Константин Фрес – Наследник Драконов. Время любить (страница 55)

– Ты пришла, чтобы мне сказать об этом?

– Сказать! Больно надо мне говорить с тобой, неблагодарная! Я хотела, чтоб ты Жанну нашла; потерялась она. Поехала в столицу вслед за тобой и исчезла. Как бы худа с ней не сделалось. А у тебя теперь власть, возможности. Вели отыскать ее! Все ж, она твоя сестра

– или ты забыла о своей семье?! Конечно, зачем теперь тебе мы!

– Действительно, незачем, – спокойно подтвердила Ивон, и мать снова осеклась, напуганная ее равнодушием.

– Что, – все еще пытаясь затронуть чувствительную часть души Ивон, продолжила неугомонная Зинан через небольшую паузу, – в королевском дворце калачи слаще?

Забыла, забыла, как я кормила тебя тыквенной кашей! А леденцы на палочке из жженого сахара тоже забыла? Конечно, зачем помнить добро, если теперь ешь-пьешь на золоте! Можно и позабыть старуху-мать, сделавшую столько доброго для тебя!

– Можно, – подтвердила Ивон и подала знак Фиолетовым стражам.

Зинан испуганно замолкла, но на этот раз ей повезло: стражи всего лишь раскрыли небольшую дверцу, ведущую в тайную комнатку, и оттуда в большом кресле на скрипучих колесиках выкатили Жанну.

Увидев любимую дочь, Зинан всплеснула руками и залилась слезами.

Королевский лекарь поколдовал над ней, но залечить раны, нанесенной гербовым соколом, не смог. Такие раны не лечатся; они затягиваются, превращаются в уродливые грубые шрамы, но с тела не стираются.

Жанна похудела и ослабла. Сидела она неловко, как будто тело ее было мягко, набито ватой, и лишено костей. Изуродованная, коротко остриженная голова ее склонилась к плечу, темный уцелевший глаз смотрел бессмысленно.

Когда миновал месяц, отведенный ей магией, Жанна не умерла, но превратилась в почти безмозглый овощ. Она не видела, но хорошо слышала, и привычка строить грандиозные планы ее не оставила. Она много что обещала слугам, ухаживающим за ней, размышляя о том, как славно ей заживется, когда король на ней женится, и всем рассказывала о своих планах, как вернуть короля. Сулила сиделкам много денег; и разрабатывала планы ограбления казны. Но проходило четверть часа – и она обо всем забывала. Чтобы начать мечтать и планировать все заново...

– Мать? – произнесла Жанна, выходя из оцепенения и встрепенувшись. Она попыталась усесться поудобнее, но у нее ничего не вышло. – Это ты? Ты пришла ко мне? Это хорошо! Скажи Ивонке, чтоб она мне уступили короля! Он мой! Он всегда был моим!

– Что ж с тобой сделали, девочка моя! – завыла Зинан, всплеснув руками. – Кто же это сотворил с тобой такое?!

– Я, – кратко ответила Ивон.

– Убийца! Ах, убийца! Это же сестра твоя!

– Когда она пыталась меня убить, она об этом не вспоминала.

– Пыталась!.. Да что она там могла пытаться! Она же просто шаловливое дитя! Ну, подумаешь, рассердилась! Пошутила!.. А ты ее!..

Ивон смолчала и на это обвинение.

– Ты, – она обернула взгляд своих неестественно спокойных глаз к брату, и тот затрясся, упал носом в пол. – Получишь десять плетей и уберешься домой. Я дарую тебе все поместье и титул твой оставляю при тебе. Отныне, до самой смерти, будешь заботиться о Жанне. В конце концов, она действительно моя сестра, и я виновата в ее болезни ничуть не меньше, чем вы.

– А мы тут причем?! – взвилась Зинан. – На мы ее угробили! И что значит – «дарую поместье»?! Я-то еще жива!

– Это ненадолго, – ответила Ивон равнодушно.

– Что... – закудахтала Зинан, хватаясь за сердце. – Что!..

– За твои проделки, – медленно произнесла Ивон, и до Зинан дошло, что ей зачитывают приговор, – за попытку обмануть короля, за твой заговор с твоею дочерью, я приговариваю тебя к казни. Сейчас тебя отрубят твою такую хитрую голову. К чему промедление. И ты больше не сможешь выдумывать такие хитрые планы.

– Жестокая! – проорала Зинан, багровея. Фиолетовые стражи подхватили ее под руку. не позволяя накинуться на будущую королеву. – Бессердечная, злобная девчонка! Это ты мстишь! Мне мстишь! Изуродовала сестру из мести и мне мстишь! За то, что ее любила больше тебя, за то, что ей дозволено было больше!

– Да, – подтвердила Ивон. – И за это тоже. Посмотри, к чему привела ее вседозволенность. Это плоды твоей любви.

– Это все ты-ы-ы! – с ненавистью орала Зинан, вырываясь из рук стражей. – Ты-ы-ы! Ты ее покалечила!

Ненависть, злоба и страх затмили разум Зинан, и она даже не поняла, что делает последние шаги в своей жизни, когда Фиолетовые стражи потащили ее прочь из тронного зала.

