Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 9)
От него, такого величественного и прекрасного, сбегает эта трусливая ничтожная мышь, жена!
По тонким губам Ивара скользнула недобрая ухмылка.
— Так что прочь с дороги, — тихо, но твердо продолжила я.
— Непременно, — покладисто ответил Ивар. — Только минутку погоди…
Он склонился, и к моему великому ужасу вытащил из сапога нож!
Глава 6
Этим ножом в драках он вспарывал горда бродяг и пьяниц?
И этим же ножом он прикончит меня?
Даже не оттерев с его лезвия больную кровь?
Я застыла.
Ни звука не вырвалось из моего горла.
Даже если он сейчас меня прирежет и спляшет ненормальный танец безумного садиста над моим телом — я не выкажу моего ужаса!
Я умру гордо и молча.
Ивар же вдруг бесцеремонно ухватил меня за талию и крутанул, как юлу.
Меж своими лопатками я ощутила холод его ножа.
Мое тело скрутило судорогой от страха, лопатки едва не сошлись вместе.
Но холодный клинок провел смертельно-ужасную полосу по моему позвоночнику тупой стороной.
А я услышала, как под лезвием лопаются шнурки моего корсажа.
Платье под собственной тяжестью поползло вниз. И
И я, наконец, смогла сделать глубокий вздох.
— Ты бы задохнулась через минуту, — грубо сообщил мне Ивар, снова бесцеремонно крутнув меня и грубо ухватив мое платье всей пятерней за стомак.
Поправил его, как мог.
Хотя, конечно, одежда на мне не держалась.
Да и я на ногах тоже не очень.
— Иди, — грубо сказал Ивар. — Живи свою жизнь сама. Как можешь. Как знаешь.
Он вдруг бесцеремонно ухватил меня за живот, да так, что я вскрикнула.
Я бы влепила ему пощечину, если б могла.
Но я не могла.
Держала обеими руками платье, сползающее с плеч и с груди.
Так что пощечина обошлась бы мне дорого.
Я предстала бы перед Иваром совершенно голой.
И потому я не могла оттолкнуть его руку, по-хозяйски шарящую по моему животу.
— Беременна, — вдруг произнес Ивар безжизненным, мертвым голосом. — Вот оно что — ты беременна!
Клянусь — он был готов ухватить меня между ног, как корову или козу!
Чтоб оценить мое состояние.
Я ждала, что он своим ножом, только что подарившим мне дыхание и жизнь, сейчас подарит мне и смерть.
Вспорет живот или засадит клинок в самое сердце!
Но он отпустил меня.
— Бог тебе в помощь, — вдруг сказал он, отпустив меня, наконец. — И да. Один совет тебе на прощание. Не верь никому. Никогда. И помни: в этом мире можно положиться только на себя. Никто не пожалеет. Никто не поможет.
Он понял, что я хочу уйти, убежать, но отпустил.
Оттолкнул меня со странным омерзением.
Словно я была кулем с грязными вонючими тряпками.
Оттолкнул с содроганием.
Брезгливо.
Будто я его заставила почувствовать то, чего он никогда не испытывал.
Жалость? Сострадание? Желание защитить?
Ведь что-то заставило его промолчать и отпустить меня.
Чертов аристократ!
Даже с кучей наследственных болезней, тщедушный, безумный и одержимый, он все же мной брезговал!
Ивар, шатаясь, отступил на пару шагов и…
Вдруг преклонил колено передо мной и опустил голову.
Как раненное животное.
Словно ему тоже стало дурно.
Смиренно склонил лицо, сжал руку на гарде фамильного оружия на боку.
Я не видела, что за чувства его обуревают.
Думаю, он никому не позволил бы их разглядеть.
— Ваша милость, — глухо произнес он, не глядя мне в глаза. — Миледи. Госпожа герцогиня!
Принял меня своей госпожой!
Выше себя.
Покорный и смиренный.
И вместе с тем брезгливый и презирающий.
Я не ответила ему ни слова.
Не могла.
Горло перехватил спазм, ком встал.
Я лишь кивнула Ивару и неспешно прошла мимо.