Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 44)
Да что ж такое-то…
Глава 28
Конечно, я отвернулась очень быстро.
Но кое-что все-таки разглядеть успела.
Приличное такое кое-что.
И вот странно: стыдно должно было быть ему, а щеки пылали у меня!
— Я же предлагал вам решить это дело… приличнее, — заметил казначей. — Если б вы не упрямились, а послушались здравого смысла, мы бы не попали в такую неудобную ситуацию.
— Приличнее? — возмутилась я, покуда этот бесстыдник облачался в теплый роскошный тяжелый халат. — По-вашему, прилично, когда герцогиня прислуживает вам?!
— А прилично смотреть на меня, голого? Вас не поймешь, — весело ответил он. — То вы настаиваете, чтоб я позабыл о вашем титуле, то велите снова о нем вспомнить. Но если б вы принесли мне требуемое, вам не пришлось бы смотреть на мою наготу.
— Этим ваши слуги должны заниматься! — рассердилась я. — Где они, кстати?
— Им не место в господской комнате, — ответили казначей. — Тем более, что мне предстояло с вами… гхм… договариваться. Они переночуют внизу, у камина. Ну, повернитесь!
Я, смущаясь, обернулась к нему.
Казначей, довольно щуря бессовестные глаза, неторопливо завязывал пояс.
Халат он небрежно накинул на мокрое тело, не особо-то стараясь стянуть ворот.
Голая грудь его поблескивала.
Кожа была смуглая, и в расшитом золоте халате мужчина смотрелся по-восточному, экзотично.
— Да вы же вся промокли! — воскликнул казначей.
— Да что вы говорите! — язвительно ответила я. — И промокла, и замерзла, и устала. И очень рассчитывала на ванну, которую вы заняли!
— О, но это можно легко поправить, — беспечно заметил казначей. — Хотите, я велю ее наполнить заново?
— Разумеется, нет! — резко ответила я.
— Нет? — он внимательно меня оглядел. — А мне кажется, вам это необходимо. Вы вся дрожите. Это может дурно сказаться на вашем положении.
Я ахнула и приложила ладонь к животу.
О, как часто в прежней жизни я слышала эту фразу!
Она пугала меня до дрожи.
Вот и сейчас я замерла, как кролик, парализованный взглядом удава.
И мгновения этого страха, который я нечаянно выказала, было достаточно, чтоб мужчина понял мое слабое место и принялся на него давить, манипулируя мной.
— Живо раздевайтесь и наденьте сухое!
— Где я вам возьму перемену одежды? — возмутилась я.
— Ах, да… ну, поищем что-нибудь в моем сундуке, — ответил он.
— Я не могу раздеваться в одной комнате с вами!
— Очень даже можете. Я вам помогу, — он решительно ступил ко мне. — Распущу шнуровку. Остальное снимете сами. Ну, живее!
Я побагровела до ушей, но отчего-то подчинилась.
Его сильные теплые пальцы ловко распустили мокрые шнурки на моей спине.
Когда он нечаянно касался моего тела, я стискивала зубы, чтобы не выдать нечаянно своего блаженства. Потому что его руки дарили мне тепло. А одежда была тяжелая, мокрая.
— Раздевайтесь, — скомандовал он, окончив свое дело. — Я не стану смотреть, даю слово.
Пока я спускала корсаж, он покопался в своем дорожном сундуке.
Нашел еще один халат, попроще и не такой тяжелый. Но все равно экзотичный по-восточному.
Из фиолетового бархата, с широкой золотой тесьмой.
От его толстой ткани пахло амброй, ванилью и сандалом.
— Наденете это, — распорядился он, протягивая мне вещь. — Пока я хожу распоряжаюсь насчет ванны, вы можете развешать свои вещи на каминной решетке.
— Вот еще! — возмутилась я. — Принимать ванну в вашем присутствии?!
— Вам это необходимо, — отрезал он. — Не то простудитесь. Снимайте все, и рубашку тоже, и отправляйтесь в постель.
— В вашу постель?!
— Вообще-то, это ваша постель. Вы первая за нее заплатили. А я пролез…
— …Нахрапом!
— Как вам будет угодно. Но все равно, вам нужно согреться. Живее давайте! Это нужно вам и вашему ребенку.
Он поспешно вышел, а я, уже приплясывая от холода, стащила с себя мокрую одежду, промокшие чулки.
Рубашку тоже, оставшись абсолютно голышом.
Халат казначея был мне велик настолько, что я смогла обернуться им два раза.
Его аромат, смешанный с запахом тела его владельца, окутал меня сладковатым облаком.
Я никак не могла отделаться от мысли, что казначей меня обнимает за плечи, стоит за моей спиной.
Я даже чувствовала его дыхание на своей шее.
Наваждение какое-то!
Наскоро развешав свои вещи у огня, я юркнула в постель и поджала озябшие ноги.
Вспомнила о камнях, залезла в свой тайник, устроенный за изголовьем кровати.
Они были там; никто их не тронул. Наверное, хозяин стащил бы их, но он и подумать не мог, что нищая крестьянка, с которой он содрал последние деньги, может оказаться обладателем такого сокровища!
Так что мой невзрачный вид мне только на пользу!
Успокоившись, я удобнее устроилась в постели, стараясь согреться.
И даже задремала.
Но в этот момент в дверь громко стукнули. Вероятно, чьим-то лбом.
Дверь распахнулась, и влетел незадачливый хозяин таверны.
Он и так был униженно согнут, но при этом пытался кланяться.
В руках его был намертво зажат колпак.
Лицо бледно; на лбу, и верно, расцветал синяк.
Вслед за ним задел казначей, с высокомерным и пренебрежительным выражением лица. Судя по слегка пыльным на заднице штанам хозяина таверны, казначей сюда его гнал пинками.