Константин Фрес – Хозяйка Монстрвилля. Чудовищная уборка (страница 55)
— Думала что?!
— Что эти поцелуи ничего не значат для тебя! — я яростно ткнула в сторону принца пальцем.
Принц даже задохнулся от злости.
— Это ты сама за меня решила?!
— Уж явно не столько, чтоб делать предложение, не так ли? — не унималась я.
— А ты рассчитывала получить предложение руки и сердца?!
— А ты думал, я целую молодых людей просто для разнообразия?! Хобби у меня такое?! Так вот нет! Я целуюсь тогда, когда!..
— Когда что?!
Нашу перепалку снова перебил грохот. Да такой сильный, что я своих слов не расслышала.
Этот стук вывел принца из себя.
Зарычав злобнее голодного Бобки, он круто развернулся на сто восемьдесят градусов и с топотом промчался до дверей все три шага, что были нужны, чтоб их достичь.
Рывком их распахнул и нос к носу столкнулся с искусанной тараканами соседкой.
На голове ее, в жиденьких кудрях, восседали развеселые тараканы.
Они перегрызали острыми зубищами по волосине, и, развлекаясь, заплетали волосы в новые прически.
Притом соседка все больше и больше походила на покойного Горшка…
— Я занят! — крикнул принц в ее побледневшее лицо. — Чего вы ломитесь, чего вам надо?!
— А… ав… — соседка, белая, как мел, водила по воздуху руками, как глухонемая, пытающаяся объяснит цель своего визита языком жестов.
— Можно, я обглодаю ее череп? — хриплым преступным голосом произнес Бобка, прибежавший на звуки ссоры.
— Я, пожалуй, пойду, — отчетливо произнесла соседка и развернулась, как механическая игрушка.
— Куда?! — заорал принц. — Стоять!
— Да на какой черт она нам нужна? Выгоните ее, — кричала я. — И пусть больше никогда не приходит!
— Ну, ляжку-то можно куснуть? Всего разок? — не унимался Бобка.
— А в Монстрвилль мы как доберемся? — желчно спросил принц.
— На Экспрессе, — недоумевая, пожала плечами я.
— Очень хочется снова с Анжеликой столкнуться, да?
— Отпустите меня, а?! — ни жива, ни мертва, пропищала соседка, дико вращая вытаращенными от испуга глазами.
Но у принца был свой план.
Он снова взмахом руки надел корону и мантию.
И решительно выдернул горящее перо из рукава, подбитого горностаями.
Это самое перо он без колебаний вонзил соседке в зад, и она обернулась в огромную шумную птицу, вопящую от ужаса и колотящую крыльями.
— На ней полетим, — скомандовал злой принц, втаскивая птицу в мой дом и захлопнув за ней дверь.
Спорить было бесполезно…
Толстая горластая птица, в которую обратил соседку принц, принесла нас в Монстрвилль быстрее Экспресса.
Стартовали мы из парка.
И кто видел наш старт — если в полночь вдруг были зрители этого действия, — подумали, что кто-то запускает салют.
Соседка оказалась птицей крепкой, увесистой, толстожопой. Хоть и с красивым оперением сказочной жарптицы.
Даже мой фонарик над головой потускнел в свете ее блеска.
Даже в птичьей ипостаси она все равно походила на Горшка своим странным хохолком.
У нее был безумный взгляд и крепкий загривок, на котором мы втроем с Бобкой и разместились.
А еще она, кажется, боялась высоты.
Или делала вид, что боится.
Или привыкла решать все вопросы слезами, истериками и мелким женским шантажом.
Взлетев над парком, понукаемая принцем, она заверещала ну точь-в-точь как хорошая шутиха, и сделала вид, что ослабла и упала в обморок.
Трагично всплеснула крыльями и запрокинула голову.
Но буквально через миг она поняла, что первой, кто грохнется о землю пузом, будет она. И вероятно, со смертельным исходом.
И соседо-птица тут же усиленно заработала крыльями, выводя наш небольшой экипаж из искусственно созданной воздушной ямы.
Но орать при этом что-то истерично-трагичное она не перестала.
Принц ее не слушал.
Он крепко вцепился в ее перья и сильно дергал их с той стороны, в которую надо было лететь.
Словом, наверное, впервые в жизни несчастная соседка попала в то положение, когда капризами и притворством добиться чего-либо было просто невозможно.
А вот тараканы, кажется, точно боялись высоты…
И при первой же истеричной выходке птицы они с тонкими воплями ужаса попытались десантироваться в разные стороны.
Но у них не вышло.
Саванами они были накрепко пришиты к ней.
Поэтому горе их и паника не поддавались никакому описанию.
Они вцепились лапами и зубами в птичьи перья, друг в друга, и орали, не прекращая.
Если б они не были мертвы, то поумирали бы от страха однозначно.
Один мой таракан, прикрепленный к моему плащу золотой цепочкой, так и спал, завернувшись в мой воротник.
Он уже летал, ему было не страшно.
Вот так, весело и шумно, мы летели в Монстрвилль.
Ведь самое-то главное — это следовать за Экспрессом и не выпускать его из вида.
Наверное, мы перессорились бы и в доме принца.
А может, занялись бы усмирение птицы, которая точно была против ее пленения.
Но во дворе нас уже поджидал неутомимый гном на метлокате.
— Скорее! — вопил он, взлетая и перекрывая вой метущих веников и вопли разгневанной птицы. — А не то лавка закроется! Только вас и ждем!