Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 97)
Он ведь был роста невысокого. Чуть выше меня, может, на полголовы.
Кружась в танце, касаясь друг друга руками, сжимая ладони друг друга, мы смотрели друг на друга как-то по-новому.
И его прикосновения были мне неожиданно приятны…
Когда он приближался и обнимал меня, я ощущала его тепло.
Он словно изучал, что это такое попало в его руки.
Старался запомнить каждую черточку моего лица.
Его интерес ко мне был сродни хмельному безумию.
Я чувствовала, как сильнее бьется его сердце.
Я ощущала дрожь его рук и его желание.
Но оно не отпугивало меня.
Странно; впервые в жизни я не боялась безумного Ивара.
И мое сердце тоже трепетало и замирало, когда я делала шаг ему навстречу и оказывалась в его объятьях.
— Ваша идея с красным платьем выше всяких похвал, — пробормотала я, чтобы хоть что-то сказать. Потому что молчание между нами становилось тягостным и слишком томительным.
И его просто необходимо было хоть чем-то заполнить!
Хотя бы словами…
— Я слишком хорошо знаю короля, — тотчас отозвался Ивар. — Он падок на все яркое, блестящее и необычное. Он ни за что не удержался бы, не проигнорировал.
Ивар танцевал превосходно.
Даже не ожидала от него таких талантов!
Всю свою дикость он словно оставил за дверями.
И из чудовища обернулся в человека, стащив и бросив где-то свою колючую шкуру.
— Спасибо! — шепнула я, в очередной раз приникая к Ивару и ощущая его руку на своей талии. — Если бы не вы, мои проблемы не разрешились бы.
— Ерунда, — беспечно ответил Ивар, кружа меня. — Они обязательно разрешились бы. Но чуть позже. Я лишь немного ускорил события.
Танец, словно качели, то отстранял меня от Ивара, то снова увлекал в его объятья.
И я сходила с ума, раскачиваясь на этих качелях и раз за разом попадая в тепло его рук, в плен его запаха, в ауру его обожания.
И каждый раз объятья наши длились чуточку дольше.
Потому что с каждым разом не только ему было сложнее меня отпустить и отстранить, но и мне тоже…
Я улыбалась ему, совершенно потеряв голову.
Я флиртовала, осознанно флиртовала, чтобы еще и еще увидеть, как вспыхивают его глаза.
Оказываясь в его руках, я льнула к нему все теснее, чтобы почувствовать, как сокращается расстояние, разделяющее нас.
И еще шаг, поворот…
Наши лица были так близки, что я коснулась кончиками пальцев кожаных губ старой маски.
Музыка велела нам расстаться, Ивар снова отпустил меня на расстояние вытянутых рук, но очень скоро снова привлек к себе.
И теперь мои пальцы касались уже его губ, живых и теплых.
А черная старая маска была снята, и кружилась, зажатая в руке хозяина.
«Что. Я. Творю», — стучало у меня в висках.
А я кружилась и кружилась, то и дело приникая к Ивару так близко, что дыхания наши смешивались. А под моей ладонью билось его сердце.
И мы оба тянулись друг к другу — касаниями, взглядами, неловкими жестами и нетерпеливым огнем в глазах.
Скоро голова моя лежала на его плече, а мы, завороженные друг другом и этим медовым, неспешным танцем, смотрели в глаза друг друга как иные глядят на огонь, горящий в печи.
И оттого поцелуй наш вышел естественным, сладким и нежным, как глоток теплого уходящего лета, с его цветением и с воздухом, напоенным ароматами трав…
Глава 61
Когда вернулся Робер, танец был окончен, и Ивар меня покинул, поспешно откланявшись так, словно ничего и не произошло.
Хотя губы его пылали.
И чтобы никто не видел невольного подтверждения его волнения, он снова надел маску и скрылся в толпе.
А я стояла с кружащейся головой, совершенно потерянная и не понимающая, что произошло — и почему это произошло!
В этот день, в этом танце меня влекло к Ивару, и его влекло ко мне.
И я даже пожалела, что все это так скоро и так резко закончилось.
Пожалела настолько отчаянно, что чуть было не бросилась за ним вслед.
И только странная слабость остановила меня.
Как будто лишили глотка воздуха, обескровили все тело.
Подоспевший Робер ухвати меня под руку, помог удержаться на ногах.
Он обеспокоенно спрашивал о чем-то, но я не слышала и ответить не могла.
Только сжимала ладонями виски, потому что голова моя раскалывалась от волнения и стыда.
Да что это такое на меня напало?! Отчего я вдруг приняла ухаживания Ивара?
Зачем сама просила их, улыбаясь ему и вглядываясь в его глаза?!
Непростительные легкомыслие и глупость!
Объяснить своего внезапного порыва я не могла…
И остаток праздника я провела молча, глубоко задумавшись.
Хотя обе изо всех сил старался меня расшевелить и развеселить.
Ивар же, оказавшись за дверями городской ратуши, перестал бы мягким, уютным и расслабленным.
Он снова обратился в самого жесткого и холодного человека на свете.
Словно был слитком бездушного металла.
Свою старинную маску он бесцеремонно сунул в походную сумку.
Одним движением взлетел в седло подведенного ему слугою коня.
И, дав шпоры, помчался вослед за изгнанным Натаном.
Тот, разумеется, не усел далеко уехать.