Константин Фрес – Золушка по принцу не страдает (страница 2)
— Ясно, — неожиданно дерзко ответил Люк, склонив светловолосую голову к плечу и рассматривая ершистую девчонку с внимательным прищуром. — А что тебя не раздражает?
— А тебе зачем знать? — огрызнулась Изабелла. — Думаешь, если я пару комплиментов тебе отвесила, так и все? Влюблена в тебя по уши? И ты вроде как мой парень? Таскаться за мной по всему лесу будешь, светя всюду своей улыбкой? Как бы ни так! Спас от гномов — вот и спасибо, дальше я сама. Ценный урок получен, больше я такой ошибки не совершу. И в твоей помощи и опеке я больше не нуждаюсь!
Люк удивленно вздернул брови:
— Точно? — спросил он таким тоном, что сразу стало ясно, что он уже подстроил какую-то гадость.
— Точнее не бывает! — выпалила Изабелла.
Она соскочила с постели, завернувшись в одеяло, и Люк снова рассмеялся:
— По лесу тоже голышом пойдешь?
Он словно нарочно дразнился! Что смешного?! И сам совершенно не краснеет, хотя на нем из одежды — два орешка, нарисованные на тонкой ткани!
— Где моя одежда? — сердито выпалила девушка, подтягивая одеяло повыше и закрывая от любопытного взгляда Люка грудь.
— Да вон же, сохнет на дереве, — ответил он с прежней улыбкой, скрестив руки на груди и с ухмылкой наблюдая за девушкой.
Изабелла огляделась и поняла, что они находятся в лесной сторожке, в дубовой рощице. Сюда Люка могла привести только она. Сам молодой садовник вряд ли знал о существовании этого маленького уютного домика, вырубленного в стволе огромного мертвого дуба.
А вот она… она часто прибегала сюда, когда на душе скребли кошки и когда было особенно тяжело. Потому что совсем рядом, окруженная молодыми дубками, была могила ее матери.
Отец сам высадил красивые деревца, и Изабелла частенько думала о том, как они разрастутся и станут новым, могучим и прекрасным лесом.
«Интересно, вчера-то зачем этого притащила сюда? — мрачно размышляла девушка. — Вчера мне точно было хорошо».
Мокрые вещи Люк развесил высоко, это было и понятно — там, наверху, лучей солнца больше, и ветерок обдувает, да вот только…
— Ну, чего ты глазеешь! — прошипела Изабелла, злясь, как кошка, которой наступили на хвост.
— Очень хочется посмотреть, как ты полезешь наверх, — весело ответил Люк. — Голышом. За своими штанами. Ты ведь самостоятельная, взрослая, и в моей помощи не нуждаешься! Что, слабо залезть на дерево?
— Мне не слабо, только…
— Только что? Боишься коленки об сучки ободрать?
— Болван, я же голая! Как я полезу?!
— Так это даже плюс. Тебе ничто не будет мешать. И вид снизу будет… очень интересный.
— Похотливый мерзавец!
— Я похотливый?! А кто вчера, забравшись под одеяло, настаивал «держи меня за грудь»?!
— Вранье! Какое отвратительное вранье!
— О нет, дорогуша! И я легко могу это доказать! Твоя грудь… вот такая!
И Люк сложил ладонь лодочкой, демонстрируя размер.
— Так ты вернешь мне штаны?! — вспылила Изабелла, топнув ногой.
— У меня, — с загадочным видом волшебника ответил Люк, — для тебя есть кое-что получше! Я нашел тут, среди постельного белья и прочих тряпок.
И он с видом фокусника продемонстрировал девушке старое-старое, линялое-прелинялое платье, бывшее когда-то, наверное, алым, но от времени и стирок поблекшее до неуверенного розового цвета.
Изабелла тотчас его узнала.
В нем она ходила к пруду, носила воду, чтоб полить подрастающие дубки.
И в нем же ползала на коленях по могиле, вырывая выросшие некстати колючие сорняки.
— Ваш наряд, принцесса! — загадочно играя бровями, произнес он, потрясая этой жуткой тряпкой у нее перед носом. — Тебе будет очень, очень к лицу! Смотри, какие веселые бантики на рукавах! Ну, надевай скорее, не терпится на тебя полюбоваться!
— Не называй меня принцессой, подлец! — зарычала от ярости Изабелла, вырвав у него из рук платье. — О-о-о, ненавижу все эти оборки, рюшечки! А мне в этом придется показаться людям на глаза! Отличное продолжение праздника!..
— Но тебе так идет! — притворно вздохнул Люк. Искры смеха сделали его глаза похожими на переливающиеся топазы. — А вот туфельки. Смотри, какие изящные, — и он протянул ей растоптанные, рассохшиеся калоши.
