Константин Горюнов – Бармен Пустоши. Книга 3: Пламя (страница 4)

Константин замолчал. Диана смотрела на него и видела, как ему тяжело. Он учёный. Он привык просчитывать риски, минимизировать потери, искать оптимальные решения. А она – солдат. Она привыкла смотреть врагу в глаза.

– Пап, – сказала она тихо, и это слово вырвалось неожиданно даже для неё самой. – Я не могу бежать. Не после всего. Не после того, что они сделали с Прохором, с Зоей, с теми людьми в лагере. Если я побегу сейчас – всё, что было до этого, потеряет смысл.

Константин смотрел на неё долгим взглядом. В глазах его мелькнуло что-то – гордость? страх? сожаление?

– Ты так похожа на мать, – сказал он вдруг. – Она тоже никогда не отступала. Даже когда надо было.

Диана вздрогнула.

– Расскажи о ней, – попросила она. – Я пыталась вспомнить её лицо… и не могу.

Константин подошёл ближе, взял её за плечи. Впервые за много лет.

– У неё были зелёные глаза. Как у тебя, только теплее. И волосы светлые, она их всегда заплетала в косу. Когда ты родилась, она сказала: «Она будет сильной. Сильнее нас».

Диана слушала, пытаясь удержать эти слова, превратить их в картинку. Но образ ускользал, таял, как дым.

– А ещё? – спросила она.

– Она любила смеяться. Громко, заразительно. И петь. У неё был ужасный голос, но она пела всё равно. Особенно когда готовила.

Диана закрыла глаза. Перед внутренним взором мелькнуло что-то тёплое, размытое. Женский силуэт, склонившийся над плитой. Звук, похожий на песню. И тут же исчез.

– Я не помню, – прошептала она. – Совсем.

Константин прижал её к себе. Жёстко, по-мужски, без лишних нежностей.

– Это артефакты, – сказал он глухо. – Они забирают память. Но есть способ вернуть.

– Как?

– Нужно найти Призрак. Тот самый, который ты использовала. Если активировать его повторно, с определёнными настройками, он может отдать то, что забрал.

– Где его искать?

– У технократов. У тех, которые застряли в аномалии. Я получил от них сигнал.

Диана отстранилась, посмотрела на отца.

– Ты поэтому хотел, чтобы я ушла с тобой? Не из-за эвакуации?

– И поэтому тоже. – Он не отводил взгляда. – Ты нужна мне живая, дочка. И с памятью. А для этого нужно идти к технократам.

– А если я откажусь?

– Тогда ты останешься здесь, будешь воевать, и, возможно, умрёшь. Или выживешь, но забудешь всё. Включая меня.

Диана молчала. В голове крутились мысли, одна тяжелее другой.

– Дай мне время подумать, – сказала она.

– Времени нет. Армия Варфоломея уже в пути.

– Неделя есть?

– Максимум.

– Значит, завтра дам ответ.

Константин кивнул, отпустил её, взял планшет.

– Хорошо. Завтра. Но помни: я не враг тебе. Я никогда им не был.

Он вышел. Дверь закрылась.

Диана стояла у окна, смотрела на искусственное солнце и чувствовала, как внутри всё дрожит.

Отец. Мать. Память. Война.

Слишком много для одного утра.

В дверь снова постучали. На этот раз не требовательно, а как-то лениво, вразвалочку.

– Можно? – Голос Кэста.

Диана усмехнулась. Чёрт бы побрал этого седого нахала.

– Заходи.

Кэст вплыл в комнату с той же бутылкой, что и вчера. Судя по уровню жидкости, они с Маклаудом здорово приложились после совещания.

– Скучаешь? – спросил он, плюхаясь на стул, который только что освободил отец.

– Размышляю.

– О чём?

– О жизни. О смерти. О том, какого хрена вы вообще припёрлись.

Кэст хохотнул, налил виски в кружку из-под чая, протянул ей.

– Держи. Для храбрости.

– Я и так храбрая.

– Знаю. Просто для ритуала.

Диана взяла кружку, отхлебнула. Виски обжёг горло, разлился теплом. Хорошо.

– Слушай, командир, – Кэст посерьёзнел. – Я не знаю, о чём ты там думаешь, но скажу одно: мы с Маклаудом не просто так пришли. У меня действительно к Варфоломею счёт. А у тебя, вижу, тоже. И татуха эта… не совпадение. Я в совпадения не верю.

– Во что ты веришь?

– В братство. В то, что если у людей одинаковые цацки, значит, они должны держаться вместе. Особенно когда вокруг такая херня творится.

Диана посмотрела на него. На его седые волосы, на дерзкую ухмылку, на глаза, в которых плескалась смесь цинизма и какой-то детской веры в справедливость.

– Ты странный, – сказала она.

– А то. – Кэст подмигнул. – Зато весёлый. Ладно, пойду я, а то Маклауд без меня взорвёт пол-Эпицентра. Ты думай, командир. Только не долго. Война ждать не любит.

Он встал, направился к двери. На пороге обернулся:

– И запомни: свои не бросают. Ни в какой ситуации. Это первое правило ОВР. А ты теперь – своя. По татухе.

И вышел.

Диана осталась одна.

Она смотрела на кружку с остатками виски, на свои руки, на шрам на брови. Потом перевела взгляд на окно, за которым кипела искусственная жизнь.

Свои. Братство. Память.

Слишком много всего.

Она допила виски, поставила кружку на подоконник и пошла искать Алексея.

Разговор с отцом подождал бы. А война – нет.