармен? — переспросил он, и в его голосе впервые появился оттенок, отличный от раздражения. Любопытство. — Значит, умеешь соблюдать пропорции. Чувствовать совместимость. И работать быстро, когда перед тобой очередь пьяных морд. Это… интересно. Покажи руки.
Я протянул ему ладони. Он взял их своими цепкими, холодными пальцами, повертел, осмотрел пальцы, ногти. — Чисто. Для бродяги — удивительно чисто. Следов ожогов от тиглей нет. Хм. Ладно. Испытательный срок. Неделя. Плачу едой и крышей над головой. Если справишься — будут и монеты. Справишься?
— Попробуем, — сказал я.
Так я стал подмастерьем алхимика Гримма. И очень быстро обнаружил, что барменские навыки — это почти суперсила в его мире.
Правило первое: чистота. В баре грязный бокал или ложка дешёвой соли могли испортить дорогой коктейль. Здесь то же самое. Каждый реторт, каждая ступка должна была сиять. Я тратил на чистку посуды первые два часа каждого дня, и Гримм, проходя мимо, лишь кивал — молчаливое одобрение.
Правило второе: пропорции. «Две части ангельской пыли, одна часть слезы русалки, щепотка толчёного жемчуга для консистенции» — это ничем не отличалось от «пятьдесят миллилитров рома, двадцать — сока лайма, десять — сиропа, лёд». Нужно было чувство меры. И у меня оно было. Когда я с первой попытки приготовил «Эликсир ясного ума» (слабое зелье для студентов), не переборщив с бодрящим корнем, Гримм пробормотал: «Везучий новичок».
Правило третье: последовательность. Многие зелья требовали точного порядка внесения ингредиентов. Сначала нагреть, потом остудить, потом добавить порошок, потом снова нагреть, но уже на слабом огне… Это напоминало мне сложные многослойные шоты. Я начал мысленно давать зельям названия: «Утренний отворот» (противоядие), «Гремлинская отрыжка» (кислотное зелье), «Поцелуй суккуба» (любовное зелье, которое Гримм делал с таким выражением лица, будто раздавливал тараканов).
Но главное открытие ждало меня, когда Гримм доверил мне не просто смешивание по рецепту, а тонкую настройку уже готовых зелий. «Этому клиенту нужно, чтобы зелье сил было не таким резким, у него сердце слабое», — бурчал он. Или: «Эта ведьма хочет, чтобы зелье невидимости пахло лавандой, а не тухлыми яйцами. Выкручивайся».
И я выкручивался. Потому что за барной стойкой я научился слышать не только слова, но и желания. «Сделай покрепче, но чтобы не видно было» или «что-нибудь романтическое, но не приторное». Здесь было то же самое, только вместо алкоголя и сока — кровь василиска и мёд с лунных полян.
Гримм начал смотреть на меня не как на необходимую обузу, а как на… интересный инструмент. Он даже стал иногда (очень редко) что-то объяснять. — Алхимия — это не магия, болван, — ворчал он, показывая, как дистиллировать эссенцию из пламени саламандры. — Это наука. Точная. Магия — это грубая сила. А здесь — знание. Понимание, как одна сущность превращается в другую. Ты, я смотрю, это чувствуешь. У тебя… ловкие руки. И терпение. Неожиданно.
Именно это «понимание сущностей» и навело меня на мысль. Если я могу чувствовать совместимость трав и минералов… могу ли я почувствовать совместимость зелья и… тёмной магии?
Я начал экспериментировать тайно. По ночам, в своём углу на чердаке над лавкой. Я брал простейшие, нейтральные основы — скажем, зелье восстановления сил на основе крапивы и целебного мха. И пытался «привнести» в него немного той самой ледяной пустоты, что была во мне. Не много. Каплю.
Получалось плохо. Энергия Тьмы не хотела «смешиваться». Она «отменяла» свойства трав, превращая зелье в безвкусную, холодную жижу. Ксип, наблюдавший за моими мучениями, однажды выдал: — Ты пытаешься смешать масло и воду, да ещё и взболтать. Не выйдет. Нужен эмульгатор. Посредник. Что-то, что принадлежит обоим мирам.
