Константин Фрес – Наследник Драконов. Время любить (страница 54)
Жанна молчала, удовлетворенно сопя. Она лежала на теле своей жертвы и сил, чтоб подняться, у нее не было.
Валиант тоже поднялся, брезгливо морща губы.
– Ваше Величество, – подсказал он тихо. – Давно хотел сказать... это жалкое бешеное существо... это Валерия, Ваше Величество. Ее новое воплощение. Она – младшая сестра Ивон.
– Что?!
– Это та самая Жанна, на имя которой был составлен контракт, – сказал Валиант. – Ее мать прочила вам в жены. Так что перед вами три потенциальные королевы. Паулина – целеустремленная, Жанна – Валерия – фанатичная и упрямая, – и Ивон – выбранная вами.
Король с ужасом и отвращением склонился над истерзанной, слепой толстухой, заглянул в ее уцелевший глаз.
– Валерия, – позвал он тихо. – Вот что же ты превратилась. переродиться к семействе Уорвика, стать ничтожеством и изуродованной калекой. скажи мне – стоило это того? Стоила вся эта грязь той игры, что ты затеяла?
– Пощадите ее, Ваше Величество, – дрогнувшим голосом попросил Валиант. – Все же, в этом существе заперта искалеченная душа моей сестры. Она изранена и безумна, и не думаю, что с такими увечьями она проживет долго. пощадите ее, Ваше Величество!
– Забирай ее, – согласился король. – Пройдет этот месяц, и она превратится в развалину, в полоумную калеку. Пытать и мучить ее больше, чем она уже перенесла, наверное, невозможно.
Жанна, словно услыхав его слова, зашевелилась, подняла окровавленное улыбающееся лицо.
– Я победила, – сказала она гордо. – Я убила ее! Не станет Ивон королевой, не достанешься ты ей никогда, Морион! Все равно все по-моему получилось!
Валиант жалостливо качнул головой.
– Ах ты, безмозглое ты существо, – произнес он, чуть не плача. – На что ж ты похожа! Победительница! Ваше Величество, да она слепа, как крот. Она вовсе не Паулину убить хотела, а Ивон.
От этих слов толстуху затрясло, будто с ней сделался припадок, она с усилием поднялась с трупа и уставилась в мертвое лицо.
– Какая Паулина?! – заверещала Жанна. – Нет, нет! Это никакая не Паулина, это Ивон! Это же ее платье!
Ивон сидела за столом молча, с подчеркнуто-спокойным выражением на лице. Страшное преступление Жанны, ее жуткий вид и истерика отчего-то не вызвали у Ивон никаких эмоций.
– И не вступишься по своему обыкновению за родственницу? – поинтересовался король.
– Уже нечего спасать, Морион, – грустно произнесла Ивон, глядя, как вопящую и упирающуюся Жанну утаскивают под руки слуги. – Да и не незачем. Она упустила целых два шанса начать все сначала, она погубила себя – так зачем ей давать еще один шанс? Пусть будет все так, как будет. Вероятно, она умрет, и мне даже будет ее жаль, но изменить ее я не могу. И никогда не смогу. А если она не изменится, ей и пять шансов не поможет.
– А ты тоже повзрослела, – отметил король. – Наверное, ты будешь мудрой королевой!
– Я постараюсь, Ваше Величество!
Глава 14. Королевская свадьба
На свадьбу Ивон надела платье серебряного шиповника, такое же строгое и сложное, как то, что так понравилось королю в первую их встречу. Только оно было серебристо-серым, почти жемчужным, вышитые алые цветы бессмертника пылали на нем багровыми яркими пятнами.
Волосы Ивон прислужницы покрыли серебряной фатой и поверх нее надели диадему, корону королевы драконов.
Ивон, глядя в зеркало на то, как в ее волосы вплетают длинные нити жемчугов, и как скрепляют ее прическу шпильками с алмазами и рубинами, сидела неподвижно. Ее словно не волновало предстоящее торжество, хотя оно обещало быть очень пышным, чудеснее и величественнее всего, что она видела в своей жизни. Но на самом деле тревожные мысли одолевали ее.
Перед свадьбой Фиолетовые стражи присягнули ей на верность и король дозволил ей силой магии снимать с них маски.
Под металлом были лица, разные, молодые и не очень, красивые и грубые. И далеко не все они были драконами, но Ивон угадала, что все они в душе одинаковы – хотят вылететь на свободу. Но далеко не всех их можно было отпустить...
Первое свое королевское решение она приняла незадолго до свадьбы, когда во дворец от небольшого ума ее мать и Вольдемар со второй подделкой – брачным договором. До них дошли слухи, что девица Уорвик в скором времени станет королевой, и мадам Зинан здраво рассудила, что это, наверное, Ивон добилась успеха. А раз это Ивон, то не составит труда заставить ее выдать им как можно больше денег из королевской казны, например. Или пожаловать титул покрупнее и земли побольше.
Словом, мадам Зинан была твердо уверена, что ей по-прежнему удастся помыкать Ивон, как и прежде. Ей и в голову не приходило, что будущая королева посмеет перечить или осмелится ее ослушаться. С чего вдруг?! Родную мать?! Негодная девчонка!