Вслед за ней вывели и Вольдемара, и выкатили кресло с Жанной. Из-за трона вышел король, до сих пор молча и незримо наблюдавший за этой сценой.

– Отрубить голову, – произнес он, немного удивленный. – Однако!.. Это, конечно, справедливое решение. Но слишком решительное... для тебя. Я помню твои колебания и раскаяние. Что изменилось теперь?

– Я много думала над этим, – ответила Ивон. – И решение это далось мне непросто. Но я каждый день видела, как угасает Жанна. И прекрасно понимала, что таким капризным монстром ее сделала мать. Она хотела причинить боль мне, но на деле просто разрушила, всех изломала. Остался лишь Вольдемар; надеюсь, наказание вколотит в него побольше ума, и она поймет, что не стоит хитрить.

– Не пожалеешь о такой суровости? Может, прикажешь вернуть ее? Дать по заднице на пару десятков раз больше, чем твоему братцу, и тоже отпустить с миром?

– Уже пожалела, – ответила Ивон. – Но нельзя быть всегда доброй. А те, кто заслуживает наказание, должны знать, что оно их настигнет.

– Нет доброй и милосердной королевы, – усмехнулся король. – Но есть справедливая. И это намного лучше. Это замечательно!

***

На свадьбу, разодев Ивон в самое дорогое и красивое, украсив ее драгоценными камнями, сам король одел все тот же черный охотничий костюм.

– Отчего так? – спросила Ивон. – Когда я впервые увидела тебя во дворце, я была ослеплена. А теперь ты выглядишь. зловеще?

– Просто мне напомнили кое-что, – произнес король, щуря золотые драконьи глаза и рассматривая тонкий королевский венец, лежащий на его черных волосах.

– Что же? – поинтересовалась Ивон.

– То, что под золотом и шелками иногда становится не видно дракона, – ответил король. – А мне хотелось бы, чтобы люди об этом не забывали. Если они крепко будут это помнить, мне не придется их казнить.

– Наверное, так, – задумчиво ответила Ивон.

– Что же ты такая печальная? – улыбнулся король, ласково коснувшись щеки свой красавицы-невесты. – Мы теперь вместе. Навсегда вместе. Разве ты не рада этому?

– Рада, Морион, – ответила Ивон. – Действительно, рада. Но я чувствую, что быть королевой – это тяжкая ноша. Я уже чувствую это бремя на своих плечах. Мне будет трудно.

– Я поддержу тебя, – ответил король. – Так же, как ты меня поддержала своим первым королевским решением.

Он подал ей руку, сжал ее ладонь, и Ивон зажмурилась, крепко-крепко, перед тем, как выйти к ожидающим их людям и под рев и гул толпы отправиться в храм, венчаться.

Фиолетовая стража сопровождала короля и королеву, несла их мантии из горностаев, а ближе всех – номером первым, – шел Валиант со своей белокурой спутницей.

На Лойко вместо привычных ей охотничьих штанов и куртуки надели прекрасное платье из светлого шелка, но чародейка исчесалась и извертелась в нем, словно за пазуху ей насыпали иголок.

– Ужасно неудобно, – жаловалась она коту, который важно восседал у нее на руках.

– Терпи, темнота! – шипел тот. – Это тебе не по лесам бегать, и не на кварцахов охотиться! Раз в жизни во дворец пригласили, а ты скребешься, как блохастый енот! Будешь чесаться

– твой дракон передумает и бросит тебя!

– Не бросит, хе-хе, – ответила Лойко, довольная тем, что Валиант теперь с ней. Она даже перестала стыдливо натягивать на грудь, оголенную слишком глубоким вырезом, платье и посмотрела на Валианта. И тот ответил ей смеющимся влюбленным взглядом. – Попробует только он сбежать. Я ему насыплю в еду толченой кварцашьей печени!

– Да? – заинтересовался кот. – И что будет?

– В лесу прибавится навоза, – зловеще шепнула ему на ухо Лойко.

– Крысиные ляжки! – воскликнул потрясенный кот. – Какое ужасное коварство!

В храме вся Фиолетовая стража преклонила колени, все, как один, и сняли маски. Мягкий храмовый свет разноцветными бликами лег на их лица, и стражи приветствовали воинственным кличем клятвы, данные друг другу королем и королевой.

На руку своей невесте король надел красивое белое кольцо, сверкающее камнями при каждом движении. Когда же настало время невесты надевать кольцо на руку короля, тот едва не вскрикнул от изумления. На шелковой подушке, поднесенной королеве, лежал его перстень с черным непроглядным камнем, полным могущества.

– Но откуда?! – прошептал король, когда Ивон, чуть улыбаясь, надвинула на его палец темный ободок, переливающийся черными вспышками.

– Это тебе подарок от самого верного твоего друга. Валиант с Лойко вместе наведался к кварцахам. Он показал им Жанну, – тихо ответила королева. – И подтвердил, что это – его сестра в новом воплощении. Они, конечно, были в отчаянии, но ничего поделать не могли. Им пришлось вернуть твое кольцо. Но сама Жанна сейчас не в том состоянии, чтоб интересоваться могуществом. И, кстати, – Ивон тайком вздохнула, – оно ее не смогло вылечить. Поддержало – но не вылечило. А сама она выпустила его из рук, выкинула, даже не поняв, что это такое.