Константин Фрес – Золушка по принцу не страдает (страница 14)
Там же она раздобыла шоколаду, которым повар намеревался полить мороженое и десерты, и пирожное с кокосовой стружкой и нежным белым кремом на тот случай, если капризная белка захочет поесть. Со всем этим добром она, обмирая от страха, быстро-быстро пробралась обратно в свою комнату, где ее уже ждала развеселая компания.
Обе сестры, которых просто распирало от любопытства, что ж такое придумала Изабелла, и пара преуморительных животных: тощий и длинный заяц с такой изумленной мордой, будто его сию минуту что-то треснуло по голове, и толстый, как мохнатый мяч, енот с обширным задом.
Заяц робко держался за юбку Анны, из чего Изабелла заключила, что Фея не только ей выделила горе-наставницу, но и сестер осчастливила.
Енот меланхолично что-то пожирал, сидя на полу.
Белка с видом жестокого диктатора вышагивала на столе, похлопывая по лапе зубочисткой. Для полноты картины ей не хватало лишь подкованных железом сапог, чтоб они зловеще гремели гулкими шагами.
— Нас сбросили со счетов! — шепелявым диктаторским голосом пищала белка жестко. — Нас ни во что не ставят,
— Да-а-а! — не выдержал экзальтированный нервный заяц, в нервном тике заколотив лапой по полу. Енот меланхолично перетирал какую-то еду зубами.
— О, коньячок, — обрадовалась белка, потирая лапки. — Наливай!
Изабелла со вздохом подчинилась. Белка цепко ухватила лапкам наполненную рюмочку и опрокинула ее содержимое в жадно раскрытый рот.
— Глык, глык, глык! — сказала луженая белкина глотка.
— Слава богу, она замолчала, — с облегчением произнесла Анна. — Ну? Зачем вы нас позвали? Что задумали?
— И с чего это вдруг, — подозрительно поинтересовалась Тереза, — ты решила нам помочь? Все только и говорят, что ты невеста принца!
— Но я вовсе не хочу за него замуж, — просто ответила Изабелла. — А вам, я вижу, он нравится.
Одно только напоминание о принце повергло девиц в сладкие грезы.
— Ах, он такой прекрасный, — простонала с тоской в голосе Анна.
— Он такой сладко-зефирный! — поддакнула ей Тереза. — Нам с ним ничего не светит.
— Светит, — возразила Изабелла. — Если из вас мы сделаем таких же двух очаровательных зефирок! Вот, — Изабелла шлепнула перед сестрами кипу модных журналов, подаренных мачехой, — выбирайте! Какое плате приглянется, то и сошью! Каждой! Обновим ваши парички, напудрим их по новой. Тебе, Анна, вплетем прелестную розовую прядь, тебе, Тереза — голубую.
— Глык, глык, глык, — сказала глотка белки.
— А почему это мне голубую? — сварливо заверещала Тереза, подбоченясь. — Я тоже хочу розовую!
— С голубой походишь! — сердито ответила ей Анна. Видимо, розовые щечки принца навели обеих сестер на мысль, что ему очень нравится этот цвет.
— Хочу розовую! — шипела Тереза, наступая на сестру. — Розовую!
— Тихо, тихо! — встряла между готовыми подраться сестрами Изабелла. — Не ссориться! Мне еще синяки не хватало у вас на лицах замазывать… У обеих будет и розовая, и голубая прядь в белых волосах!
Сестры отпрянули друг от друга с горящими глазами, с видом победительниц.
— А платье я хочу, — сварливо произнесла Анна, — совсем не такое, как у нее! Если она и мое платье себе потребует, я так не играю!
Тереза показала сестре язык.
— Шпакойна-а-а-э, — произнесла белка, про которую все забыли, и которую слегка развезло после возлияний. — Если я берусь за дело, то все будет в лучшем… ик! В лучшем виде-е-е-э… Ты, — она бесцеремонно ткнула пальцем в Терезу. — Отъела хороший зад, хоть сейчас в спячку. Должна была и еще что-нибудь хорошее откормить, э-э-э-э?
И она бесцеремонно потыкала девушку в мягкую грудь. Тереза покраснела.
— Ей шьем платье, — безапелляционным тоном скомандовала белка, косеющая на глазах, — с вырезом. С глубоким вырезом. С таким, чтоб принц увидел, какими сокровищами он будет обладать!
И белка чиркнула ногтем по телу девушки, показывая, до каких пор должен быть вырез.
— Но из этого выреза пупок будет видно, — заметила Изабелла.
— Ну и что?! — возмутилась косенькая белка. — И что?! Пусть вытряхнет из него мусор, шерсть, черные катышки, и смело показывает! А ты, вобла сушеная, — палец белки выписывал в воздухе круги, прежде чем найти свою цель — Анну, — наденешь такой тугой корсет, что слава о твоей тонкой талии пронесется по всему королевству! Чтоб все!.. Ик!.. На следующий год хотели такую же модную!.. Ик!.. Талию!
— А в ее словах есть доля истины, — заметила Изабелла. — Конечно, пупки мы никому показывать не будем. Но подчеркнуть достоинства — это же великолепная идея! А достоинств у вас много, — при этих словах сестры приосанились. — Принц должен их оценить!
— Теперь главное, — произнесла белка, нетвердо стоя на ногах и покачиваясь, как клен в сильный ветер. — Смотрины… Ик!.. Завтра вечером. Принц и Король прибудут сюда лично.
— Завтра вечером?! — вскричали сестры все втроем в отчаянии. — Почему завтра, как?! Разве мы не к балу готовимся?!
