Константин Фрес – Отвергнутая невеста. Хозяйка заброшенного дома (страница 24)

Я вдруг ощутила, как затекла у мен с непривычки шея. Как ломит грудь от прибывшего молока.

Господи! Кто я?! Куда полезла?!

Уж точно я не врач. Я — несчастная, опозоренная мать-одиночка.

Мне надо кормить моего ребенка и разгребать горы мусора в моем доме.

А не зашивать вспоротые животы деревенским мальчишкам!

Но отец мальчишки подскочил на ноги и закланялся, все еще заливаясь слезами и шмыгая носом.

— Так мы отблагодарим! — горячо уверил он меня. — Мы и привезем, и увезем! И заплатим, сколько прикажете!

— Боюсь, девушка поскромничает, — заметил Кристиан, внимательно меня рассматривая. Он прищурил свои невероятно синие глаза и выпустил струю душистого дума из губ. — Так что вам следует отблагодарить ее так, как вам велит ваша совесть.

Невероятный человек!

У меня руки начинали трястись, когда он вот так вот смотрел!

Я терялась, и остатки самообладания ускользали от меня. Хотелось спрятать лицо в ладонях и просто бежать от него прочь!

— Давайте ваша совесть сначала велит вам отвезти нас домой, а? — предложила вдруг Рози. — А то я устала. И ножка болит.

Но тут Кристиан тряхнул черными волосами.

— Нет, — мягко, но непреклонно ответил он. — Им еще везти домой сына. А вас отвезу я.

Глава 6. Нескромные предложения

— Ограбили! Ограбили!

Несчастный доктор, встрепанный, с огромной шишкой за ухом, на четвереньках выбрался из-за своего стола.

Глаза у него дико вращались в глазницах, и я уж было подумала, что анестезиолог перестарался. Последние мозги у доктора выбил.

— Они унесли!..

Ну точно, потерю оплакивает.

Наверное, эхо в черепе слышит. И это его расстраивает.

Кристиан, неторопливо закуривая вторую сигарету и небрежно стряхнув пепел от первой, слишком глубокой затяжки, холодно глянул на несчастного.

— Что у вас похитили, дорогой доктор, — безразличным тоном поинтересовался он.

— А?!

Доктор перестал ползти и поднял голову.

Вид у него был ну совершенно безумный.

— Они разорили мою коробку с инструментами! — взревел он. — Вы знаете, сколько это стоит?!

— Не дороже человеческой жизни, — так же холодно ответил Кристиан. Он брезгливо отодвинулся от ползающего кругами, как отравленный таракан, доктора. — Цела ваша коробка. Вот она. К тому же, вам оставили плату за истраченные материалы.

Алчный докторишка нащупал серебряный, брошенный ему Рози — и снова взревел.

— Но этого мало! — выл он. — Мало!.. Там инструменты, и мои нитки!..

— Мало? — так же холодно уточнил Кристиан, недобро сверкнув синими пронзительными глазами. — Проваляться полчаса в обмороке и получить серебряный — это мало?

Мать мальчишки всхлипывала в углу.

— Ничего, ничего, — утешала я ее. — Все позади. Все будет хорошо.

Если честно, то теперь и мне было страшно.

Потому что впереди была еще минимум неделя заживления, и кто знает, как она пойдет.

— Если что-то будет не так, сразу зовите меня, — бормотала я, поглаживая женщину по плечу. — Но, думаю, все обойдется.

— Спасительница! — выла женщина, утирая мокрое лицо. — Спасительница!

— И это не преувеличение, — поддакнул Синеглазка-Кристиан. Он все так же сверлил меня пронзительным взглядом. На лице его не отражалось ни единой эмоции, но руки его заметно вздрагивали.

Не каждый день оперируешь людей.

— А вы храбрый, — пролепетала я, встретившись глазами с его взглядом.

— Не храбрее вас, — парировал он. — Признаться, вы меня удивили. Нет, правда. Вы не похожи на лекаря. Но более качественной работы я не видел.

— А некачественную, стало быть, видели?

Он кивнул.

— Поэтому я здесь, собственно, — ответил он. — Один мой… м-м-м… приятель упал с коня во время охоты на лис. Повредил ногу. Пришлось резать, вправлять кость, а потом зашивать. И уверяю вас, там было зашито намного хуже. Да и нога до сих пор беспокоит пациента. Я пришел за его примочками, или что там этот шарлатан продает в качестве лекарства.

— Вы не удержались в седле? Какая жалость, — почему-то ляпнула я. — А я думала, вы идеальны!

Синеглазка улыбнулся.

— Я — удержался, — сказал он, весело поблескивая глазами. — А он — нет. Потому я и пришел. Он-то ходить не может.

— Полагаю, вы напились и носились по лесу?

— Так и было, — ничуть не смутясь, ответил он.

— Тогда сломанная нога — достойное наказание за глупость.

— Это понимаешь слишком поздно.

— Но лису-то поймали?

Синеглазка поморщился.

— Нет, — нехотя признался он. — Надо признаться, когда нога была сломана, нам было уже не до лисы.

Боже, а можно, он не будет двигаться?!

Потому что когда он кивает, или говорит, или просто курит, поднося руку к лицу, у меня голова кружится.

Приподнимает подбородок, когда говорит.

Жест немного агрессивный и горделивый. Но ему идет.

Тогда его чеканные, красивые черты становятся еще четче. Линия скул красиво гармонирует с изгибом губ.

А еще Синеглазка ужасно ладный и какой-то приглаженный. Словно отлакированный.

На нем надет дорожный костюм. Ткань черная, с синим глубоким отливом. Отделка из гладких блестящих шнуров. Под костюмом — белая сорочка. Крахмальные воротнички. Манжеты —сейчас, правда, они заляпаны кровью. Но Синеглазка и бровью не ведет.

Как будто ничего особенного в этом не видит.

И вся одежда сидит на нем просто идеально.

Ни складочки лишней. Как вторая кожа.

«Словно его прямо в этом костюме положили на гладильную доску и хорошенько проутюжили с паром, — подумала я. — Так, Эрика! Держи себя в руках! Ты что, смазливых мальчишек не видела? Да, признаюсь. Это самый смазливый мальчишка из всех виденных мной. Но растекаться сладкой лужицей? Фу-фу-фу!»