Константин Фрес – Жена-беглянка. Ребенок для попаданки (страница 14)
Она заметалась по дому, испуганно бормоча что-то.
Даже палку свою бросила.
И теперь запиналась об нее. Но внимания не обращала.
— Я помогу, я тебе помогу, — бормотала она, отыскивая какие-то травы. — И все будет хорошо… Вместе мы избавимся то этого чудовища, не бойся. Ничего не бойся!
Я так и остолбенела от этих ее слов.
— Что?! — осторожно переспросила я. — Убить дитя?! Да об этом и речи быть не может!
Я сама испугалась такой реакции старой ведьмы.
Прижала руки к животу инстинктивно.
Что, избавиться от ребенка?
Мечтать о нем, получить, наконец-то, возможность родить — и убить?
Да никогда этого не будет!
Старуха кинула на меня огненный взгляд через плечо.
— Ты же не из благородных, — ответила она. В ее голосе слышался страх. — Я это вижу. А понесла от герцога!
— И что же! — выкрикнула я, подскочив на ноги.
Клянусь, я бы огрела старуху кочергой, если б она посмела приблизиться ко мне со своим тошнотворным ядом.
Я чувствовала, как пахнут травы в ее руках.
Тонко, пряно и… тревожно.
От их аромата ужас накатил на меня волной.
Я почувствовала, как плечи сводит от желания ухватить что-то потяжелее и колотить бабку до тех пор, пока она не прекратит двигаться.
Но я сдержала этот порыв.
Только убийства мне не хватало!
Бабка испуганно замерла, уставившись на меня так, словно я одержима дьяволом.
— Это он тебе велит убить меня, — прошептала она в страхе.
— Не говори глупостей, — рявкнула я, скрывая свой ужас. — Ничего он мне не велит. Но если ты попытаешься напоить меня своей отравой, я тебе самой ее волью! Не тронешь меня — и я тебя не трону! От ребенка я избавляться не стану. И это не обсуждается!
Старуха всплеснула руками.
— Да что ж ты глупая такая! — ахнула она. — Ну, понятно — молодая, наивная. Но про мерзости, что творят аристократы, слышала?
— Не только слышала, но и видела, — глухо ответила я. — Отчего, думаешь, сбежала?
Старуха снова всплеснула руками.
— Так чего ж упрямишься-то? Думаешь, твой ребенок будет каким-то другим?
— Думаю, будет, — твердо ответила я. — Все зависит от воспитания. Каким человеком я его выращу, таким он и будет. Честным человеком. Тружеником.
Старуха снова покачала головой, не соглашаясь.
— Не-ет, — протянула она недобро, щуря глаза. — Дети аристократов в бедности не живут. Не выйдет из него ни ремесленника, ни торговца. Он свое все равно возьмет. Скорее, в разбойники и душегубы подастся. Кровь у него горяча будет. И воспитать его сможет только тот, кто сильнее. Этот ребенок — как норовистый конь. Почует слабину, дрожащую руку — скинет. Да и убить сможет, если мешать ему будешь. Этого ты хочешь? Это же чудовище. Если ему будет надо, оно иссушит твое тело и выпьет всю кровь.
Приплыли.
Я чувствовала, как меня трясет от этих слов.
Слова старухи так же ужасны, как вердикт врача, который находит у малыша в утробе матери уродство.
Несовместимое с жизнью или калечащее настолько, что лучше б малышу умереть.
И перед матерью встает ужасающий выбор.
Встал он и передо мной…
Мне хочется во все горло кричать: «Нет!»
А затем проснуться и очутиться дома, в своей постели, под боком у Стаса…
Только ты разве забыла, что с тобой сделал Стас?
Вот так мечта о материнстве разбивается об жестокую реальность?
Хотела сказать, выкрикнуть, что все это суеверия и легенды, страшные сказки, что передают из уст в уста.
Но каким-то шестым чувством понимала: не сказки.
Старуха правду говорит.
И мой ребенок родится если не безумным одержимым, то…
Таким же неуправляемым и жестоким, как Ивар.
И что я с ним буду делать?!
Свекровь позволяла Ивару вести себя так, как он пожелает.
Да и кто б ему слово сказал. Он же отпрыск старого герцога.
И совсем по-другому спросят с моего ребенка. С ребенка нищенки…
Но… предать? Убить его сейчас? Вытравить?
«Это он тебя спас. Вынес. Жить хочет», — прозвучали в ушах слова старухи.
И я приняла решение тотчас же. Словно в омут с головой бросилась.
— Значит, буду сильной, — ответила я резко. — Ты сама сказала — он меня спас. Спасителя своего убить в благодарность? Нет.
— Ну а если он вздумает разыскать своего отца? — не унималась старуха. — Это не тот человек, то которого ты сможешь сказочками об умершем муже. Это отродье чует родных. И никами побоями ты его с дороги не свернешь! Только если он будет чуять твою силу и принимать ее крепче своей. Но как ты, маленькая глупая девчонка, сможешь с ним управиться? Герцогский ребенок! Наверняка он и физически будет сильнее тебя. Ох, наполучаешь ты оплеух и тумаков от своего отродья!
— Управлюсь, — процедила я, упрямо сжав зубы.
— Да пойми ты! Это будет не тот человек, с которым ты сможешь жить в тишине и покое! Он всегда будет на виду! Он выдаст тебя, по нему тебя и найдут, и накажут!
— Думаю, когда это случится, когда он вырастет, я буду уже не просто запуганной девчонкой, — ответила я. — И смогу за себя постоять.
Старуха снова поморщилась.
— С твоим украшением, — произнесла она с сожалением, — ты, может, и разбогатеешь. Наверняка разбогатеешь, если тебя покупатели не обманут и не убьют. Только этого мало. Для него — этого будет очень мало!
— Значит, придется добиваться большего, — упрямо ответила я.
— Хваткая, упрямая, — пробормотала старуха. — Ну а с магией, что течет в его жилах, ты как управишься? Что делать будешь?
Я опешила.
— С какой магией?