— Прекрати издеваться надо мной!
— Издеваться? Чего ты ругаешься, ты благодарить меня должна. Одежда еще не высохла, сапоги так точно мокрехоньки. Я с утра позаботился о тебе, отыскал одежду. Конечно, не писк моды, но что есть… А ты и слова ласкового мне в благодарность не скажешь?
— Спасибо! — ядовито бросила Изабелла, выхватив у него из рук и обувь.
— Так-то лучше. Белку свою заберешь или мне оставишь?
— Какую белку? — удивилась Изабелла. — Не было у меня никакой белки.
— Странно. Ты велела мне ее держать крепче и не потерять, — Люк почесал лохматую макушку. — Вон же она.
И он указал на стол, на котором были остатки вчерашнего пиршества.
— Что? — удивленно пожал он плечами. — Собрал в корзинку то, что удалось отнять у гномов. Вот именинный пирог, вот отличный салат, а это, кажется, пунш…
Посередине этого великолепия и лежала белка, неподвижно, словно мертвая.
— Это, должно быть, чучело, — произнесла Изабелла, критически оглядывая грызуна. — Откуда оно у меня?
— Гномы могли подарить, — ответил Люк. — Ко дню рождения. Они, знаешь, прижимисты. Всемером скинулись и раздобыли… это. Но все же традиции чтут. Без подарка на праздник как-то неприлично…
Белка лежала мордой в салате и вид имела непрезентабельный. Ее словно побила моль, а ее сверху полили чем-то сладким и липким.
Глава 1. 3
— Да уж, — мрачно сказала Изабелла. — Гномы могли бы и нож хороший подарить. А это… Подарок блеск! Всю жизнь о таком мечтала!
— Вчера он тебе нравился, — поддразнил Люк. — Ты обнимала эту белку как родную. Может, на полку дома поставишь?
— Вчера был другой день! — ответила девушка сердито. — Ну, ты выколупаешь этого зверя из моего куска пирога? Хотелось бы позавтракать, а беличий хвост — слишком экзотичное украшение.
— Слишком много приказов от не-принцессы, — с веселым смешком ответил Люк. — Ты ведешь себя, как избалованная графинька. Не знал, что в этом лесу такие капризные разбойницы.
Изабелла снова прикусила язык.
«Ох, что-то я действительно раскомандовалась, — подумала она. — А садовник-то не дурак! Как бы не вычислил меня и не наябедничал отцу!»
— Гномы, — веско ответила девушка, — вчера были воспитаны, учтивы и исполняли все мои приказы и пожелания. Я и подумала, что хоть ты и садовник, но ни в чем им не уступишь, поэтому…
— Ладно, ладно, — покладисто согласился Люк. — Так что я должен сделать с твоим подарком? Похоронить под самым роскошным кустом?
— Да, и поскорее, пожалуйста, — передернула плечами Изабелла. — Эта белка настрадалась достаточно. Смотри, ей кто-то загривок вареньем намазал. И между глаз и ушей масло сливочное втер. Наверняка ложкой.
— Прощальную эпитафию?
— Пожалуй, — сухо ответила Изабелла.
— Что ж, славный грызун, — произнес молодой человек печально. — Ты был весел и красив, скакал по дубам этого леса, пока гномьи волосатые пальцы не свернули твою шейку и не надругались над твоим бездыханным телом, замочив его в вине. Теперь все позади, покойся же с миром, милый зверь. Мы никому не расскажем о твоем нелепом конце.
И Люк двумя пальцами потянул белку за растрепанный хвост, желая снять ее с продуктов. Но она внезапно шевельнулась, не открывая глаз, вцепилась обеими передними лапами в тарелку с подвядшим салатом и завопила энергичным хамоватым голосом:
— Э, э, э! А ну, р-р-руки убрал, на место положь!.. П-ложь, кому говорю! А то укушу! У меня в кармане блохи, они чуму разносят!
От неожиданности Люк отшвырнул белку обратно, в листья салата, и нервно вытер руку о свой фартук. Изабелла оглушительно взвизгнула, отпрыгнув от стола, на котором ворочалась восставшее чучело белки.
Меж тем грызун, с трудом продрав опухшие глаз, сладко причмокивая спросонья и почесывая задней лапой подмышку, уселся на окорока и завил хвост кокетливым колечком.
— Возмутительно, — сказал нахальный зверь хриплым с похмелья голосом, переводя взгляд мутных глаз с Люка на Изабеллу. — Молодежь! О, времена, о нравы! Я приличная дама. А вы оба не одеты. Как не стыдно!