К тому же, Жанна исчезла, прихватив с собой добрую часть семейного золота. Не все, конечно, но много. Мадам Зинан ощущала непоправимый урон, и сердце ее ныло от жадности. Большинство денег было спущено Жанной в столичных кабаках и в самых дорогих гостиницах. А все потому, что Жанна побежала разбираться с Ивон! Это Ивон во всем виновата! Вот пусть и возместит ущерб. С нее точно не убудет.
Да и напомнить ей, возомнившей себя невесть кем, не помешало бы, кто додумался отправить ее на отбор к королю! Ивон матери ножки должна целовать. Если б не мать – разве была бы Ивон сейчас так высоко?!
С этими мыслями почтенная матушка и пришла в столицу, притащив с собой и сына с поддельными документами – на всякий случай. Вдруг, да представится возможность как-то подсунуть Жанну королю? Мадам Зинан ужасно злилась на то, что Жанна прохлопала свой счастливый случай, и уже предвкушала нытье и ругань любимой дочери по этому поводу. А это было развлечение не из приятных.
Притом Вольдемар-то идти с матерью к королю явно не хотел.
В отличие от нее, почтительный сын был уверен, что теперь Ивон есть кому защитить, и шантаж мамаши принесет совсем не те результаты, на которые она надеется. Но мадам Зинан медведицей рычала, и Вольдемар, стеная и страдая, подчинился.
Требуя аудиенции у будущей королевы, мадам Зинан ее легко получила. Это еще больше утвердило ее в мысли, что она права, и что все задуманное выйдет.
– Ну, – сказала она ноющему Вольдемару, – видишь? Ивон не осмелится меня ослушаться. Это же Ивон. Идем скорее; если будем поумнее, то, может, получим от нее все, что захотим.
И мамаша затопала по дворцовым ковровым дорожкам в раскрытые двери, прямо в тронный зал.
Ивон сидела на троне, непривычно величественная, тихая и красивая, такая возвышенно-утонченная, что сначала матери показалось – вместо живого человека на трон посадили куклу.
А затем она шевельнулась, бледной рукой указав на место у подножие трона – мол, подойдите ближе, – и мадам Зинан тряхнула головой, неободрительно поджав губы.
– Значит, ты в се же пошла этот отбор, – произнесла мать сварливо, будто Ивон сделала что-то нехорошее, и наперекор ей, Зинан. – Хороша же ты, дочка! О королевской свадьбе трубят во все концы, а ты даже не послала за нами!
Ивон смотрела мать печально и молчала. В ее темных глазах была только грусть, и Зинан уже раскрыла рот пошире, чтобы как следует отчехвостить будущую королеву, как вдруг та произнесла, громко и холодно, как звон льда в тонкостенном бокале:
– На колени.
Зинан подавилась собственными словами, ее маленькие мутные глазки покарабкались на лоб, собирая дряблую кожу гармошкой.
– Что-о-о?! – завопила она, негодуя. – Ах ты, мерзавка... Ты кем себя возомнила?!
Но тут оказалось, что фиолетовые неподвижные железные статуи с уродливыми лицами – это вовсе не статуи, а живые люди. И эти люди по знаку Ивон сорвались со своих мест, кинулись на мадам Зинан и Вольдемара, вцепились им зло в загривки, словно злые голодные псы, и повалили на пол, тыча мордами в ноги Ивонке.
Вот это поворот!
– Я не хотел! – тотчас же слезливо заверещал толстый Вольдемар. – Меня заставили! Ты же знаешь ее, Ивон, она кого хочешь к чему хочешь принудит!
Один из Фиолетовых стражей по знаку молчаливой Ивон обыскал толстого братца королевы и нашел документы-подделку. Ивон изучила их медленно, с словно хотела запомнить каждую букву, каждое слово, описывающее хитрожопую жадность родственников.
– Ты же сама согласилась на это! – разъяренной коброй шипела мамаша, наблюдая, как королева рвет магический документ в клочья, прочитав список ее алчных желаний, вписанных в контракт как непременное условие женитьбы короля на ее дочери. – Ну, согласилась же! Иначе б тебя тут не было! Так что не строй из себя святошу! Одно мое слово – и король прикажет выгнать тебя из города кнутами! Думаю, ему не шибко-то понравится тот факт, что ты хотела его обмануть!
– Он знает, – так же спокойно, холодно и отстраненно ответила Ивон, и от этого спокойствия у недобрых родственников кровь застыла в жилах.
– Итак, – произнесла Ивон, покончив с документом и смиренно складывая руки на коленях. – Зачем вы пришли?
– Я не сам, – ныл Вольдемар. – Я не хотел! Действительно не хотел! Она заставила меня!
Но мадам Зинан не сдавалась.
Видимо, свое нехорошее, глупое упрямство Жанна унаследовала именно от нее, как и веру в то, что если крикнуть погромче и притопнуть ногой, все желаемое тотчас окажется у тебя в руках.
– Как это зачем! – вскинулась она. – Родня мы или что?! Я не думала, что ты осмелишься вот этак нас надуть! Только о себе и думаешь, неблагодарная! А кто тебя сюда определил? Забыла, как упиралась и верещала?! Мать для тебя постаралась!