— А вы сами виноватые, — ответила белка мертвецки равнодушным голосом, падая лицом в пирожное. Из белого крема послышалось сначала «буль-буль-буль», потом «чав-чав-чав», и белкин нос вынырнул из пучины сладостей. — Ваши портреты такие уродливые, что Фея их не рискнула показать принцу. Подумала, что личное свидание будет лучше.
— Этого не хватало! — в отчаянии простонала Изабелла.
— Ты должна шить очень, очень быстро, — произнесла белка замогильным голосом. Кажется, разум начинал тухнуть в ее голове, подобно догорающей свече. — А кто-то должен тебе помогать и работать вместо тебя…
Белка из последних сил, упираясь лицом в торт, подняла тяжелую, непослушную лапу, и посучила пальцами.
Золотые крупинки упали с ее пальцев, и вместо енота на полу обнаружилась весьма пышная толстуха с огромной задницей, в широкой юбке и в полосатых чулках.
— Она, — глухо произнесла белка, ткнув на последнем издыхании в бывшего енота пальцем, — подметет и переберет, ей только в радость. А эта, — белка небрежно кинула золотую крупинку в зайца, и тот превратился в перепуганную насмерть зубастую и косоглазую служанку, — поможет пошить, накрасить, одеть…
Тут силы окончательно оставили белку, и она пала, похрапывая, на стол.
— Шевелитесь, лентяйки, — сквозь сон бубнила она, — я что, одна все должна делать?..
Глава 6. Неизбежность знакомства
Принц надевал туфли.
Его идеальные черные брови, вырисованные на белоснежном лбу, были вздернуты вверх, словно он увидел что-то смешное или нелепое.
Белоснежная рубашка была педантично застегнута на все пуговки, завязана на все завязочки кокетливыми бантиками.
Поверх нее был надет шикарный жемчужно-серый жилет, шитый золотом и серебром, застегнутый, наверное, на сотню кругленьких, как ягодки, перламутровых пуговок. И поверх жилетки принц был облачен в ослепительно-белый, как и его парик, камзол, точно такой же, как и короткие, до колен, штанишки.
Надеть туфли было делом непростым. Они были шелковые, новые, с блестящими пряжками и на высоких каблуках. Принц вставлял посеребрённую ложку между пяткой и задником и почти не дыша просовывал ступню в гладкое, скользкое шелковое нутро туфли.
Стул, на котором он сидел, стоял на целой кипе магических портретов. Некоторые из них были даже не распакованы, ножки стула безжалостно рвали коричневую оберточную бумагу.
Король вошел без стука, ужасно озабоченный, сгорбленный и с руками, спрятанными за спиной. Слуги вслед за ним тащили еще кипу портретов, которые принц небрежным жестом велел сбросить в углу.
— Так-так, — произнес король страшно озабоченным голосом, с остервенением почесав подбородок и шею. — Ваше Высочество снова не ночевало дома?
— Я взрослый человек, папа, — с ударением на последний слог, манерно протянул принц, складывая губки бантиком. — Имею право иногда…
— Иногда? — вспылил король. Глаза его были сухи и красны, видно было, что он не спал всю ночь и очень злится. — Иногда?! Вы, дражайший принц, никогда не ночуете дома!
Принц насмешливо фыркнул и высокомерно посмотрел на Короля через лорнет, будто тот был крохотной букашкой.
— Вас видели вылезающим, — продолжил Король яростно, — из окна спальни фрейлины!
— Фи, папа, — произнес жеманно принц. — Как некультурно разносить гадкие сплетни и слухи! И подсматривать за чужими окнами тоже некрасиво!
— Фрейлина уснула, — задушенным голосом просипел Король, дико вращая глазами, — потому что вы, Ваше Высочество, заговорили ее насмерть всякими идиотскими замечаниями насчет ее немодных, не стильных и слишком толстых чулок!
— Фи, еще и подслушиваете…
— Я надеялся, — горько выдохнул несчастный Король, — что ты выучишься за границей и вернешься образованным, умным и тонким молодым человеком! Думал — ты научишься писать стихи, научишься ценить прекрасное! И выберешь себе прекрасную девушку в жены, чтобы продолжить мой род и прославиться как умный и всесторонне развитый правитель после того, как взойдешь на трон! А из-за границы вернулось это! — Король в ярости ткнул в сына пальцем. — Клоун, наряженный в блестящие тряпки!
— А что не так, папа, — высокомерно произнес принц. — Разве я не научился? Кто лучше меня разбирается в моде?! Это сейчас так принято, фи, темнота! Ну, полез я к этой фрейлине, — на набеленном лице принца изобразилась недовольная гримаса. — Про нее говорили — манифик! Лучшее! — принц чмокнул свои пальцы, собранные в щепоть, и послал воздушный поцелуй. — И что я вижу? Некрасивые чулки! Нет, туфли еще можно перенести, хотя каблук выше, чем это прилично, на полдюйма. Но чулки!.. Это не наденет даже поломойка в Парыжу! А стрелки? Кто выучил ваших фрейлин делать такие стрелки на чулках? Вы бы еще вышивали платья крестиком! А ты сам? Посмотри на себя! — ручка щегольской тросточки принца уперлась в грудь королю и многозначительно похлопала по кружевам. — Фи, папа! Вы не умеете даже завязывать галстук! Разве это узел? Это раздутая и расплющенная подушка! Разве это бант? Это обвисшие усы моржа! И что это за вялые оборки!? Как вы управляете королевством, если не можете повторить всего лишь модный узел, я, право, не знаю.