Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 58)

Впрочем, они и сами были не изнеженными красавицами.

Нарезав мыло на куски, под строгим наблюдением охраны, они залезли в ручей и как следует помылись, соскребая грязь, пот и вонь с тел.

Лисий Хвост развел костер на берегу и нагрел воды.

На пару со Стиром они намыливали головы и лица наших работников и безжалостно сбривали все волосы и бороды.

А сбритое безжалостно сжигали.

— Эх, только провозимся с ними неделю, — вздыхала Марта.

Выкипяченую ею одежду Стир и Лисий Хвост утащили к ручью прямо в чане.

Там вывалили в воду, и наголо обритые, отмытые добела работнички разобрали ее и как следует выполоскали и отскребли камнями от грязи.

Развешала сушиться тут же, на ветвях деревьев.

А там и время обеда подоспело.

Пока Марта возилась с одеждой новых рабочих, обед варила я.

Для начала я выполоскала в ручье мясо, отмыв его от мелких обломков костей, мелких щепочек и прочего мусора.

Налила воды в котел побольше и поставила мясо вариться, немного посолив и кинув для запаха приправы.

В глиняной большой миске завела на подогретом молоке опару на хлеб, разведя с сахаром дрожжи.

Просеяла туда немного муки.

Большой ложкой перемешала, как следует.

Накрыла чистым свежим полотенцем и поставила тесто в тёплое местечко — подниматься.

Пока поднималось тесто, быстро-быстро начистила и нарезала побольше лука и моркови.

Половину лука с морковью свалила в кипящий котел с мясом — вариться.

Половину — обжариваться, в большую черную сковороду, на желтом гусином жиру.

Перловую крупу хорошенько промыла, слила мутную воду, обдала еще разок кипятком.

Пока варилось мясо и шкворчал гусиный жир с золотящимся луком, крупа набухала в горячей воде.

Наконец кости обварились; мясо отстало от костей, превратилось в маленькие серые комочки.

Тогда в наваристый бульон я сыпанула всю разбухшую крупу и долго-долго мешала, пока варево снова не закипело и не забулькало, жирно чавкая.

Всплыли оранжевые кусочки моркови.

Все варево закипело, запузырилось.

Я залила кашу свежей водой, подсолила и закрыла крышкой. Пусть томится.

Пока варится крупа, я должна была приготовить тесто на хлеб.

Опара подошла в тепле, я ее подбила и влила молоко. Все равно оно немного скисло, в тесто будет в самый раз.

Вбила пару яиц.

Всыпала побольше просеянной, дышащей муки.

Налила в тесто чуток янтарно-желтого пахучего масла.

И принялась перемешивать тесто до однородной массы.

— Не слишком ли ты стараешься для этих головорезов, — пробурчала недовольная Марта, глядя, как я вымешиваю податливое, вкусно пахнущее тесто.

— В самый раз, — отрезала я, перемешивая на столе ноздреватую тяжелую массу. — Мы-то тоже станем есть.

— Вместе с преступниками! — горько вздохнула Марта.

— Главное, чтоб сидеть за них не пришлось! — усмехнулась я.

Тесто я месила и месила, пока оно не стало эластичным, тягучим и мягким.

— Славное! — одобрила Марта. — Так и манит руку, чтоб к нему прикоснуться! А ну-ка, дай мне!

Я не спорила.

Мне еще нужно было сварить мясную кашу.

И я всецело ею занялась.

Я мешала и мешала горячее густеющее варево, которое вкусно пахло мясом.

Когда оно загустело так, что ложка стала с трудом проворачиваться, я влила в кашу огненно-золотистую шкворчащую зажарку.

Перемешала в последний раз и накрыла котел крышкой.

Марта тем временем ловко формировала из теста колобки.

Она их катала, скучивала, и шлепала на деревянную лопату, покрытую лопухами.

Одно движение — и хлеба исчезали в раскаленной пасти печи.

А разгоряченная Марта с красным от печного жара лицом снова принималась вымешивать тесто.

— Пойду, посмотрю, скоро ли они закончат мыться, — весело сказала я, обтерев руки полотенцем. — Хлеб-то скоро испечется?

— Дай час, — проскрипела Марта. — Дай час!

Я вышла, довольная, из дома.

Звенело прекрасное лето.

Журчал ручей, перебирая камешки у берега.

Освободившийся Стир вместе с Лисьим Хвостом вбивали в землю колышки, чтоб поставить палатки.

Работники стирали одежду.

Охрана их сторожила.

Теплый вечер спускался на реку.

Я, довольная и уставшая, потянулась… и тут же на меня налетел, словно злой вихрь, человек.

Я и пискнут не успела, как он затащил меня за дом и прижал с силой к мазаной стене.

— Ну, здравствуй дорогая! — зашипел он.

Бывают такие моменты, когда жизнь проносится перед глазами.

А у меня пронеслось две!

Потому что передо мной, сжимая мое горло, стоял и брат Никаниэль, Максимилиан, и муж Веры, Стас.

Макс и Стас не были похожи лицами.