Константин Фрес – Последнее дело инквизитора. Полюбить Тьму (страница 40)

— Нет, каково! Уродливый ты глист! Аферист!

На ресницах Софи блеснули слезы, и Алекс, выслушавший рассказ матери молча, покрутил головой.

— Сердца у вас нет, господин отец! В такой миг читать нравоучения!..

— И в самом деле, — голос Тристана дрогнул, он шагнул к Софи и обнял ее, прижал к своей груди. — Прости меня. Прости, что тебе было так плохо, а меня не было рядом.

Глава 8. 2

Было темно, очень темно, словно наступила ночь.

Старый город, темный, зловонный и темный, громоздился до небес на тонких ногах-опорах. Его окутывал пар и дымный смрад, рвущийся из труб, пыхтели паровозы, тащащие множество вагонов, грохотало отовсюду. Воздух был полон тонкой взвеси воды, которая мелкими, блестящими, как уголь, каплями осаждалась на одежде, делая ту тяжелой и неприятной.

Город за долгие годы существования вырос, изменился, израненный странный техническим прогрессом, и обрел неприятный хриплый голос. Он кашлял и шипел, словно курильщик, неприветливо рассматривал путешественников множеством окон, горящих и темных, мутных и заколоченных. Словно многоглазое чудовище.

— Колосс на глиняных ногах, — усмехнулся Тристан, разглядывая странные конструкции, почти ажурные, составленные из металлических опор, из арматуры и из паутины, сотканной их металлических лестниц, на которых, словно на нависших над сценой театральных ложах, мостились домишки.

Старые, темные и прогнившие, словно им так же много лет, как самому городу. Холодные и тихие, словно в них никогда не теплилась жизнь. Хотя, конечно, эти паучьи домики сравнительно новые. И, разумеется, в них кто-то жил.

— При мне город был ниже, тяжелее и основательнее, — произнес Тристан. — Каменный и крепкий. Теперь же…

— Эта хрупкость кажущаяся, — угодливо подсказал Густав грубым, лающим голосом, похожим на волчий брех. — Довольно крепкие конструкции. Это доказали инженеры, построившие башню. Эту, как ее… металлическая, высокая, ух!

Шерсть его слиплась, он походил на промокшую под дождем огромную собаку с суровой мордой и настороженно поднятыми ушами.

Тристан усмехнулся, неприятно и жестоко.

— Ничего, — произнес он. — Мы уж слегка расшатаем эту крепкую конструкцию и вдохнем огня в ее потухшее нутро! Алекс, — Тристан обернулся к сыну, — тебе бы укрыться. Твоя белизна слишком привлекает к себе внимание в этом царстве темноты. Следуй за нами тайно.

— Хорошо, — кратко ответил Алекс. Он не стал спорить и не стал ничего уточнять, а просто развернул крылья и белой быстрой вспышкой устремился в небо.

— А мы пойдем к Инквизиторию, — так же неприятно и даже зло продолжил Тристан, вглядываясь во враждебную темноту старого города алыми горящим глазами. — Видит небо, я и не помышлял вернуться туда когда-либо. Хотел забыть это место. Но…

— Ты служил там, Тристан, — тихо напомнила Софи. — Там принял сан, там посвятил себя магии. Ты думал, она отпустит тебя так просто? Посмотри — тьма завоевала все вокруг того места, что когда-то было священным. Магия не прощает, когда ее интересы не защищает тот, кто обещал.

Тристан молча кивнул.

— Да, — глухо ответил он. — Ну, идем.

— Может, прокатимся на поезде? — с энтузиазмом предложил Густав, поклонник прогресса. — Это будет быстрее, чем пешком.

— Не думаю, — уклончиво произнёс Тристан. Кажется, он все же скучал по оставленному когда-то родному месту, и хотел прогуляться по старым улицам. — Я не уверен, что поезд привезет нас в нужное место. Кто знает, как у него расположены станции. А нам прежде, чем попасть в Инквизиторий, нам неплохо было бы раздобыть ключ от него.

— Ключ? — удивилась Софи.

— Разумеется. Как и любое здание, он запирается на ключ.

— Но его же разграбили и осквернили…

— …и позже, много позже, я его закрыл, чтобы больше никто не тревожил его память.

— Но Жак смог там открыть портал. Значит, двери не заперты.

Тристан нахмурился.

— Вот это меня изумляет и пугает больше всего, — сквозь зубы пробормотал он. — Как ему это удалось?.. И как Микаэль ходил через этот портал? Он ведь проходил как-то.

Однако, болтать было некогда; компания, повыше подняв воротники одежды, спрятав лица от холодного, сероватого накрапывающего дождика, двинулась по улицам города, вслед за Тристаном.

Несмотря на то, что где-то в вышине, на выстроенной чудо-инженерами железной дороге со свистом пролетали поезда, здесь, в тени, на старых улицах, все было по-прежнему. Старые дома, которые Тристан без труда узнавал, узкие кривые улочки, растрескавшиеся камни на мостовой.

