Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 4)
— Никаниэль, накинь шаль! — издали кричит свекровь. — В саду сыро, простудишься! И не смей перечить, несносная девчонка. Не то я напою тебя горячим молоком с луком на ночь!
Я хохочу.
Она может.
Может перед сном явиться в нашу спальню и собственноручно надеть на мои ноги теплые шерстяные носки.
— Ночь темна и холодна, — шепчет она, укутывая меня одеялом, словно мне пять лет. И всегда целует в лоб, словно я ее маленькое дитя. — Береги себя.
Это до дрожи трепетное отношение не может быть ненастоящим, притворным.
Я чувствую ее беспокойство.
Знаю, что она надо мной трясется, словно я самое дорогое в ее жизни.
Отгоняет даже тень болезни от меня.
Собой заслоняет от сквозняков.
Знала бы она, как я жила до брака с ее сыном!
Частенько умываться приходилось ледяной водой, а холодной осенью до лавки идти в деревянных башмаках на босу ногу.
Что, что, а здоровье у меня отменное. Я не только закаленная, но и крепкая.
Впрочем, госпожа герцогиня все это знает.
Она лично приезжала забрать меня из отчего дома.
И видела, что семья моя не шикует.
Не голодает и не бедствует, но и не сорит деньгами.
Порой уголь и дрова приходилось экономить.
И в спальнях поутру было чересчур свежо.
Но это все в прошлом.
— Спасибо, мама, — шепчу я нежно ей в ответ.
И она улыбается одними только глазами.
Мой муж, ее сын, смотрит на эти чудачества госпожи матери со снисходительностью.
— Госпожа мать преувеличивает, — цедит он. — В нашей постели не бывает холодно.
От его слов мне оглушительно стыдно.
Но я молчу, пряча пылающее лицо под одеялом.
Она замахивается на него палкой.
— Научись уже беречь жену! — ворчит она.
У нее прямая спина, горделивая посадка головы.
Седые волосы, уложенные красиво в высокую прическу.
Тонкая талия, утянутая в корсет.
Но одна нога волочится.
Кажется, то ли повредила, то ли сустав поразила инфекция.
Но это единственное ее слабое место.
Вдовствующая герцогиня словно из стали отлита.
И всегда найдет в себе силы позаботиться обо мне.
Вот и на нашем празднике она носится со мной, как наседка с яйцом.
Как с маленьким ребенком.
— Надень шаль, — снова велит она.
В общем-то, права.
Сад еще не отогрелся после холодной весны.
И в нем действительно сыро.
Острый холодок покалывает руки и обнаженные плечи.
А от холодной воды у меня перехватывает горло.
Не хватало еще охрипнуть в такой-то важный день!
Мне ведь предстоит сказать мужу самые важные слова.
Те, которые он ждет.
— Хорошо, — соглашаюсь я. — Сейчас возьму. А где Натан?
Натан — мой муж.
Самый красивый мужчина из всех ныне живущих!
Могучий великан двух метров росту.
С пронзительными голубыми глазами, с волнистыми каштановыми волосами.
С четкими чертами лица, словно высеченными в мраморе.
Мой герцог Ла Форс.
Сама сила отпечаталась в его величественном имени.
— У него какие-то дела с каким-то юрким пронырой-стряпчим, — расплывчато отвечает свекровь. — Какая-то скучная дрянь, касательно пошлин. Он присоединится к нам через полчаса, милая.
Я радостно киваю и спешу за шалью.
Моя гардеробная и личная спальня в доме.
Но я помню, что вчера оставила шаль у мужа в кабинете.
А кабинет расположен во флигеле, чуть в стороне от дома.
Вокруг него много цветущих деревьев, и воздух там напоен их ароматами.
Там приятно и работать, и… отдыхать.
Вчера Натан стащил мою шаль и бросил в кресло перед тем, как усадить меня на стол и жадно овладеть мною.
Вспомнить стыдно!
Мои щеки алеют от воспоминаний о его ненасытной жадности и страстной грубости.