Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 11)

Мысли мои неторопливо перемешивались, сводя с ума.

Вера-Ника. Ника-Вера.

Обоих мужья предали.

Обе бежали от боли и слез.

И только я нашла утешение. Бесценный дар судьбы.

Я — это кто? Уже не Вера, и конечно не Ника.

Я прижала руки к животу, ощупывая.

— Беременная? — ахнул все тот же старческий голос. — Да ты безумная! Плавать в ледяном ручье!

— Ничего, — хрипло ответила я. — Я закаленная.

Понемногу приходила в себя.

Зрение вернулось.

Мир перестал расплываться бесформенными цветными пятнами.

А я затряслась в ознобе.

Потому что сидеть на берегу, в траве, в одной мокрой рубашке, было невыносимо холодно.

Ноги замерзли до синевы.

И губы тоже. Тряслись так, что я не могла и слова вымолвить.

Все тело колотило и сводило судорогами.

Платья на мне не было.

Никакого.

Последнее, что я о нем помнила — это как Ивар его вспорол, чтоб я не задохнулась.

Потом, видимо, его смыло волной в ручье.

Будь оно на мне, я б непременно потонула.

Выходит, Ивар меня дважды спас…

— Али ты не купалась? — не отставала назойливая подозрительная старуха. — Али тонула?

Тонула.

Скорее всего тонула.

Как, каким образом я выплыла — не помню.

Я не должна была выплыть.

Даже без платья.

Потому что сознания в моей голове не было ни на грош.

Где-то вдалеке залаяли собаки.

Этот лай я б отличила от любого другого.

Охотничьи псы Натана… С отменным чутьем. Неутомимые.

Ищут меня, наверное.

Я так и подскочила, хотя сил в моем теле было как у хомячка.

— Это тебя ищут? С собаками? Беременную? Что ты наделала, если сам герцог тебя ловит?

Я перевела взгляд на спрашивающую.

Древняя старушенция, едва стоящая на ногах, как и я.

Только она от старости.

Опирается на клюку, и похожа на взъерошенную сердитую сову.

Одета в обноски.

Волосы под стиранным платком седые, редкие, не очень чистые.

Старая нищенка, одним словом.

— Спрячь меня! — выдыхаю я, и старуха от меня отшатывается.

— Только неприятностей мне не хватало! — орет она, маша в мою сторону клюкой.

— Спрячь!

— Иди в преисподнюю, дьяволово отродье! — бормочет она испуганно и семенит прочь.

Я решительно двигаю за ней, заливая холодной водой, катящейся с моей рубашки, глинистую, гладко утоптанную тропинку.

— Я шла сюда за покоем! — брюзжит бабка, шустро отступая прочь от ручья.

Все дальше в кусты.

В темную прохладную зелень.

— Думала — сяду у ручья, буду смотреть на воду… Пока не усну.

Хорошенькое дело!

— Ты что, пришла сюда умереть?! — изумилась я.

Мои босые ноги скользили по траве и глинистой почве.

Но я от старухи не отставала.

И она меня не гнала.

Наверное, чуяла, что если б сейчас она осмелилась меня прогнать, худо ей пришлось бы.

Я бы принудила ее силой выдать мне, где ее дом.

И там бы я спряталась от погони. С ней или без нее.

— Да разве с вами помрешь! — брюзжала бабка. — Ох ты, куда ж ты так скоро… я не поспеваю!

Я подхватила ее под руку и быстро тащила по тропинке, чуть виднеющейся в траве. Прочь от погони.

Посторонний глаз ее б не различил.

А я видела.

Потому что она связывала меня с жизнью.