Компания шагала вслед за Тристаном, и с каждым шагом исчезали, оставались за спиной шумящие поезда, стучащие где-то заводские кузни, шипящий пар. Компания погружалась в дремотную, старинную тишину, которую не могло нарушить ничто.

Густав, по недавно отремонтированной мостовой бегущий, вывалив розовый язык, впереди всех, вдруг остановился, навострив уши, и с удивлением принюхался к человеку, промелькнувшему поблизости. На морде оборотня выписалось удивленное выражение, словно он встретил того, кого никак не рассчитывал тут увидеть.

— Что ты так удивлен? — усмехнулся Тристан, даже не замедляя шага. — Встретить призрака из прошлого — обычное дело в этом месте. Софи, кажется, этот господин здорово похож на твоего мужа? Как там его звали?

— Ричард, кажется, — нехотя ответила Софи, вглядываясь в пугающе знакомое лицо мужчины. — Это живой человек или действительно призрак?..

— Я бы не советовал это выяснять, — ответил Тристан нехотя. — Кто знает, к кому и за что он послан в наказание. А я б не хотел отрабатывать чужие грехи.

— Пусть уже идет себе с миром мимо, — произнесла Софи. — Меня он наказал предостаточно… Как это странно — видеть его и понимать, что в моей жизни его больше нет…

Тристан кивнул, не замедляя шага.

— Все, как во времена моей мятежной молодости, — усмехнулся он, рассматривая знакомые ему места. Он оживился, оглядываясь по сторонам и рассматривая знакомые ему места и как будто помолодел лет на десять — или на все триста. — Ничего не изменилось. А этот дом — магия пресвятая, он и тогда быль отделан розовой штукатуркой!

Упомянутый дом, низенький, двухэтажный, с высокими окнами, стоял в низине, прикрытый кронами деревьев, окруженный свежей и чистой травой. К нему со всех сторон, словно ручейки, стекались дорожки, мощенные серыми камнями.

— И зачем он нам? — поинтересовалась Софи. — Что это за место?

— Там хранится ключ, — туманно ответил Тристан, вглядываясь в высокие темные окна здания.

— Так просто? — удивилась Софи. — Вот тут?

— Отчего ж просто, — произнес Тристан, увлекая ее за пышную зелень молодой поросли кленов. — Смотри: по опалубке вокруг дома ходит охрана. Не узнаешь? Это Флюгер, которого Алекс и Рэй недоразобрали на запчасти. А зря! Сдается мне, этот механический человек не последнее лицо при этом чертовом трехногом уродце… Доверить свои дела и тайны бездушной железяке, вот же затейник! Интересно, почему Жак уверен, что эту груду ходячего металлолома никто не соблазнит, не перетянет на свою сторону? У жестянки не может быть никаких моральных принципов, которые удержали бы его от предательства. И если Жак нашел способ железного человека ему служить, то почему кто-то другой не сможет?

— Где? — Софи, выглядывая из-за веток, изо всех сил старалась рассмотреть хоть что-то в надвигающейся ночной темноте. — Где Флюгер? Я вижу только болтающегося без дела человека с собакой на поводке.

— Это он и есть, — посмеиваясь, ответил Тристан. — Вот этот франт в новом пальто. Прикрыл свои металлические бока… А вместо испорченной железной шляпы нацепил вполне приличный цилиндр. И пес у него металлический. Разве не слышишь, как он цокает железными когтями? Громыхает, как автомобиль по кочкам. Представляешь, что будет, если эта псина сомкнет на чьей-нибудь ноге свои челюсти? Это же капкан. Прекрасный охранник.

Флюгер изо всех сил пытался походить на живого человека. Мало того, что на свое бочкообразное туловище он натянул модные и дорогие одежды, так он еще и вставил монокль в металлическую глазницу, а на руки натянул белые лайковые перчатки, скрывая железные пальцы.

В темноте его вполне можно было принять за джентльмена с собачкой.

То, что его собачка подозрительно гремит, можно было списать на шум города. И вообще, в наступающей темноте собачку можно было толком и не разглядеть.

— Эта колоритная парочка ждет именно нас, — протянул Тристан, посмеиваясь. — По-моему, они даже переговариваются, решая, как половчее нас разделать на куски. И этот разговор доставляет им удовольствие.

— Кошмар какой, — передернула плечам Софи.

— У этого пса есть один существенный недостаток, — ревниво прорычал Густав. — Его нос такой же железный, как и его ноги. Он ничего не чует. И вряд ли этот пес что-то слышит. Вон там идут люди, а он даже головы не повернул в их сторону.

— Прекрасно он слышит, — возразил Тристан, рассматривая странных охранников, замаскировавшихся под обычных жителей города. — И не менее хорошо видит. Но, вероятно, у него совершенно определенная цель? Зачем он будет размениваться на кого-то другого?

— Он что, серьезно рассчитывает, что сможет с тобой справиться? — удивилась Софи. — Серьезно? Жестянка с механической игрушкой? Да Алекс и Рэй его чуть не разломали, как обычную игрушечную паровую машинку!