Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 45)

— Ваша Точность, — лепетал бедолага, бледнея все больше и больше. — Кто же знал, кто же знал, что дама окажется приличной…

— Деньги-то ты взял, мерзавец, — заметил казначей. — И как нам теперь разрешить эту ситуацию? Предлагаешь мне спать в одной постели с приличной женщиной и тем опорочить ее?

— Ва-а-аша Точность, — заскулил и закланялся хозяин сразу в две стороны — казначею и мне, — помилуйте! Комнат нет. Постояльцев набилось, как сельдей в бочке. Ярмарка же!

— Плут, — недовольно произнес казначей. — Что ж, раз ты поставил нас в неудобное положение, то тебе и отвечать за это. Живо готовь свежую горячую воду. Госпоже нужно помыться и согреться. Ужин подавай, болван, на две персоны. Да самый лучший! И вина принеси, красного. Подогретого. Я тебя отучу шельмовать!

— Слушаюсь, слушаюсь! — хозяин таверны, обрадованный, что так дешево отделался, снова поклонился и хотел было бежать.

Но казначей ухватил его за ухо и развернул ко мне лицом.

— Ничего не забыл, скотина?

Повиснув на своем ухе, бедолага таращил на меня глаза.

А потом спохватился:

— Ва-а-аша милость, — пролепетал он, прижимая руки к груди. — Заклинаю… Умоляю! Простите! Я никогда, никогда…

— Отпустите его, казначей, — попросила я. — Не очень-то мне хочется смотреть на его противную рожу.

— Радуйся, что госпожа так великодушна, — произнес казначей и брезгливо вышвырнул мошенника вон.

За дверями послышался топоток ног по лестнице.

Казначей обернулся ко мне и улыбнулся.

— Кажется, у меня входит в привычку наказывать ваших обидчиков, — заметил он.

Он разговаривал со мной странным снисходительным тоном.

Вроде, опекал и заботился, но как-то свысока. Словно с неразумным дитем возился, забавляясь и поражаясь моей глупости.

От этого принимать его помощь было не очень-то приятно.

— Вас никто не заставлял устраивать весь этот цирк! — резко ответила я.

Мой гнев его тоже позабавил.

В темных глазах его блестели искры смеха.

— Но я не могу пройти мимо ваших… проблем, — ответил он. — Как бы то ни было, а вы — жена герцога. Если вы вернетесь к мужу, и окажется, что я встречался на вашем пути и не помог, герцог может очень сурово меня покарать.

— Вы только поэтому за мной ухаживаете? — резко спросила я.

— А вам хотелось бы, чтобы я видел в вас не только знатную особу, но и женщину? — казначей прищурился.

От его проницательности, от того, что он озвучил то, в чем я себе признаться не хотела, я побагровела до ушей.

Да, черт подери!

Почему ты смеешься, почему не видишь во мне женщину?

— Вы красивая женщина, — хладнокровно ответил казначей, рассматривая меня. — Даже очень. А в этом одеянии вы словно одалиска. Очень соблазнительно. Но ваш муж… Кстати, а зачем вы сбежали от него? Это такой новый способ обратить на себя его внимание? Наказать? Если учесть, что вы носите его наследника, герцог, наверное, в ужасе. Вы бегаете довольно долго. Уже можно возвращаться.

Ах, вот оно что…

Он серьезно считает, что мой побег — это просто поведение глупой капризной женушки?

Поэтому смотрит на меня свысока?

Как на идиотку?

Ну, чудно!

— Я не вернусь к нему никогда, — резко ответила я.

— Зачем бросаться такими категоричными словами! — усмехнулся казначей.

Его ухмылочки начинали меня бесить.

— Он хотел меня убить, — отрезала я. — Наследник ему нужен, а вот я — нет. Я для него не человек. Не жена. Просто здоровое тело, в которое он посеял свое семя. Сразу после родов меня предполагалось убить, как откормленную свинью. И скормить собакам. Веская причина избегать муженька, не так ли?

Я с удовольствием смотрела, как противная ухмылочка сползает с губ казначея.

По-моему, он даже побледнел. А глаза его стали еще чернее и страшнее, как грозное небо.

— Невероятно, — выдохнул он. — Убить красивую, невинную молодую женщину…

— Для вас это новость, казначей? — усмехнулась я. — Я всего лишь глупая, наивная деревенская девка, поверившая в любовь. Но вы-то не так наивны?

Он молчал, рассматривая меня.

— Я думал, — глухо ответил он, — что красота и свежая юность способна тронуть любое сердце.

— Нет, — отрезала я. — Этого не случилось. Поэтому я вынуждена спасать свою жизнь.

***

Вскоре явился хозяин со слугами. Они вычерпали воду из ванны и налили новую.

Даже ширма для меня нашлась, и тонкая льняная простынь.

В нее я закуталась, прежде чем лечь в горячую воду.

— Ваше вино, как заказывали! — кланяясь и одновременно пятясь назад, к дверям, говорил хозяин. — Скоро ужин будет готов, не извольте беспокоиться!

Казначей молча выставил его за двери.

Откупорил бутылку, налил алой ароматной жидкости в два бокала.

— Я не буду! — запротестовала я. — Это повредит ребенку!

— Чушь, — отрезал казначей, поднося мне бокал. — От хорошего вина еще никому плохо не было. К тому же, так вы быстрее согреетесь и успокоитесь. И сон будет лучше.

Пришлось подчиниться!

Его взгляд, брошенный на мое тело в воде, обернутое тканью, был более чем красноречив.

Но он быстро отвернулся, словно теперь боялся на меня смотреть.

От глотка вина в голове сразу зашумело. Опьянение мягко стукнуло в затылок, перед глазами все поплыло.

И я шумно плеснулась и чуть не выронила бокал, когда у меня закружилась голова и мне показалось, что я тону.

— Что такое? — удивился казначей. — Вы так скоро опьянели? Вы голодны?

— С утра ничего не ела, — пришлось признаться мне.

— Тогда позвольте, я за вами поухаживаю?

Не знаю, почему я не отказалась.

Я лежала в блаженном тепле, откинув голову на бортик ванны.

Казначей вынул бокал из моей ослабевшей руки.

Душистым мылом намылил мои волосы и принялся осторожно массировать мою голову, виски, лоб.