Константин Фрес – Золушка по принцу не страдает (страница 5)
От касаний его ладони Изабелла испуганно вскрикивала и то и дело порывалась стиснуть ноги. Рука Люка останавливалась, сжатая ее бедрами, но тогда его губы принимались целовать ее соски, да так, что девушка начинала извиваться, цапая руками простыни, чувствуя, как язык коварного садовника вдавливает сосок в мякоть ее груди. И от этого тяжелое, мягкое томление разливалось по ее телу. Изабелла подавалась вперед, трепеща, балансируя на грани удовольствия и жаждая чего-то еще, чего-то сильного, ослепительного.
Тогда Люк целовал ее всю, оставляя цепочку мягких, влажных касаний губами по всему ее телу. Целовал ее подрагивающий животик, жадно хватал его губами и затем осторожно касался там, где лежала его ладонь.
Девушка даже ощутила, как он прихватил губами чувствительный краешек лепестка, скрывающий ее женское естество, и лизнул там.
От этих поцелуев Изабелле точно становилось не по себе.
Она ахала, постанывала, стараясь хоть как-то привыкнуть к новым для нее ощущениям, но тут снова начинала двигаться рука Люка, поглаживающая мокренькое и горячее местечко меж ее ног, и по телу девушки крупными волнами прокатывала дрожь.
Изабелла почти вскрикивала.
Пальцы коварного садовника раскрыли ее лоно, словно отогнули влажные розовые лепесткии. Люк отыскал какое-то местечко, от касания к которому Изабеллу словно пронзило огнем.
Она выкрикнула, и этот крик Люк выпил из ее груди, снова целуя ее острые соски все горячее.
Его пальцы двигались неспешно, массируя найденное чувствительное место, и Изабелла каждый раз вскрикивала, стоило Люку совсем немного нажать сильней.
Ее бедра раскрылись перед ним, перед его лаской, сами. Изабелла со стонами, втягивая воздух нетерпеливыми вздохами меж стиснутые зубы, сама ласкалась о его пальцы, сжатые в щепоть.
"Я ужасна!" — в панике подумала она, поняв, что воет, когда его пальцы коснулись того места, которое было мокро и горело, томило, невыносимо жгло желанием.
— Постой, — пискнула она стыдливо, чувствуя, как Люк опускается на нее, а та самая опухоль прижимается к ее телу, прямо между разведённых ног. — Там почему-то мокро… Ой, так неудобно вышло!
Она готова была удрать, вскочить и бежать. Куда глаза глядят.
Но Люк взял ее руку и положил ее туда.
На свою опухоль.
— Мокро — так и надо, — чуть хрипло произнес он, сжимая ее пальцы на чем-то горячем, влажном и упругом. Изабелла лишь на миг отважилась глянуть туда, и снова со стоном отвернулась и крепко зажмурилась. Смущение и стыд не давали ей и слова сказать.
Под своими пальцами она увидела его член, крепкий, вставший член, крупную яркую головку, капающую светлой смазкой.
Член чуть коснулся ее живота, оставив влажное пятнышко на полыхающей коже, и Изабелла почувствовала, как Люк под ее руками тоже дрожит, изнемогая от желания.
— Лесная разбойница, — хрипло произнес он, прижимаясь к ней горячим, возбужденным телом, — ты такая невинная и свежая…
"Только давай без твоих садовничьих аллегорий! — подумала Изабелла. — Я знаю, ты и куче навоза можешь найти плюс!"
Однако, следующее его действие снова заставило все ее мысли разбежаться в панике.
Люк как-то незаметно устроился между ее ног, удобно там расположился.
Его член скользнул по ее лону, по припухшим розовым лепесткам, по влажной чувствительной мякоти ее тела, и она ахнула, ощущая, как ее горящее желанием тело ласкает его упругая и крепкая плоть.
Движения Люка были неспешными, головка члена чувствительно давила на лоно Изабеллы, а потом скользила вверх, до горящей желанием тоски.
Изабелла ахала, но Люк тотчас сцеловавывал ее испуганные вздохи с ее губ, и горячая игра продолжалась опять.
В окно постучали сапогом.
Это белка стащила их вещи с веток и накидала вокруг дерева, а сапог притащила, чтоб разбить стекло и внимательнее посмотреть, что там происходит.
Она строила издевательские рожи, прижималась к стеклу мордой, плюща нос, и в ее лапах что-то поблескивало.
"Золота у меня с собой не было, — мелькнуло в голове у Изабеллы. — Значит, это Люка. Заработанное сперла у него из кармана, шерстяная пройдоха!"
Глава 2. 3
— А фто у меня есть! — шепелявила белка зловеще, словно самое злобное привидение из всех существующих. — Фто я тут вифу!
Кажется, падение причинило неугомонному зверю некий ущерб, вылетел зуб. Впрочем, белка шепелявила и до падения из окна, так что, вероятно, Люк тут был не причем.
— Дамоцка! — шепелявила белка дальше. — Я фифу дамоцку! Ты гля, какая!..
Эти слова белка зловеще шепелявила, покачивая у стекла золотым медальоном, маленьким и простым, висящим на длинной золотой цепочке.
