Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 15)

— Ну да, с магией. Тебя что, не удивляет, что крохотный человечек внутри тебя сумел спасти тебе жизнь? Вынес из бурного холодного течения? Это, считаешь, ничего не стоит?

— Я ничего не слышала о магии аристократов, — пробормотала я.

— Они и сами, наверное, уже не слышали. Или не говорят о ней. Только она есть. И недобрая, ох, недобрая! И неуправляемая. Аристократы ведь чудовища. Кто знает, что за существа отплеснули им эту магию в кровь? Безжалостные, хитрые... Разве ты не знала?

Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться и унять сильно бьющееся сердце.

Зачем она пугает меня?

Впрочем, она и сама напугана.

Ей ведь предстоит жить со мной под одной крышей.

Со мной и с тем, кого я ношу во чреве…

— Я все равно оставлю его, — решительно ответила я. — Понимаю, это большой риск. И если ты сейчас велишь мне уйти, я пойму. И уйду. Только отогреюсь. Но ребенок во мне безвинен. Убивать его? И чем тогда я буду лучше тех чудовищ, о которых ты толкуешь?

Старуха покачала головой.

— Это опасно, это очень опасно! —застонала она. — И отчего ты так упряма? Сильно мужа любишь? Даже убежав от него, все равно любишь?

Я опустила взгляд.

Сердце мое сжалось от боли снова.

Я припомнила, как Натан ласкал Иду.

Как деловито обсуждал с ней мою смерть, и душу словно тупым ножом резали.

Мучительно, долго, безжалостно.

Так больно, что хотелось орать и вырываться из плена этих воспоминаний.

Но этим же самым ножом не только калечили мне душу.

Любовь мою к Натану отсекли надежно и полностью.

— Нет, — ответила я твердо. — После того, что он сделал… после того, как узнала все… Больше не люблю. А вот ребенка люблю. Только его. Хочу его больше жизни.

— Что ж, — вздохнула старуха. — Надеюсь, он припомнит тебе эти слова и твою любовь. Только что ты станешь делать, если он подавит твою волю и вовсю станет тобой вертеть? Будто ты и не человек вовсе, а кукла на веревочке? А потом родится и отторгнет тебя, как ненужное?

Глава 10

— Да что ты заладила, — голос мой окреп. — Он еще не родился и не сделал ничего дурного, а ты его уже готова изничтожить! Рот-то закрой! С герцогиней разговариваешь все-таки! Вот передумаю, вернусь к мужу и расскажу, как ты тут его ребенка убить хотела. Попляшешь тогда, — пригрозила я.

Но, разумеется, я бы так никогда не поступила.

Ни за какие блага мира я не вернусь к Натану.

Даже если он раскаеся.

Даже если он одумается и захочет принять меня как жену…

Впрочем, не одумается, одернула я себя.

«Не смей даже на секунду думать о нем так хорошо! Ни на миг! Он не заслуживает доверия! Не верь никому — и тому, кто предал, в первую очередь! Никогда не верь!»

— Вот как заговорила! — бабка, вопреки моим ожиданиям, не испугалась.

Чуть не в драку полезла.

Она так же, как и я, чувствовала: герцог Ла Форс — это не тот человек, который примчится на помощь и станет защищать меня от врагов.

Скорее, затравит собаками и потопит в болоте.

— Из простых, а гонора как у благородной! Оттого герцог тебя и взял, что ты с ним одного поля ягода! Такая же кровопийца, как и он! — вопила старуха.

— И много я у тебя крови выпила? — едко осведомилась я.

— Давай, тащи меня на плаху! — кипятилась старуха, наскакивая на меня как драчун-воробей. — Повеселитесь с муженьком-кровопийцей!

Однако, я осталась спокойна.

— Вот уж нет, — насмешливо ответила я. — Дай-ка лучше мне юбку какую. Есть у тебя?

— Это еще зачем? — опешила старуха. И даже кидаться на меня перестала.

— Ну, есть ты хочешь? — деловито спросила я. — Так я бы сходила за едой. А голышом, извини, я не могу.

— Ах, еда-а, — слабым дрожащим голосом протянула старуха.

Ее старые мутные глаза наполнились слезами.

Она наверняка подумала, что, получив одежду, я просто убегу.

Но отчаянная надежда все же горела в самой глубине ее глаз.

Такая отчаянная, что граничила с болью.

И мне стало ужасно стыдно за то, что я так грубо себя с ней веду.

Старая, голодная, больная женщина…

Кого я тут собираюсь запугивать? Над кем пытаюсь показать власть?..

— Давай, давай, — уже мягче подбодрила я ее. — Сейчас чай допью, и пойду. И ты попей, укрепи силы.

— Да куда ж ты пойдешь, — уныло проскрипела она. — Здесь слуги с чашками под кустами не расставлены.

— Я не из благородных, забыла? — весело подмигнула я ей. — Знала времена и похуже. Так что не сомневайся, с голоду не умрешь.

Я лукавила; времен похуже я не знала.

Но, имея трех старших братьев и прожив большую часть своей жизни в деревенском доме, я умела лазать по деревьям и находить нехитрую еду в лесу.

Бабка, наверное, тоже умела.

Просто сейчас сил у нее не было совсем.

— Тебя звать-то как? — спросила я, допивая чай с раскисшими ягодами.

— Марта, — буркнула старуха. — А ты, стало быть, герцогиня Никаниэль Ла Форс?

Я только покачала головой:

— Не зови меня так. Мне это имя больно слышать.

«А еще я не Никаниэль никакая», — добавила я про себя.

И тут же удивилась.

Странно; я точно знала, что Никаниэль, юная красавица-жена герцога Ла Форс, умерла. А я — Вера.

Только вот воспоминания Никаниэль, ее знания, умения крепко переплетались с моими собственными воспоминаниями. Так крепко, что я не могла ни отделить, ни забыть их.

Это сводило с ума.

Я помнила одновременно и то, как в семь лет я пошла в первый класс с цветами и огромными бантами.