Константин Фрес – Наследник Драконов. Время любить (страница 52)

Значит, приснилось, почудилось...

– О, Морион, – прошептала Ивон, сладко потянувшись и прильнув к королю. – Что за странный сон мне снился!

– Что ж тебе снилось? – весело поинтересовался король, протягивая руку и обнимая девушку.

– Мне снилось, – произнесла Ивон, – что ты посадил меня в Железную башню, а там Лойко и кот. Даже жаль, что они всего лишь мне привиделись! А башня загорелась, некроманты пленили Валианта. а я обратилась в сокола и била их, била!

– Значит, твой герб верно служит тебе, – усмехнулся король, – если маленький сокол помог освободить целого дракона.

– А потом я хотела полететь к тебе, рассказать обо всем, – продолжила Ивон, – но кварцах поймал меня и хотел затащить под землю.

Король чуть шевельнулся, и от него пахнуло гарью, лесным травяным духом, и Ивон осеклась. Глаза ее сделались испуганные. Она вспомнила, что угнетало ее больше всего – слова кварцаха, что король после того, как увидит его магическое лживое послание, никогда не придет за Ивон.

– Он сказал, – безотчетно произнесла Ивон, глядя прямо в глаза короля, – что твое сердце будет разбито и ты меня возненавидишь. Я думала только об этом – что никогда больше не увижу тебя. а ты – никогда меня не простишь.

Король рассмеялся, стиснув девушку в своих объятьях.

– Не бойся, – сказало он. – Все кончилось, и для нас – весьма благополучно. Твой верный Фиолетовый страж Валиант уберег тебя; он прилетел ко мне с дурными вестями, но я смог все исправить.

– Ты поверил ему? – изумилась Ивон, густо покраснев. Она вспомнила мерзкий поцелуй кварцаха и лживый осколок магического зеркала, где отразилась эта сцена.

– Валиант повзрослел, – уклончиво ответил король. – Он сделал все, чтобы я поверил ему. Это стоит дорого!

– А Лойко! – воскликнула Ивон. – Она спаслась из башни, она не сгорела! И кот ее тоже! Что с ними? Кварцахи до них не добрались?

– Не беспокойся, – усмехнулся король. – Они ловкие пройдохи. И это еще вопрос, кто до кого не добрался. У твоей подруги Лойко полна сумка сушеных кварцаштих пальцев и ушей.

– Жаль, я с ней не попрощалась, – задумчиво произнесла Ивон.

– У тебя еще будет такая возможность, – утешил ее король. – Она здесь, во дворце. Приглашена в качестве почетного гостя на королевскую свадьбу вместе с Валиантом. Ее кот, этот хитрый зверь, метит углы и спит в розарии под кустом. Но один плюс все же есть

– он передушил всех крыс и мышей.

– На королевскую свадьбу! – воскликнула Ивон. Взгляд ее стал тревожным. На глаза навернулись слезы. – Так ты выбрал?..

– Конечно, – важно ответил король. – И ты не догадываешься, которую?

У Ивон дыхание перехватило, она не могла вымолвить ни слова.

– Неужто меня? – прошептала она, на конец. Король лишь кивнул головой:

– В замке не осталось ни единой невесты, кроме тебя, – ответил он. – А я вот уже третьи сутки охраняю твой сон. Не отхожу ни на шаг. Потому что желающих разлучить нас стало почему-то слишком много.

Он вдруг нахмурился, припоминая об одном незавершенном деле, но промолчал.

Паулина; гордая, расчетливая, злобная красавица в солнечном желтом платье. Несостоявшаяся королева, с чьей головы корону сняли, так и не надев. Ей повезло, что вернувшись, король был слишком занят Ивон и освобождением ее от чар кварцахов, а потом – ее сном и выздоровлением. Иначе... ох, иначе бы он сразу казнил ту, что посмела плести интриги!

Паулина не была казнена, но и из замка выбраться она не могла. Всюду стояла стража, всюду ее подстерегали слуги короля, и ей оставалось только прятаться. Ее час еще не настал, и ожидала она его в мучительном томлении.

Но чем дольше король о ней не справлялся, тем больше Паулине казалось, что ей удастся вывернуться из лап неминуемой смерти. Король может пощадить ее! Да и вообще, вероятно, не знает, кто все это затеял. Кварцахи же обещали, что их с Паулиной тайный сговор останется королю неведом!

«Да он не знает, что это я устроила для его любимицы! – думала Паулина, крадясь в тени и тиши сада к тому месту, где чарами была скрыта Жирная Жанна. – Иначе бы уже давно голову мне откусил. А он прилетел из леса и ни слова мне не сказал. Даже не спросил, где я. Наверняка не знает, как объяснить мне, почему свадьбы не будет. Короли не любят брать свои слова обратно, да и оправдываться не любят тоже! Чертов Валиант! Это все он виноват! Если б не он, я б уже стала королевой! Свадьбу уже два дня сыграли бы! И как это он отважился явиться на глаза к королю? После того, как кварцахи его опорочили, он должен был забиться в лесную подстилку, рядом с ежами и зайцами, и коротать свой век там, тихо и молча! Но ничего; всегда можно вернуться к первоначальному плану. Король девчонку-то любит. Ее смерть разобьет ему сердце, и он снова сделается злым и бессильным. Злоба его иссушает; а я его легко подчиню себе. Можно и вообще все свалить на эту толстую дуру. Сделать вид, что я не причем, а это все ее происки и интриги. Ведь спаслась же она как-то! И никто не знает как. Главное, чтоб это подземное чудовище было живо. »

Паулина нашла чуть заметный бугорок, отмечающий подземелье, где лежала Жанна, и шепнула заклятье, на которое у нее хватило магии с натягом. Земля расступилась , Жанна оказалась на поверхности.