Эмульгатор… В баре им был яичный белок или специальный сироп. А здесь? Моя собственная кровь? Слишком пафосно и попахивало теми самыми клише, которых я хотел избежать. Я перебирал ингредиенты на полках мысленно. И остановился на одном — на пепле сожжённого серебряного колокольчика. Гримм использовал его в ритуальных очищающих зельях. Серебро — металл, нейтральный к магии, но проводящий её. Пепёл — что-то промежуточное, между веществом и духом.
В следующую же ночь я попробовал. Основа, капля моей силы, направленная не в само зелье, а в щепотку серебряного пепла, который я затем добавил. И… получилось. Зелье в колбе не испортилось. Оно…
Я спрятал эту колбу под половицу. Моё тайное оружие. Моё «не по гайду» зелье. Гримм, конечно, ничего не знал. Он только заметил как-то утром, разглядывая меня своими бусинками-глазами: — Ты, парень, странный. Но работник — ладный. Решай. Остаёшься?
Я посмотдел на полки, забитые странными веществами, на старого циника, который оценил меня не по одежде и не по магии, а по умению работать. Это был островок стабильности в море хаоса. И отличная база для… дальнейших исследований. — Остаюсь, — сказал я. — Но с условием. Иногда мне понадобится свободное время. Для… личных экспериментов.
Гримм хмыкнул. — Личные эксперименты… Ладно. Главное, чтобы лавку не взорвал. И чтобы эти эксперименты не мешали работе. Договорились?
— Договорились, — я ухмыльнулся. Теперь у меня было не только убежище, но и лаборатория. И легальное прикрытие. Жизнь потихоньку налаживалась. Не по гайду, но налаживалась.
Глава 10: Проклятие для лорда, или Как решить вопрос без меча
Стабильность — штука обманчивая. Она даёт крышу над головой и регулярную миску похлёбки, но отучает держать ухо востро. Я начал привыкать к ритму жизни в лавке Гримма: утренняя чистка, дневные заказы, вечернее приготовление стандартных зелий, ночные тайные эксперименты. Даже Ксип притих и, кажется, увлёкся коллекционированием местных слухов, которые он доносил мне шепотом, пока я толок что-нибудь в ступке.
Всё изменил один визит.
Дверь в лавку распахнулась не с привычным скрипом, а с ударом, от которого зазвенели склянки на полках. Вошли трое. Два здоровенных типа в начищенных, но поцарапанных доспехах с гербом — скрещённые кирки на фоне горы. А между ними — тот, ради кого, видимо, и существовала вся эта мишура.
Лорд. Судя по всему, местный, невысокого полёта. Одетый в бархат и мех с таким расчётом, чтобы все поняли: он богат, но вкус у него, как у гоблина-ростовщика. Лицо — красное, сытое, с маленькими, близко посаженными глазами и вечной гримасой брезгливости, будто он постоянно нюхал что-то протухшее. Он даже не взглянул на меня, застывшего у полок с сушёными грибами. Его взгляд упал на Гримма, который, не отрываясь от переливания какой-то жёлтой жидкости, лишь тяжело вздохнул.
— Алхимик! — голос лорда был громким, но сиплым, как у человека, который слишком много кричит. — Мне нужно зелье. Срочно.
— Все мои зелья готовятся в срок, указанный в договоре, лорд Баррик, — не оборачиваясь, пробурчал Гримм. — Если вам что-то срочно — у меня есть стандартные наборы. От несварения, от лишая, от…
— Мне нужно не это, старый крот! — лорд Баррик ударил ладонью по прилавку. — Мне нужно зелье красноречия! Или убеждения! Чтобы один упрямый мастер кузнеца наконец понял, кому выгоднее продавать свою сталь!
Гримм наконец повернулся. Его лицо было каменным. — Зелья, влияющие на разум, запрещены гильдией алхимиков и караются отсечением рук. Моих. Я их делаю только по прямому указу маркграфа и только для нужд следствия. Следствия, лорд Баррик, а не ваших торговых сделок.
Лорд залился краской ещё пуще. — Ты что, смеешь мне отказывать?! Я — Баррик! Мой род копал эти горы, когда твои предки ещё в навозе копались! Я требую!