В такие медальоны обычно вставляют милые сердцу портреты или хранят там прядку волос. Видимо, и Люк исключением не был; его медальон тоже был сокровенным хранилищем. И значил для него очень много.
Изабелла едва успела подумать, что эта тонкая золотая цепочка очень красиво смотрелась бы на загорелой коже Люка, как того словно взрывом подбросило.
— А ну, отдай! — грозно проорал он, ринувшись к окну.
В полной боевой готовности, как грозный рыцарь с копьем наперевес.
Копье торчало из-за кокетливо сдвинутого фартука с орешками.
— Изменщик! — зловеще верещала белка за окном, пылая праведным гневом и скача на жирных окорочках. — Бабник! Аферифт! У нефо друфая, фифа в красивых бусикаф, а он с разбойнифей упражняется! Сексуальный маньяк! Беги, беги Белла! Я ефо задерфу!
И белка, потрясая медальоном, скрылась из виду.
— Блохастая воровка! Верни сейчас же! — яростно проорал Люк и выскочил из домика вон. С копьем наперевес.
Изабелла, очумевшая от такого поворота событий, уселась на постели и некоторое время сидела, потрясенная всем тем, что произошло.
— Это какой-то очень странный день рождения, — произнесла потрясенная Изабелла вслух, прислушиваясь, как где-то вдалеке Люк, сверкая свой идеальной задницей, кроет почем зря белку, бегая за ней по лесу.
Пирушка с гномами, дружба со странной белкой, ночь, проведенная с Люком, первый поцелуй — который, к слову, был совсем неплох, — и почти что свершившийся акт любви!.. И после всего этого, промелькнувшего быстро, пестро, ярко, как праздничный карнавал, зловещие слова белки.
«У него другая!»
— Ну, все верно, — упавшим голосом произнесла Изабелла, чувствуя, как слезы снова просятся пролиться. — Он слишком красивый и слишком взрослый, чтобы у него не было девушки! Да и его умения… не на кошках же он тренировался целоваться. Наверняка перецеловал целую кучу девиц. И всем улыбался.
Мысль о том, как Люк целует другую, как склоняется над другой девушкой со своей ослепительной улыбкой, промелькнула в мозгу Изабеллы очень ярко, и от этого стало по-настоящему больно.
Это было очень горько.
Изабелла вдруг поняла, что даже за столь краткий период знакомства красавец садовник ей все же ужасно понравился.
Он не был похож на ее прежних ухажеров, не был разодет по последнему писку моды (да и вообще, кто там знает, как он вообще одевается?), он не хвастался блестящими пряжками на новых туфлях и не вел светских разговоров.
Но с ним было ужасно просто и легко.
Он не требовал от нее манер и скромно опущенных глазок, не спрашивал, умеет ли она варить варенье, не просил исполнить ему песенку и не ждал всего того, что обычно демонстрируют хорошо воспитанные, словно дрессированные пудели в цирке, девушки.
Люк принял ее такой, какой Изабелла была на самом деле.
Да и, несмотря на то, что он назвался простым садовником, он не выглядел неотесанной деревенщиной. Держался он свободно, раскованно, но с достоинством, не то, что эти, которые хотели произвести впечатление своим воспитанием. Улыбался искренне и так светло, что Изабелла забывала, как ее зовут.
И было в нем что-то этакое, что казалось Изабелле настоящим, и от чего теперь ей приходилось отказываться с большим сожалением.
— Я же не дура, — произнесла она горько, натягивая ненавистное уродливое платье и напяливая неповоротливые калоши. — Если он такой коварный изменщик, если у него красивая девушка, и он ее портрет носит в медальоне, и все равно ей изменяет, то таким он останется навсегда! И даже если заставить его выбирать… даже если он выберет меня, то кто поручится, что он не найдет себе другую разбойницу в лесу? Вот же коварный садовник! Надо же, как хорошо устроился! Вроде, как стрижет вашу изгородь, а потом раз! Сбросил рубашечку, поиграл мускулатурой, поулыбался, и хозяйка особнячка не устояла… Да и хотела б я посмотреть на ту, что устояла! Разве что слепая старушка в инвалидном кресле не подскочит и не побежит за ним вприпрыжку! Интересно, сколько цветов опылил этот похотливый садовод?!
Изабелла в последний раз шмыгнула носом, оплакивая свою несостоявшуюся любовь, и стащила с кровати простыню. Неугомонная белка скинула с дерева все вещи, не просохшие за ночь, тяжелые и влажные. Изабелла спешно собрала их, отыскала в траве и свой пояс с ножом, и сапоги, и увязала все это в узел.
Отыскав старую лопату, на черенок ее повесила свой узелок и поспешила покинуть сторожку, где так странно началось ее утро.
Белка цокала где-то далеко, Люк сыпал проклятьями все тише, Изабелла все дальше уходила в лес, шлепая калошами, и печаль в ее сердце постепенно таяла.
Едва Изабелла миновала молодую дубовую рощицу, как ее догнала неугомонная белка. Шепелявя себе под нос песенку, она бодро соскочила с дерева на лопату, лежащую на плече Изабеллы, и с комфортом устроилась на узелке девушки.