Она была страшная, бледная и зеленая от перенесенной болезни. С момента ее драки с соколом прошла неполная неделя, и глубокая рваная кровавая рана на ее голове затянулась, поджила. Кровь больше не лилась, но и о какой-либо красоте говорить не приходилось. Лицо ее было изуродовано ужасно, рот перекосился, выбитый глаз обернулся черно-красным провалом, полным разбитых костей.

Жанна стояла, покачиваясь, словно ее тяжелая шуба давила на ее плечи нестерпимым грузом, и бессмысленно таращила уцелевший черный глаз.

– Эй, – позвала ее Паулина, кутаясь в черный плащ и пряча лицо в тени капюшона, чтобы Жанна в случае чего не смогла б ее опознать. – Ты слышишь меня? Ты понимаешь хоть что-нибудь?

Жанна хотела кивнуть, но малейшее движение причиняло ей адскую боль. К голове словно присосался спрут, пробив кости своим твердым клювом и впившись в мозг. Жанне казалось, что чертово чудовище обвило ее шею и голову щупальцами с присосками, и выгрызает ей мозг через разбитый глаз. По кусочку откусывает и жрет с жирным чавканьем. Кровь пульсирует и сгустками исчезает в прожорливой пасти монстра. И это не кончится никогда.

Легкие Жанны горели огнем – она здорово замерзла и простыла, лежа в подземелье, и если б не месяц жизни, гарантированный ей магией индульгенции, – она бы умерла наверняка. И зрения не было совсем. Мало того, что один глаз был выбит, так еще и второй почти ослеп, то ли от повреждения головы, то ли от долгого лежания в холодном подземелье, то ли от перекинувшейся с разбитого глаза заразы. Жанна могла различать только шевелящиеся очертания, силуэты, цветные пятна, и то нечетко.

И только магия поддерживала еле теплящуюся жизнь в ее измученном, больном, изломанном теле.

– Тухлая зомби, – выругалась Паулина, потому что и пахло от Жанны соответственно. – Ты слышишь меня? Я спасла тебя от Ивон! Иначе б конец тебе пришел. Так что ты мне задолжала, подруга!

– А Ивон где? – отозвалась Жанна хрипло.

– О, посмотрите на нее, – усмехнулась Паулина. – Мозги вышиблены, но главного ты не забыла? Похоже, у тебя на уме только эта стерва. Что, хочешь ей отомстить?

– Да, – хрипло ответила Жанна, покачиваясь от слабости на трясущихся ногах. – Я хочу ей отомстить.

Выглядела она жалко – изувеченная, измученная, залитая кровью, в неопрятной клочковатой шубе, с почерневшими от жажды и болезни губами. Любой, кто сейчас увидел Жанну, скорее подумал бы о том, как помочь бедняге, как вылечить ее или хотя бы облегчить ее страдания.

Но только не Паулина.

Ей ничуть не было жаль толстуху. В ней она видела лишь инструмент для достижения своей цели.

– Я дам тебе магический отравленный нож, – обрадованно произнесла Паулина, удостоверившись, что толстуха хоть немного, но соображает, – а твое дело будет вонзить этот нож ей в бок. Он любого свалит, если им удастся пробить кожу. Поняла?

Жанна помолчала, мигая темным глазом.

Она не видела лица своей собеседницы, не видела ее одежды – только темное зловещее пятно на фоне зелени листвы. Но говорить о том, что почти ослепла, не спешила. Думала, что тогда спасшая ее девица передумает и нож не даст. И прибить эту мерзавку Ивон не получится.

– А где я найду ее? – спросила она. – Мне так просто разгуливать по дворцу не дадут...

– Ах, незадача, – спохватилось Паулина, критически оглядев своего боевого зомби. – Ты действительно выглядишь ужасно и похожа на мусорную кучу.

– Мне бы лекаря, – хрипнула Жанна, облизав потрескавшиеся губы. – Больно. болит все. пусть дал бы мне какой порошок, чтоб боль унять.

– Ну, потерпи немного, – сварливо ответила Паулина. – Водички вон попей из фонтана!

– Есть хочу, – простонала Жанна жалобно.

– Я где тебе возьму?! Сама тут на птичьих правах! А вот Ивон эта короля окрутила! Слышишь меня?

Губы Жанны сморщились, словно толстуха вот-вот заплачет, но слез на ее глазах не было.

– На ее месте должна быть я, – прохрипела она.

– Вот и будешь, если Ивон убьешь! – нетерпеливо шептала Паулина. Ей надоело уговаривать толстуху сделать грязное дельце. – Днем, я слышала, будет обед в саду. Вот там и найдешь Ивон! Пошляйся рядом со столом, может, перехватишь что-нибудь поесть, сопрешь кусок! Ну, пошла! Чего стоять, слезы лить? Дела сами не сделаются!